Людмила Райкова.
Глава 34.
Дальше события посыпались как из рога изобилия. Открыл ящик Пандоры Чуров. Позвонил, не как обычно Глебу, чтобы через него передать Мане обязательные к исполнению инструкции, а набрал напрямую и сообщил:
- В пятницу ты ложишься в больницу!
- Зачем? – Маня ошалела от наглости подполковника. Поставил под сомнения её вполне искренние показания и решил упечь бедолагу в психушку. Неужели и так неясно, что никакого коррупционера из Егорьевского леса она до той аварийной ночи и в глаза не видела. Фамилию парня с проткнутой пяткой узнала уже от Чурова. И никакие пытки психотерапией ничего нового в её память не добавят. Она почти кричит, а Чуров как попугай, в каждой паузе добавляет одно слово. «Так».
- Кто меня без анализов и обследования в больницу положит?
- Я и положу. – Заверяет Чуров. Наверное, Маня устала от всяких сюрпризов со слежкой. Бесконечных звонков и встреч. Потому что неожиданно для себя выкрикнула:
- Небось, в тюремной больнице место мне выбил! Благодарю покорно. Тоже мне друг называется.
Теперь Маня начинает жаловаться, что устала от всяких клиник и больниц. И ещё врачи дают направление за тридевять земель к специалисту, какой только под руку попадется. Маня тащится четыре часа к урологу, а ей требуется эндокринолог. Он принимает через дверь в кабинете. Можно оплатить консультацию и показаться. Только без свежего УЗИ, специального анализа крови и обследования желудка с поджелудочной железой, там делать нечего. Небось в тюремной больничке такой аппаратуры нет. Ну ладно, если подполковнику так уж надо, ради своего расследования уморить Маню, то пусть присылает за ней автозак. Прямо дома вводит в наркоз и везёт на свои пытки.
- Так! – Это слово уже звучит как рычание. – Молчи и слушай! Клиника частная, всё что требуется проверят, просветят, проколят и назначат.
- У меня столько денег нет, никогда не было и не предвидится!
- Молчи, я сказал! Ляжешь как миленькая!
- Зачем?
- Операция.
У Мани отключился слух, вот она обратная сторона профессиональной трансформации подполковника. Чтобы выбить из Мани информацию, которую она после блинов Чурову совершенно добровольно и искренне уже выдала на блюдечке с голубой каемочкой. Он готов организовать ей в тюремной больнице лоботомию!
- Только по приговору суда!
Выпалила она и закашлялась.
- Какого суда?
- Честного и справедливого. С участием рыжего адвоката Андрея Киселёва.
Чуров замолчал, адвокатам он не симпатизировал. А то что, Маня успела обзавестись своим, наводит на подозрение. Колоть её по телефону глупо, а злить себе дороже. Вот чего она раскипятилась? Подумаешь, полежит в отдельной палате на всём готовеньком пару тройку дней. Послушает свидетелей по делу, сделает свои узи-музи… Нет, звонить надо Глебу, он знает в каких пропорциях и в какой обёртке подавать жене информацию, небось имеет специальный набор волшебных слов для убеждения. И как он с такой упрямой бабой столько лет мучается?
Попрощалась Маня с подполковником сухо, он прервал её за чисткой проростков подсолнечника. Несколько веток уже лежали на тарелке. Им следовало оборвать корешки, потом замочить в холодной воде, чтобы отмочить остатки шелухи на листьях, промыть и сложить в контейнер под плотную крышку. Не больше пяти минут они собачились с Чуровым, а к прерванному занятию вернулась уже совсем другая женщина. Напряжённая и сосредоточенная, такая не будет напевать про ледяной потолок и скрипучую дверь. Выдернув десять очередных корешков и покостерив от души коварного друга семьи, она наконец вернула в свои размышления логику. О тюремной больнице Чуров не сказал ни слова. Наоборот речь шла о частной клинике с расширенными возможностями для диагностики. После 25 числа у неё плановый визит к онкологу, а аппарат катэ в ступинской больнице сломался. Терапевт говорила, когда они с мужем хором ввалились к ней в кабинет на прием. Глеб мог посетовать на скудость оборудования и выразить своему однокашнику тревогу за жену. А тот чтобы помочь, договорился в частной клинике. Только сообщить об этом правильно не сумел. Чуров салдофон, не по образованию, а по характеру. Маня замечала, что, если подполковник говорит тихо многосложными предложениями, да ещё добавляет в голос ласковые интонации, жди беды. Это уже не человек, а хищник, который гипнотизирует свою жертву. И стоит той развесить уши, как мигом вцепится в неё своими когтями. И начнет как топором рубить в мелкую крошку волю жертвы своими фирменными короткими вопросами. Она просто не поняла подполковника, а потом разозлилась и кажется даже нагрубила.
