Сама себя я считала не красавицей, но все же была девушкой достаточно видной: высокой, статной, немного полноватой, что, впрочем, мне особо не мешало. Бывало, иду по школе, а была я учительницей математики, а вокруг все шеи сворачивают, завистливо смотрят, слышу на вахте даже говорят: до чего хороша, словно лебедь плывет.
Мужчин, как известно, в школе не так много, так и у нас: трудовик, историк, да физкультурник, которые так и сверкают глазами, раздевают глазами словно. Но я девушка замужняя, порядочная, мужа люблю и считаю, что интрижки пустые мне совсем ни к чему.
Так и было все, на уровне флирта, хотя скользкие, похотливые взгляды историка Андрея Петровича я на себе то и дело замечала. Не сказать, что мне это было очень приятно, так, без разницы, пошутить могла в ответ на его комплименты, не более:
— Шею свернете, Андрей Петрович, нельзя же так, - слегка кокетничала я, понимая, что он мне совсем не нравится.
Он же явно имел на меня виды и не особо не скрывал этого, несмотря на мое замужнее положение.
— Эх, какая красота пропадает! - завидев меня, часто повторял историк.
— Почему же пропадает? У меня муж, сердцу не прикажешь, на всех меня не хватит, - отшучивалась я.
А сама с работы спешила домой, к любимому, нигде не задерживалась: пирогов надо к ужину напечь, суп сварить, плов вкусный приготовить - мужа же надо встретить, он позже приходит.
Только любимый мой не оценил моих стараний: однажды словоохотливая соседка сообщила мне, что видела моего благоверного, обнимающего и целующего разбитную разведенку-бухгалтершу с его работы, так что обманывает он всех.
— Брось его, Настя, пока молодая еще, другого найдешь, красота такая.
— Я сама решу все, Галина Викторовна, а у Вас видно своей жизни нет, раз Вы чужой живете, да разрушить ее хотите,- попыталась осадить любопытную старушку я. Удивляют меня такие люди, нет бы промолчать, сделать вид, что не знаешь, так нет, лишь бы порадоваться чужой беде.
Сама же дома и плакала, и кричала, и даже ударила своего безвольного мужа, который клялся, что он тут почти не причем: сама на него девица вешалась.
— Прости меня, Настя, бес попутал, одну тебя люблю, по пьяни все, никогда больше не повторится это, - рыдал неверный супруг.
Приближался Новый год, а с ним и праздничный вечер, куда, естественно были приглашены все школьные сотрудники. Я, назло врагам, вырядилась лучше всех: платье с разрезом, небольшое декольте, позволяющее разглядеть мои прелести, пусть другие мужики посмотрят, раз свой не оценил.
Андрей Петрович постарался в этот вечер сесть поближе и все ухаживал за мной, незаметно подливая вина.
Глядя на подвыпившего, но при этом довольно симпатичного историка, мне вдруг захотелось одного: элементарно отомстить мужу, вновь почувствовать себя желанной, красивой, наконец кому-то нужной. И, наверное, я имею на это право, решила я и бросилась в омут с головой.
Месть - блюдо, которое подают холодным. Умом я понимала, что так нельзя, это аморально, низменно, но, что скрывать, внимание коллеги в тот момент не было мне противным, наоборот, оно мне даже нравилось.
Мы оказались с Андреем в постели, у него дома. Все случилось быстро, стихийно, крепкое вино явно дало о себе знать, но поначалу я ни о чем не жалела.
Муки совести начались позже, когда я вернулась домой. Глядя на мирно спящего мужа, перед этим заботливо приготовившего ужин, что за ним ранее не водилось, мне вдруг стало стыдно.
Наутро мне захотелось все напрочь забыть, словно ничего и не было, начать отношения с мужем заново, будто не было этой глупой ночи. Я терзалась сомненьями: признаться мужу в грехе, чтобы он почувствовал ту же боль, как я недавно, или же сделать вид, что ничего не произошло и жить дальше. Он же стал каким-то тихим, поникшим, во всем старался угодить, постоянно что-то покупал, дарил цветы и безделушки, словно в первые месяцы знакомства. Мне даже начала нравиться эта забота, уже забытая, а сейчас вновь появившаяся.
Но тут новая неприятность: с работы мужа позвонили, он сломал ногу, нужно было ехать в больницу. Увидев его там, такого несчастного и потерянного, мне вдруг стало очень стыдно, внезапно накатило чувство вины.
Приехала свекровь. Никогда раньше она на меня так не смотрела. По ее лицу я поняла, что она все знает.. И это действительно было так, ей насплетничала коллега по моей работе, которой, как оказалось, рассказал сам историк. Не зря говорят, мужики хуже баб, его недостойный поступок я простить никогда не смогу.
Ирина Ивановна, а именно так зовут мать моего мужа, вызвала меня на непростой разговор:
— Настя, ты всегда была хорошей женой моему сыну, готовила, убирала, прощала его недостатки и ошибки. Сейчас я, как мать, готова простить и твои. Я все знаю про твою интрижку с историком, он растрепал об этом на всю школу, поэтому, как женщина, я прошу тебя положить конец этим слухам и сплетням. Уезжайте сейчас в деревню, под предлогом сменить обстановку и начинай строить жизнь заново с Антоном, пока он ничего не знает. Я знаю, он очень тебя любит, да и ты его, твоим поступком руководила обида, но постарайся, если сможешь, простить его и саму себя.
Послушай меня и запомни: «Не рассказывай никому ни о чем!» Это только твоя семья и сохранить ее лишь в твоих силах! Если он узнает, это станет настоящим ударом для его самолюбия, поверь, мужчины измен не прощают, это навсегда!
— А женщины значит прощают? – закричала я.
— Им можно, а нам нет! Какой прекрасный вывод! – высказывала я свекрови, плача сама и видя, как катятся слезы по красивому, но уже немолодому лицу. От мужа я знала историю ее семейной жизни, когда она, поддавшись обиде, ушла от мужа, позволившего себе маленькую интрижку на стороне, а потом всю жизнь, жалевшую о своей гордости. Сейчас она просила не повторять ее ошибок, не разрушать семью, но решение все равно оставалось за мной.
Я не знала, что мне делать теперь, как возвращаться в школу, как смотреть в глаза мужу, как вообще жить дальше. Но все-таки решила уехать.
В деревне, в тишине и на воздухе, постепенно проблемы и впрямь стали уходить. Я вновь заботилась о муже, готовила еду, подавала, он же, как и прежде, смотрел на меня влюбленными глазами. Когда он стал вставать, настал его черед заботиться обо мне: утренний кофе, завтрак в постель, ласки и внимание, у нас словно начался медовый месяц.
— Настюш, мы с тобой как молодожены, даже поверить не могу, что так бывает, - нежно говорил супруг, укутывая меня потеплее холодным вечером.
Я с улыбкой соглашалась, мечтая, чтобы поскорее в нашем уютном гнездышке зазвучал детский смех.
Об ошибках прошлого больше не говорили, ни я, ни он. Мы оба уволились с работы, завели небольшое хозяйство: куры, да козы, а вскоре оказалось, что я беременна… Мы ждали девочку, которую обоюдно решили назвать как свекровь - Ириной.
Сейчас, глядя на мирно посапывающую дочку и мужа, прикорнувшего рядом, я думаю, какой же мудрой оказалась моя свекровь: так легко в один момент можно было все разрушить, вместо того чтобы дать друг другу второй шанс.