Исполнительница одной из ролей Екатерина Кабак рассказала «ВокругТВ», чем ее зацепила героиня, как она собирала образ и почему для нее актерская профессия — это прежде всего способ лучше понять себя.
— Екатерина, что в сценарии «Зова русалки» убедило вас согласиться на съемки? Может быть, сам режиссер и его видение мистической истории?
— В первую очередь меня убедила моя героиня. Мне очень захотелось рассказать ее историю. Но поскольку жанр у нас — детектив, излишние подробности я вам выдавать не могу. Хочу сказать, что и сама история очень интересная. Я люблю жанр мистического детектива.
— Что в вашей героине зритель поймет не сразу, но именно это для вас в ней самое важное?
— Вы вынуждаете меня выдавать важные детали сюжета (Смеется). Мне кажется, в моей героине есть вещи, которые не лежат на поверхности и не считываются сразу. Сначала может казаться, что она про одно — про определенный характер, выборы, реакции. Но для меня самое важное в ней — то, что раскрывается постепенно. Это история про внутреннюю трансформацию. Иногда даже вопреки самому себе.
И, наверное, самое ценное для меня в ней — это мысль о том, что человек в принципе способен перерождаться. Что внутри одной жизни можно прожить несколько. Пройти через какие-то точки, после которых ты уже не тот, кем был раньше. Мне очень откликается эта хрупкость и одновременно сила — когда героиня сама не до конца осознает, как сильно она меняется. И зритель, возможно, не сразу это поймет, но если в какой-то момент почувствует этот путь — для меня это и есть самое важное.
— Как вы собирали свою героиню по деталям: что было заложено в сценарии, а что появилось уже в работе над ее образом? Она носит довольно простую, удобную одежду — как вы себя чувствовали в таком образе?
— Простая и удобная одежда — это то, в чем я хожу всегда в обычной жизни. Но для моей героини выбор простой одежды обусловлен обстоятельствами и событиями, которые с ней произошли.
— Какие смены или сцены на «Зове русалки» оказались для вас самыми сложными — эмоционально или физически?
— Если честно, для меня самые сложные смены — это не те, где холодно, мокро или эмоционально тяжело. Наверное, самые сложные для меня — это смены, которые идут не по плану. Мне как раз гораздо проще вытерпеть холод, некомфортные условия или даже очень тяжелую эмоциональную сцену, чем столкнуться с тем, что в процесс вмешиваются внешние обстоятельства.
Когда случается какой-то форс-мажор и ты понимаешь, что вместо пяти часов у тебя есть, например, один, а объем остался тем же. И ты уже внутренне настроился на одну глубину, на одну подробность существования, а нужно резко все сжать.
Вот с этим мне, наверное, сложнее всего смириться — с тем, что не получается сделать так хорошо, так точно или так красиво, как изначально планировалось. Потому что ты чувствуешь потенциал сцены, понимаешь, какой она могла бы быть… и вынужден отпускать. Но, с другой стороны, это тоже часть профессии. И иногда в этих сжатых, почти экстремальных условиях вдруг рождается какая-то другая правда. Бывает, что именно в условиях ограничения появляется настоящее творчество.
— В сериале важна не только детективная линия, но и сама среда — вода, город, легенда. Познакомились ли с легендами, на которых основан сериал?
— Я очень люблю стихию воды. А в сочетании с легендами для меня это идеальная комбинация для истории. В нашем проекте русалка и легенда о ней — это скорее собирательный образ. Если говорить про русалку, это очень известный, хорошо сформированный персонаж, о котором всегда существовало огромное количество текстов с очень разной системой мифологических мотивов.
Славянские русалки чаще всего представлялись девушками в белых одеждах с распущенными длинными волосами. Считалось, что они могут защекотать встречных до смерти. В некоторых регионах русалку представляли старой и безобразной.
А в нашем сериале она — Берегиня. Она изображена на гербе города, где происходят странные события. И по местной легенде она живет в озере и издавна оберегает хороших людей, но наказывает плохих. И многие жители города до сих пор спорят, существует ли она на самом деле.
Если говорить про мифы и легенды, то мне показалась крайне любопытной книга Джозефа Кэмпбелла «Тысячеликий герой». Эта книга относится к разряду тех, что нужно прочесть несколько раз, — там очень много информации. Но основная идея проста: путешествие героя во всех легендах, мифах и сказках универсально. «Тысячи лиц»: один и тот же архетип героя принимает разные облики в разных культурах — от Эдипа до Будды или современных персонажей. Очень интересно находить эти параллели. Эта структура лежит в основе многих историй, например, «Звездные войны» Джорджа Лукаса, «Матрица», «Гарри Поттер» и большинство мифологических сюжетов.
— Вы говорили, что не слишком серьезно относитесь к себе и всегда оставляете место для самоиронии. В актерской профессии это скорее защита, дисциплина или способ сохранить трезвость взгляда?