Глеб повёз приятеля в автомастерскую и к очередному приёму пищи должен вернуться. Через сорок минут у него прозвенит будильник, и чтобы вечно голодный муж не тащил в рот всё что попадётся ему на глаза, следует поставить на стол готовую к употреблению пищу в строгом соответствии с допусками диеты. Сегодня это картофельное пюре с паровыми индюшачьими котлетами. Проростки подсолнуха. Мягкий сыр и листья салата.
Маня услышала, как открылась в коридоре дверь, решила до обеда о звонке Чурова ничего не говорить. Особенно о том, что она ему нагрубила, и высунулась в коридор.
- Чуров звонил. – Доложил Глеб, освобождаясь от кроссовок.
Значит успел наябедничать. Стукач!
- И мне тоже часика полтора назад. – Маня покаянно вздохнула. Как там говорят – повинную голову меч не сечёт? Но предпочла юркнуть на кухню, там для сложного разговора более благоприятная обстановка. Она сознательно гремела тарелками пока муж переодевался и мыл руки. Включила какие-то новости, а параллельно сочиняла для своего оправдания первую фразу. Мол, ошарашил её больницей, заговорил о какой-то операции. Разве можно онкодиагностированному такие сведения камнями на голову бросать. Лечащий врач ничего про ещё одну операцию не говорил, наоборот заверял, что всё идет отлично, остаётся только наблюдать.
Наконец Глеб занял место за столом, убавил в телевизоре звук и изложил суть Маниной срочной госпитализации. По всему выходило, что в сложившейся ситуации жена выиграла Бинго. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, Чуров послал повестку жене «рептилоида». Та явилась в Следственный комитет без опозданий. В тёмной одежде и глаза не подведены. Да сохранить макияж, когда постоянно плачешь, трудно. Задав несколько наводящих вопросов, подполковник спросил, нет ли у Лилии Сергеевны ощущения, что за ней или домом, кто-то следит. И попал в точку. Она потеряла на работе телефон, обыскалась. Сотрудницы набирали номер и ходили по коридорам клиники, в надежде услышать звонок. А потом после обхода, где-то через час, вернулась в кабинет и увидела свой аппарат, лежит он спокойненько поверх бумаг. Свекровь вообще в обморок грохнулась, когда на балконе чью-то тень увидела. Клянётся, что это был сын Васенька, она поспешила к двери, снаружи балконную дверь открыть невозможно. Но не успела, от волнения потеряла сознание. Хорошо, что невестка, то есть сама Лилия Сергеевна, скоро вернулась. Заподозрила инсульт, отправила свекровь в свою клинику. Диагноз не подтвердился. Но решили подержать ещё недельку на капельницах. После потери Васи совсем сдала старушка. Не верит, что сын утонул, говорит материнское сердце не ошибается. Жив Василий, только память потерял. Искать его надо.
Тут Чуров и выдал тайну следствия. Мол, матушка скорее всего права. В рамках другого дела пальчики Василия были обнаружены в одном из загородных домов. Но там они могли быть оставлены ещё до аварии на мосту. А вот на женской сумочке, отпечаток оставлен позже, всего неделю назад. Экспертиза установила, что они на сто процентов совпадают с отпечатками вашего погибшего два месяца назад супруга.
