Роман о нашем поколении, родившемся в 70-е годы и чуть раньше. Действие разворачивается в 70-е, 80-е, 90-е годы и в наши дни.
Сегодня поняла, что нужно, потому что на моем сайте верстка кое-какая не работает, слетают видео. Так что, он будет дублироваться и здесь, правда, с небольшим запозданием.
Вот он на сайте: "Русский рок". Книга первая. «Мой адрес - Советский Союз»
Вчера я там уже добавила вторую главу, которая называется "Арлекино, Арлекино". Если что, там каждая глава так или иначе связана с какой-то песней. Итак, глава первая.
«Потолок ледяной»
31 декабря 1978 года, Ленинград
Утром Димка проснулся от того, что в его комнату донесся запах чего-то вкусного, и услышал, как родители смеются за стенкой на кухне. Димка обрадовался и удивился. Папа постоянно веселился и шутил, а мама даже улыбалась редко. И часто была чем-то недовольна – особенно своим сыном, который, по ее мнению, всё делал не так.
Но сегодня мама смеялась, и Димка сразу развеселился. А ещё он вспомнил: «Сегодня же Новый год!» и поскорей слез со своего дивана. Какое счастье – сегодня воскресенье, значит, и Димке в садик не надо идти, и у родителей выходной. Наверное, именно поэтому они такие веселые.
Димка прошлепал босыми ногами на кухню, где по радио бодро играла заставка передачи «С добрым утром!».
Папа улыбнулся:
- Привет, Димусян! Садись завтракать.
Папа любил придумывать Димке разные смешные имена – Димас, Димасик, Димоний, Димонян, а иногда, если сын плохо себя вел, то даже называл его Демонисий. А если уж Димка совершал какие-то совсем уж серьезные провинности, то папа звал его по имени-отчеству: «Дмитрий Андреевич!»
Димка уселся на свой стул. Он робко глянул на маму – и увидел, что она на самом деле в хорошем настроении, даже не сделала замечания, что сын не умылся и не расчесался. Мама благодушно сидела на своем месте и пила чай со своим любимым печеньем «Курабье» с густым яблочным повидлом.
Кухня у семьи Тимофеевых – крошечная, как и во всех новых панельных домах в их недавно построенном районе на правом берегу Невы. Но Димке кухонька казалась огромной. Он любил играть здесь под столом, когда родители что-нибудь готовили. Этот стол в его фантазиях побывал уже и космической ракетой, и военным кораблем, и пиратской шхуной.
Да и мама с папой радовались тому, что кухня у них хоть маленькая, да зато своя. Квартиру папе дали только год назад, а до этого молодое семейство Тимофеевых мыкалось в коммуналке.
Папа положил яичницу с «Докторской» колбасой на любимую Димкину тарелку, на которой хитрая лисичка выманивала петушка выглянуть из окошка. Сколько раз маленького Димку уговаривали доесть ненавистную кашу, чтобы спасти несчастных зверушек, спрятанных под густой овсянкой! И наивный Димка давился и ел, помогая лисичке и петушку выбраться из-под противной каши.
Папа достал из дребезжащего холодильника «Смоленск» бело-сине-красную пирамидку, отрезал кончик ножницами, налил молоко в ковшик и поставил на плиту. Димка терпеть не мог горячее молоко. Когда никто не видел, он пил холодное – прямо из пирамидки, и так оно ему нравилось намного больше. Но мама каждый раз ругалась – горло заболит, и Димке приходилось, морщась и отдуваясь, хлебать противное горячее молоко с пенками.
Позавтракав, веселые мама и папа остались на кухне, что-то готовить и резать к новогоднему столу – вечером ожидались гости. А Димка отправился в родительскую комнату, которая в семье Тимофеевых называлась большой. Мама и папа спали на диване, который днем складывался, и тогда комната превращалась в общую.
Обстановку дополняли телевизор на тумбе, невысокий сервант с посудой и книжный шкаф. А еще уже неделю рядом с телевизором возвышалась огромная – под потолок! ёлка. Димка походил вокруг ёлки, полюбовался игрушками, включенной гирляндой. Когда она зажигалась, то всё вокруг становилось волшебным. Димка немного поиграл, представляя, как игрушечный космонавт летит в гости к хрустальной Снегурочке, по дороге встречаясь с ватным снеговиком и поролоновой толстой румяной бабой в платочке.
