Питеродактиль решил продолжить свои воспоминания о NIAS сильно издалека. Он твёрдо убеждён, что на определённом этапе своей карьеры любой серьёзный учёный просто обязан поработать за границей. Желательно - не в одном месте и в разных академических системах. Дело тут не только в доступе к материалам, которые по каким-то причинам отсутствуют в его ближайшем окружении. Наука - своего рода индустрия по производству знания. Учёный должен понимать, как она работает в разных странах, причём не теоретически, а на себе.
У самого ящера такая потребность появилась примерно в начале 2000х, но она была очень неясно оформлена. Было очень общее ощущение того, что хочется каких-то новых профессиональных впечатлений. На новый уровень эти планы вышли где-то к году 2007, когда накопился первоначальный материал, в конце концов вылившийся в проект по истории развития морской экономики России XVIII века. По мере погружения в материал стало ясно, что по-настоящему понять эту историю можно только в большом международном контексте. Не обойтись, во-первых, без привлечения иностранных источников, потому что только так можно по-настоящему понять, что написано в наших документах. А во-вторых - без сравнения с другими странами, потому что только так можно увидеть, что в России делали по-своему, а что - как все.
К году так 2010 стало понятно, что главная зарубежная страна для этого проекта - Нидерланды. Роль Голландии в петровской трансформации России - штука общепризнанная, и сейчас, с высоты своего опыта, рептилоид уверен, что всякий петровед должен пожить в Голландии, как всякий искусствовед - в Италии. Без знания Голландии Золотого Века, её культуры, экономики, быта, по-настоящему понять петровскую эпоху нельзя.
Вот это всё и привело к тому, что динозавр взялся писать заявку в NIAS. Это было непросто, потому что писать такие заявки - вообще отдельный вид спорта. На тот момент Питеродактиль написал их уже десятка два в разные места и всюду получил отлуп. Сейчас он понимает, что те попытки были очень слабыми, плохо проработанными, но тогда ему так не казалось, и он очень переживал. Ящеру повезло в том, что в NIAS тогда была специальная краткосрочная стипендия на три месяца для учёных из Восточной Европы и России. На обычную стипендию в 9 месяцев, предназначенную для всего мира, он тогда претендовать бы не мог, проект был слабоват и заявка недостаточно проработана. Но - и это важно - на этот раз рептилоид не стал полагаться только на себя и обратился за помощью. Приятель и коллега Райан, ныне большой человек в Университете Орегона, поправил ему язык и высказал пару важных замечаний.
Динозавр, если честно, после предыдущих провалов был в большом пессимизме. Он решил, что после этого отказа завяжет с этой суетой и больше никогда никуда подавать не будет. А потом пришёл положительный ответ. Иногда так бывает