Из всех озвученных фактов Лилию Сергеевну особенно зацепили два. Первый сколько лет владелице этой дамской сумочки, и адрес загадочного загородного дома. Чуров смотрел на тигрицу Лилию и думал, что бедному Васе безопаснее будет пару месяцев оставаться покойником. Но в тот момент перед ним стояла задача не защитить коррупционера от ярости собственной супруги, а используя информацию о том, что супруг жив, скрывается не только от следствия, но и бандитов, склонить Лилию Сергеевну к полному и откровенному сотрудничеству. Обыск они и так проведут в квартирах жены, матери, и в загородном доме. Но жена и мать могут убедить беглеца вернуться. Пойти на сделку со следствием и сохранить не только семью, но и жизнь. Есть даже надежда, что в ближайшее время Василий сам выйдет на связь. Должен найти возможность написать хозяйке той самой сумочки с отпечатками пальцев. Чуров не собирался называть имя и адрес Мани. Да его бы привлекли к ответственности за разглашения секретных материалов дела. Но жена Василия Жирова вцепилась в подполковника мертвой хваткой. В итоге он пообещал предоставить им Маню, так чтобы никто её появление рядом с семьей коррупционера не связал с делом о пропаже подследственного. Лучшим вариантом оказалась госпитализация. Маня приедет в клинику до 12.00, там оформят госпитализацию по всем правилам. Пусть возьмет с собой последние выписные эпикризы. Определят в палату. Поставят витаминные капельницы, сделают обследования, а параллельно она расскажет матери и жене все обстоятельства встречи со своим рептилоидом.
В изложении Глеба, планы о предстоящей госпитализации выглядели просто замечательно. Если ей в клинике не понравится, она в любой момент может уйти. А главное дело какое благородное. Именно Маня вернёт матери Алекса, сына. Пусть не сразу та сможет обнять свою кровиночку. Но будет знать, что мальчик жив, здоров. Просто сильно напуган и прячется, тоже немало. Жить и ждать с надеждой куда лучше, чем оплакивать утрату.
Маня радостно складывала в свою больничную сумку всё необходимое и напевала. Ей самой, ждать этой госпитализации целых два дня, кажется долго. А что сейчас чувствует жена и особенно мать Алекса-Васи? Стоило бы Чурову растолковать ей всё как следует, Маня собралась бы за пять минут и понеслась на полной скорости в эту клинику. Хотя там может не нашлось бы свободной палаты? Вот к пятнице выпишут больного и освободят для неё место. Чуров говорил, что условия там для больных супер. Телевизор, микроволновка, холодильник, кондиционер. Персональный душ, полотенца и постельное бельё меняют каждый день. Меню к обеду пациенты выбирают самостоятельно. Плюс в каждом номере-палате персональный санузел с шампунями, жидким мылом и даже кремами.
Небось рекламный буклет зачитывал. Ду́ша с микроволновкой Мане мало – требуется ещё балкон, чтобы выскакивать покурить. Ну на месте разберётся. Укладывая в боковой карман подзарядку для телефона, она замерла. Забытый на кухне аппарат подал сигнал. Можно конечно посмотреть позже, но складывая один за другим плюсы в ситуации с больницей, она разволновалась и почувствовала тягу дорисовать благостные картинки с сигаретой. Вот доктора́ стоят в очередь, чтобы проводить её на УЗИ или взять очередной анализ крови. Не она смирно дожидается в коридоре своей очереди к специалисту, а наоборот.
На кухне она машинально цедит в кружку сырую воду из бундуля, вытряхивает из пачки сигарету и вводит код, чтобы разблокировать аппарат. Глеб сидит как приклеенный за компом и это хорошо. Лелеять свои картинки приятней наедине. У него всегда наготове критика и сомнения. С этим можно подождать и провести оставшиеся полтора дня в радужном ожидании.