Наигравшись, он подошел к старенькой черно-белой «Березке» и включил ее, вставив шнур в розетку. Димка за свои пять лет жизни ещё никогда не видел цветного телевизора, и старенькая «Березка» его вполне устраивала – главное, на ней можно посмотреть мультфильмы. Димка очень любил заставку перед мультфильмами – где волк гнался за зайцем, а потом они вместе с другими героями мультиков замирали перед телевизором. Димка замирал точно также и погружался в чудесный мир.
Мультфильмы он обожал, особенно «Ну, погоди!». Но их показывали не так уж часто и понемногу. Еще Димке очень нравились мультконцерты – сборники песен из самых любимых мультфильмов, но они стояли в эфире очень редко, только по праздникам, и то не всегда.
А больше всего он любил воскресные передачи. С утра любимый «Будильник», а потом «В гостях у сказки». Сказки он просто обожал. Часто представлял себя на месте добрых молодцев. И еще испытывал нечто странное, когда смотрел на красных девиц – они были хоть и взрослыми тетеньками, но такими красивыми. В них влюблялись богатыри, и Димка тоже немного влюблялся. Он часто думал: «Вырасту – и женюсь на такой же красавице с длинной косой».
Димке часто нравилась та или иная девочка. Но он уже знал, что про это нельзя говорить взрослым. А то он как-то ляпнул дома, что ему нравится Наташка Ласточкина из детского садика, так мама потом всем подругам по телефону про это рассказала: «Димка уже влюбился, вы представляете»! И очень обидно смеялась при этом.
Это первое в жизни предательство тогда потрясло его, но Димка очень любил свою маму и простил ее. Однако перестал с ней делиться своими мыслями и переживаниями. А еще его обижало то, что взрослые считают его несмышленым младенцем, хотя на самом деле он очень многое понимал и чувствовал.
Но в это праздничное воскресное утро все горести и обиды забылись, и довольный жизнью Димка улегся на еще не сложенный родительский диван – сегодня как раз воскресенье, да еще и предновогоднее, сколько будет всего интересного по телевизору!
«Березка» долго нагревалась, сначала появился звук, а потом и картинка. Шел какой-то скучный концерт, но Димка знал – когда короткая стрелка на настенных часах будет стоять на 9 часах, а длинная опустится в самый низ, начнется его любимый «Будильник».
Как же славно вот так лежать – в теплой постели, не надо никуда идти, мама с папой уютно возятся на кухне, горят огоньки на елке, и впереди праздник, гости, подарки!
Наконец на экране появилась долгожданная заставка – нарисованный мальчик выбрасывает буквы, которые Димка еще плохо знал, но понимал, что они складываются в слово «Будильник». Началась передача, и Димка на полчаса забыл обо всем на свете.
После «Будильника» показывали «Служу Советскому Союзу», и Димка принялся мечтать, как он однажды тоже окажется в армии, будет самым настоящим солдатом.
В мечтах он незаметно задремал и проснулся от веселого голоса папы: «Вставай, лежебока, Новый год проспишь!». Димка встрепенулся, посмотрел в окно и понял, что папа шутит – за окном серело скромное ленинградское утро. Согнав Димку, папа сложил диван, засунув белье в ящик под сидением.
- Садись, Димоха! Эх, выгнать бы тебя гулять, да морозище на дворе. Все дружки твои по домам попряталась.
Димка выглянул в окно. Тимофеевы жили на последнем, девятом этаже длинного панельного дома на совсем еще молодой улице Дыбенко. Сверху хорошо было видно, что на детской площадке никого нет. В садике и школе тоже пусто, не светится ни одно окно.
Папа как-то сказал, что ему нравится в их новой квартире то, что всё рядом, под боком. Их микрорайон на рабочей окраине Ленинграда строился сразу пригодным к жизни – одновременно выросли дома, магазины, детские садики и школы.
Все Димкины друзья из садика жили по соседству, и всё было в их новом квартале устроено удобно – в одном дворе садик, а в соседнем – школа.