— Мне кажется, это просто навык, с которым классно жить. Причем не только в актерской профессии. Если не считать себя центром вселенной, можно избежать стресса и лишних проблем и воспринимать ошибки с улыбкой, а не как катастрофу.
Когда я училась актерскому мастерству, у нас был предмет «Клоунада». Так вот, там нас учили, что, чтобы быть смешным в импровизации, ты должен находиться вне зоны своего комфорта. В этой уязвимости и рождаются поистине смешные, нелепые ситуации и проявления персонажа. Так вот, мне кажется, такое отношение к происходящему помогает и в жизни.
— Есть мнение, что в кино все постоянно друг друга оценивают. После каких профессиональных ситуаций вы стали спокойнее относиться к чужой оценке и ожиданиям со стороны? Важна ли для вас эта оценка, что она может дать актрисе?
— А в школе? В офисе? Разве не оценивают? Я помню, как в старших классах я стала отвечать за все праздники в своей школе. Я придумывала программы, вела мероприятия, рисовала плакаты, отвечала за школьное радио и даже пропускала уроки по разрешению директора! Само собой, за моей спиной про меня шушукались, оценивали, сплетничали. Но уже тогда, в школе, в меня это не попадало. У меня просто не было на это времени — мой фокус был совсем на другом.
Но если говорить о конструктивной критике, то я ее очень люблю. Ведь она может помочь стать лучше или сделать более качественным результат. И для меня она важнее комплиментов в процессе работы.
— Есть ли у вас роль или период в карьере, после которых вы начали точнее понимать свои возможности и ограничения? Понимать, на что вы готовы пойти, а на что точно не согласитесь?
— Наверное, у меня не было какого-то одного проекта или периода, после которого я вдруг села и четко поняла: вот это я могу, а вот это — уже нет. С каждой новой работой я как будто чуть сильнее расширяю свои границы. Добавляю в свою «копилку» что-то, чего раньше не было. И в этом смысле я скорее все время узнаю о себе что-то в плюс, чем нахожу жесткие ограничения. Ограничения, если честно, для меня вообще более редкая история. Потому что практика показывает, что в моменте ты часто можешь гораздо больше, чем тебе кажется.
У меня были довольно экстремальные съемки: в одном проекте нужно было делать вид, что я тону, и при этом плыть по горной реке без страховки, пока на улице около 11 градусов. В другом — в минус 27 я была в лесу с голыми ногами, в легкой кофте, по-настоящему привязанная к дереву. И в такие моменты ты не столько думаешь про «могу — не могу», сколько просто входишь в задачу и делаешь. Поэтому с каждым новым проектом я скорее убеждаюсь: мои возможности гораздо шире, чем я о них думаю.
— Что вам сегодня важнее в работе над ролью: узнать в героине что-то о себе или, наоборот, максимально уйти от себя? Меняется ли это отношение в течение карьеры?
— Мне кажется, здесь нет жесткого «или». Это всегда очень живой, подвижный процесс. Во-первых, любая роль — это встреча с собой. Как бы ты ни старалась спрятаться за образом, все равно работаешь своим опытом, своими чувствами, своими болями и радостями. И в этом смысле героиня почти всегда что-то в тебе подсвечивает. И это, наверное, одна из причин, почему я вообще люблю эту профессию, — она дает возможность узнавать себя чуть глубже.
Но, с другой стороны, для меня не менее важно именно уйти от себя — насколько это возможно. Попробовать мыслить иначе, чувствовать иначе, жить в другой системе координат. Потому что если я просто «в предлагаемых обстоятельствах», мне быстро становится скучно. Интерес начинается там, где есть расстояние между мной и персонажем.
— У вас есть в том числе и продюсерское образование, продюсерский опыт. Сейчас вы думаете о работе в этом русле?
— Да, я об этом думаю. Но мне кажется, к продюсированию нужно прийти органично, когда внутри накапливается не только актерский опыт, но и желание что-то высказывать уже на уровне выбора историй. Еще с момента выхода нашего фильма «Привычка расставаться» я коплю истории. У меня много проектов, и каждый находится на разном этапе сборки. Но я думаю, что всему свое время.
Мне очень нравятся примеры, когда актрисы начинают создавать для себя и для индустрии более интересные роли. Например, Риз Уизерспун — она же не просто стала продюсером, а фактически изменила повестку, начала продвигать сильные женские истории. Или Марго Робби, которая очень точно чувствует материал и делает проекты, где у нее есть пространство как у актрисы. Мне близок этот путь — когда ты не уходишь из актерства в продюсирование, а, наоборот, расширяешь свое влияние. Но в моих заявках нет обязательного пункта, что я пишу роли под себя.
Мне скорее интересно рассказать историю. Поэтому да, я об этом думаю. Но мне важно, чтобы это было продолжением моего внутреннего роста, а не просто новой «ролью» в карьере. И я хочу, чтобы это произошло в правильный момент — когда появится история, ради которой захочется взять на себя эту ответственность.