Латышский риэлтер прислал фотографию и текст: «Клиент утверждает, что этот снимок очень важен для Марии Константиновны.» Маня рассматривает себя и Глеба на каком-то крыльце, увеличивает, читает табличку за спиной, потом дату, и понимает, кто-то снял её с мужем сразу, как только они, дав показания в полиции вышли покурить. Но каким образом снимок оказался в Латвии у риэлтера? Договор с ним она подписала онлайн полтора года назад. Сразу, как только удалось выселить из квартиры «Великого». Снимок сделан неделю назад в Егорьевске, скорее всего бандитами, которые охотились за телефоном. Но как они вычислили горе-реэлтера? Чего они добиваются и почему решили пугать её через Геннадия? Собрались шантажировать латышской квартирой? Действительно, эта недвижимость превратилась в источник неоправданных расходов и раздражения. Маня с Глебом не чают как от обузы избавиться, особенно десятого числа каждого месяца, когда наступает время вносить квартплату. Геннадий на звонок не отвечает, Маня нервничает и снова нажимает вызов. Отбой. Потом вместо голоса риэлтера короткое сообщение: «Оформляю залог на вашу квартиру. Позвоню через полтора часа.»
Какой ещё залог? Первый получен в январе, сделку предполагалось оформить в марте. Объявление о продаже давно снято. Мутит что-то этот Геннадий. О просмотрах Маня узнает от соседей. Стоимость объекта странным образом снизилась на треть. Да и бог с ним, главное поскорее продать и забыть. Забыть конечно не получиться, очень уж уютной была эта квартира с камином в деревянном доме практически в самом центре города. Отдельный вход на второй этаж. Лестница с балясинами. «Великий» правда, превратив её в склад, запустил жилище. А после того как выехал, пропал весь шарм. Но Маня то помнит апартаменты уютными, загадочными. И точно знает, что можно там сделать, чтобы сказочная обстановка вернулась. Совсем немного.
Через полтора часа будет 21.30. А через 15 минут время приёма пищи. Глеб появляется в дверях минута в минуту. Маня протягивает ему свой телефон с открытым на экране снимком:
- Риэлтер из Латвии прислал.
Муж поражён не меньше Мани. На лице отражается череда вопросов. Он то каким боком к Егорьевской истории. Конечно есть версия, что все жители земли знакомы друг с другом через пять пожатий. Но они и сами знают риэлтера не лично. Знакомые дали телефон, договор заключали через Маниного юриста. Рыбу на пару́ с рисом они жуют задумчиво.
- Это как-то связано с «рептилоидом». – Наконец произносит Глеб. – Смотри, сфотографировать нас перед входом в полицию, кроме бандитов некому. Они не нашли телефон на месте, с которого был последний звонок. Зато обнаружили нас. Удивились, что на пустынной дороге появилась эта парочка. Обнаружила потерянный аппарат и мигом потащила его в полицию. Нормальные люди, которые ни сном ни духом с этим телефоном не связаны станут так поступать?
- Не станут. Но Гена здесь причём?
- Когда полицейские даже за деньги отказались вернуть аппарат бандитам парни насторожились. Они только что переправили за кордон с поддельными документами своего подельника. Подчистили в доме следы…
- Там их и взяли в доме люди Чурова.
- Одних взяли в доме, а вторые искали телефон. Наверняка там, куда отправили Алекса, есть их представители. Кто-то должен проследить за удалением из облака письма прокурору.
- Допустим. Но следить они должны за «рептилоидом», а не за нашим риэлтером. Его ещё вычислить надо.
- Думай Маня, вспоминай. Записывать, ни а́дреса, ни телефона «рептилоиду» было нельзя. Обыщут перед посадкой в самолёт. Но как-то он должен был найти каналы связи с тобой. По фамилии и имени в Одноклассниках это раз. А ещё? Там ведь этот мессенджер может и не открыться.
Маня морщит лоб и печально смотрит на рыбу в тарелке. Вспоминает. Точно! «Рептилоид» заучил её персональный код евросоюзовский. Сказал, что цифры в голове откладываются лучше. И даже повторил его, когда ночью вёз Маню на снегоходе к дороге на базу. Но 11 цифр недостаточно чтобы найти риэлтера. Хотя, если для семьи Алекса появилась опасность, мог и постараться.