Правда, несколько портил жизнь огромный химзавод, стоявший неподалеку, на берегу Невы. Мама часто ругалась, что стекла в доме невозможно вымыть – на них оседает из заводских труб какой-то налет, который невозможно отмыть ни «Секундой», ни хозяйственным мылом.
Но Димку такие мелочи не волнуют – зато они теперь живут в отдельной квартире, и у него даже есть своя комната. А Димка хоть смутно, но помнил длинные коридоры коммунальной квартиры, где прошло его раннее детство. И большую кухню, на которой стояло пять плит, и с утра до ночи ругались соседки.
А еще у Тимофеевых теперь есть своя ванная комната – любимое место у Димки. Можно набрать целую ванную голубоватой воды и играть с корабликами, пластмассовыми Чебурашкой и крокодилом Геной.
Димка нравилась их новая квартира, и то, что в новом районе много высоких и длинных домов. И везде много детей. Только в своем доме он уже нашел множество друзей-ровесников, и все они ходят в тот же новый садик. А после садика можно погулять во дворе и встретить всех друзей на детской площадке – с песочницей и железными качелями.
Родители присматривали из окна, и строго настрого запрещалось уходить с детской площадки.
Димка решил сбегать на кухню и посмотреть на градусник, висевший за окном. Числа он еще не очень хорошо знал, но увидел, что красная ртутная стрелочка опустилась куда-то вниз, чуть ли не до конца.
Мама, нарезавшая что-то за кухонным столом, огорошила сына: - Там минус 38 градусов! У нас нынче прямо Северный полюс.
Димка покрутился еще вокруг мамы, понаблюдал, как она режет в салат соленые огурцы – их привезла бабушка Сима, папина мама, когда приезжала на 7 ноября в гости.
Ничего интересного больше на кухне не происходило, и Димка опять отправился в большую комнату.
Папа наводил порядок в квартире, железный «Вихрь» шумел так, что мальчик заткнул уши. Наконец, папа выключил пылесос и ушел с ним в Димкину комнату, чтобы прибраться и там.
Димка закрыл двери, огораживаясь от шума, и опять залез на диван. По телевизору начался детский фильм про Джельсомино и его волшебный голос, и Димка полностью погрузился в сказочный мир.
В фильме очень много пели. Димка очень любил разные песни и сам часто пел, многое помнил наизусть. Но вот песни из этого фильма почему-то его никак не затронули.
Закончилось кино, в телевизоре появилась заставка скучного «Сельского часа», и Димка отправился в свою комнату. Там он вытащил коробку с металлическим конструктором, уселся на полу и начал собирать грузовичок.
Про себя он тихо пел: «Где-то за городом, очень недорого папа купил автомобиль». Эта новая песня Аллы Пугачевой очень нравилась Димке.
Ему очень хотелось, чтобы папа тоже купил автомобиль. Тогда бы они ездили везде не на набитом людьми автобусе, а на своей собственной машине.
Он долго играл с собранным грузовичком, пока мама не крикнула:
- Дима, иди обедать!
Мальчик отправился на кухню. Мама разливала суп, который Димка очень любил – пакетный, с буковками-макаронинками. Димка читать еще не умел, но буквы многие знал. Он елозил ложкой по тарелке, вытаскивал буковки и называл:
- Это Б, это С, а эту я забыл.
Папа укоризненно покачал головой:
- Димоний, смотри, она похожа на жука, с лапками во все стороны, значит, это буква Ж.
Димка очень хотел научиться читать. Он мечтал стать, как герой стихотворения из его любимой книжки «Я расту», в которой были собраны очень интересные рассказы и стихи. Это стихотворение Валентина Берестова они выучили с папой наизусть: «Как хорошо уметь читать, не надо звать, не надо ждать, а просто взять и прочитать».
Но пока непослушные буквы не складывались в слова, и как ни старался папа, сын никак не мог освоить эту хитрую науку.
Димка доел суп, мама дала ему на второе мисочку с творогом. Димка обожал сладкий творог со сметаной, да еще в прикуску с куском солоноватого «Городского» батона.
Мама с папой затеяли пить чай, а Димка его не любил – ему мама налила компот из сушеных яблок. Их тоже привезла баба Сима – в старой наволочке вместо мешка. Димка любил нюхать эту наволочку с яблоками, от нее пахло летом, бабушкиным домом в деревне…
Строго говоря, бабушка была не совсем деревенской. Она жила со своей дочерью, тетей Ниной, и ее семьей в маленьком городке в Костромской области, в полублагоустроенной квартире. Горячей воды и ванны в ней не было, но имелся водопровод, туалет, и даже обещали вместо печей поставить газовые баллоны.
Но домик в деревне у бабы Симы действительно был. Муж тети Нины, дядя Коля, перевозил туда бабушку еще в марте, она вела там хозяйство, а осенью вместе со всем скарбом возвращалась в квартиру.
Димку она очень любила – старшая ее внучка Марина, дочка тети Нины, уже почти выросла – ей скоро 16 лет.. А Димка был бабушкиным «утешением на старости лет», как она часто шутила.
Димка размечтался, как он поедет летом к бабушке, и вдруг очнулся от строгого маминого голоса:
- Дима, ты поел? Пора спать!
Димка начал кукситься – он терпеть не мог спать днем. Но папа пообещал ему почитать книжку, и Димка радостно согласился.
Когда он улегся на своем диване, папа сел в кресло и начал читать сказку про Чиполлино. Мальчик внимательно слушал и всячески старался не заснуть – зачем терять зря время жизни? Но потом всё же глаза сами закрылись, и Димка сладко засопел.
Когда он проснулся, за окном уже густо налилась темнота. Димка слез с дивана, оделся и отправился на кухню. В духовке что-то аппетитно скворчало, а мамы не было – папа сказал, что она принимает ванну и наводит красоту перед приходом гостей.
Папа налил Димке молока и дал печенье, а сам помешивал что-то в большой кастрюле.
- Давай, Димошка, допивай и будешь мне помогать. Пора на стол накрывать.
Оказалось, что папа уже разложил стол-книжку, а мама постелила красивую скатерть. Папа с Димкой достали из серванта праздничные тарелки, красивый хрустальный графин под клюквенный морс и такие же хрустальные стаканы.
Старшие Тимофеевы очень дорожили этим набором – свадебным подарком бабушки Нади, маминой мамы.
Мама вышла из ванны, начала выбирать наряды, краситься, делать прическу, а мужчины носили готовые блюда на стол – винегрет в хрустальном салатнике, селедку под шубой в длинной селедочнице, тарелку с припасенной к празднику твердой копченой колбасой, нарезанной прозрачными ломтиками, соленые огурцы от бабушки Симы, маринованные грибочки, собранные дядей Колей в заповедных костромских лесах...
Димка шустро сновал между комнатой и кухней. За окном стоял скрипучий мороз, но в квартире Тимофеевых было тепло и вкусно пахло из кухни, где, как выяснил Димка, до хрустящей корочки запекалась его любимая курочка.
К семи часам вечера начали собираться гости – веселые, хотя и с покрасневшими лицами после морозной улицы. Димка получил в подарок пластмассового желтого зайца, грузовую машинку и мешочек с конфетами.
Гости уселись за стол и начали провожать старый год. Димка посидел со всеми, но есть не хотелось – он втихаря уже наелся подаренных конфет.
Скоро ему стало скучно с взрослыми, и он забрался под стол, где очень уютно устроился – как в домике, да еще и телевизор прекрасно видно.
А там начинался совсем новый фильм – «31 июня», как прочитал вслух папа в программе. Но тут же отвернулся от телевизора, на который взрослые не особо обращали внимания – все уже были порядком навеселе. Гремели тарелками, чокались стопками и бокалами, выходили покурить на кухню, громко смеялись.
Димка сидел под столом и смотрел кино. Он не особо понимал сюжет, но все же заинтересовался приключениями прекрасной принцессы и современного художника. А еще в картине пели песни. Димке очень понравилась песня со словами «Всегда быть рядом не могут люди», и он тихонько подпевал под столом, увлеченно катая своего новоприобретенного зайца в подаренном грузовичке.
Закончилась первая серия фильма, на экране появилась заставка программы «Время». Взрослые веселились все больше, кто-то завел «Ой, мороз, мороз», остальные подхватили, но после первого куплета никто не вспомнил, что же дальше.
А Димка сидел под столом, увлеченно собирая пробки из-под вина и шампанского и складывая их в кузов грузовика. Веселье наверху продолжалась, голоса становились все громче.
Димка вдруг услышал, что речь пошла про него. Папа говорил:
- А вот наш Димон петь очень ловко научился. Иногда прямо заслушиваюсь. И память такая отличная – услышит песню по телевизору и чуть ни сразу наизусть запоминает. Слышишь, Татьяна, нам его надо в музыкалку отдать.
- Да какая музыкалка, все дети что-нибудь поют да орут, - отмахнулась мама.
- Я тебе говорю, он отлично поет. Димка, где ты? Иди сюда, Димошка!
Димка вылез из-под стола, вызвав взрыв смеха – никто не замечал, что у них под ногами сидит целый ребенок.
- Димочка, спой нам что-нибудь, не стесняйся. Дайте ребенку табуретку!
Кто-то из гостей встал, освободив кухонную табуретку, на которой ютился весь вечер. Ее поставили в центр комнаты, и папа поднял на нее оробевшего мальчика.
Димка испуганно смотрел на взрослых, оказавшихся вдруг прямо перед ним. Петь было страшно – он сколько раз он уже слышал от мамы: «Не ори!», что старался дома лишний раз не петь. Но папа ласково улыбался, и Димка вздохнул и начал выводить свою любимую песню, которую часто слышал по радио и телевизору.
Он затянул: «У леса на опушке жила зима в избушке. Она снежки солила в березовой кадушке».
Гости, улыбаясь слушали, как Димка поет, картавя – у него получалось в «белезовой кадушке». Но пел он чисто, не сбиваясь и, действительно, помнил все слова, которые и взрослые запомнить не могли.
Но припев все знали наизусть и грянули дружным хором вместе с Димкой: «Потолок ледяной, дверь скрипучая. За шершавой стеной тьма колючая. Как пойдешь за порог – всюду иней. А из окон парок синий-синий!».
Впрочем, Димка был уверен, что речь идет не про парок, а порог – синий-синий, и много лет так и прожил в этой уверенности.
Когда Димка допел песню, все дружно зааплодировали:
- Ну, прямо артист! Молодец, Димочка. Вот тебе конфетка!
Гордый Димка получил красивую конфету «Мишка на севере» – первый в жизни честно заработанный гонорар.
Впрочем, гости про Димку тут же забыли, и он опять потихоньку залез под стол – а то ведь сгоряча и спать могут отправить.
Застолье шло своим чередом, Димка сидел под столом, тихонько играя, дожидаясь главного – когда же наступит Новый год... Ему казалось, что тут же случится какое-то чудо. И он не понимал – как это вообще происходит. Кончится один год, 1978, и начнется новый – 1979. Время для Димки было тягучим, неделимым, и ему казалось странным, что оно как-то делится – на секунды, минуты, года.
Пока Димка философствовал под столом, время неотвратимо подошло к концу еще одной вехи. Стрелки часов показывали без пяти 12. Взрослые хлопнули одной пробкой от шампанского, разлили его по бокалам и дружно закричали «Ура!» под перезвон курантов.
Димка вылез из-под стола и смотрел по сторонам – где же чудо, где же Новый год? Но все осталось по-старому. Правда, чудо действительно жило вокруг – в огнях на елке, в запахе хвои, в веселом смехе взрослых, в морозных узорах на стекле.
Начался долгожданный «Голубой огонек», взрослые принялись обсуждать выступления артистов и ждать новых песен, которые традиционно показывали в передаче. Димка пристроился на коленях у папы, но так устал от впечатлений, что вскоре заснул, и папа осторожно перенес его в комнату. Стрелки часов отсчитывали время нового, 1979 года.
***
Спустя много лет Дмитрий Тимофеев мог точно сказать, какой день был в его жизни самым счастливым – 31 декабря 1978 года. Утренний смех родителей, ожидание чуда, папина сказка, гости, первые аплодисменты - все сложилось в одну красивую уютную картину счастья.
Читайте дальше: