После нападения на девочку и учителей в школе №32 в Ленинском районе Челябинска весь город принялся обсуждать причины, по которым дети берутся за оружие. ЕАН решил собрать информацию о том, как родителям распознать в ребенке готовность к акту агрессии и что нужно сделать в школах, чтобы таких ЧП не случалось. Мы обратились за разъяснениями к представителю Всероссийского общественного движения «Отцы России» в Челябинской области, специалисту по разрешению школьных конфликтов Андрею Горланцеву.
Что случилось
В Челябинске 26 марта девятиклассник пришел в школу с пластиковым арбалетом, сигнальным пистолетом и газовым баллончиком. Он напал на девочку, выстрелив ей в лицо. Также школьник распылил газ на учителей. Всего от его действий пострадали пять человек. В больницу увезли двоих — самого нападавшего, который сломал ноги при попытке сбежать, и его одноклассницу. ЕАН писал, что по факту произошедшего было возбуждено три уголовных дела.
Как распознать в ребенке проблемы, приводящие к агрессии
Андрей Горланцев отметил, что один из главных признаков возникших проблем – это резкая и на первый взгляд беспричинная смена настроения, которая сопровождается отказом от привычных для ребенка ритуалов. Если обычно он спокойно соблюдает режим дня, расписание занятий, а потом вдруг не хочет это делать, родители должны насторожиться и попытаться понять, в чем дело.
«Не хочется ребенку идти в школу или из школы приходит в плохом настроении. Или начинается психосоматика, воспаление хитрости: болит голова, нога, живот. Или меняется кардинально круг друзей, общения. Возможно, дорога в школу меняется, ребенок начинает ходить по другому маршруту, избегает каких-то мест, пересечения с кем-то.
[Надо] насторожиться, если в оценках начинаются провалы, то есть учился ребенок нормально, и тут вдруг у него какая-то неуспеваемость, хотя если с ребенком разговариваешь и решаешь вместе задачки, видишь, что умственные способности его не изменились в худшую сторону.
Ухудшение внешней среды может произойти не только со стороны одноклассников, но и от педагогов. Школа - это же такой комплексный механизм взаимодействия, там и дети, и взрослые, и родители тоже свою лепту вносят. Поэтому надо на все обращать внимание, как можно чаще с ребенком общаться, обсуждать обычные, ежедневные, казалось бы, простые дела, вопросы.
Сейчас на детей через телефон воздействуют разные люди, которые хотят воспользоваться детской наивностью, В мессенджерах дети могут подцепить информацию, в чатах, в Telegram. Надо быть настроенным на то, что у ребенка что-то может быть не так.
Но не стоит утомлять ребенка расспросами. Надо вести живой диалог и понимать, где ребенок с тобой искренен, где он открыт, где раскрывается, где рассказывает, а где наоборот - зажимается или что-то не говорит, скрывает. И тогда уже надо начинать тревожиться, если есть такие симптомы», - прокомментировал Андрей Горланцев.
О темпераменте детей, совершающих нападения
Когда происходит нападение в школе или другом учебном заведении, часто в новостях можно увидеть такие характеристики агрессоров, как замкнутость, необщительность. Под такое описание подошел и подросток, стрелявший в одноклассницу в Челябинске.
«Есть народные мудрости, которые веками формировались и до нас доносились и доносятся предками. Мы передаем их своим детям. Эти мудрости работают. Как говорят, в тихом омуте черти водятся. Об этом, конечно, лучше скажут психологи, но мое мнение такое: человек не открытый. Мы не понимаем, что от него ждать. Если нет явных ментальных нарушений, нет диагноза, мы понимаем, что в нормальной семье, школе он не может сформироваться замкнутым. Если родители стараются разнообразить его общение и связь с миром, то и не будет у него таких резких, агрессивных проявлений. А если его зажимают или чем-то сдерживают, как пружину, мы же понимаем, что эта пружина может разжаться, а когда и где это может быть - непредсказуемо. Кто-то обращает внимание на детей с повышенной двигательной, психической активностью, держит их на контроле. А некоторые дети действительно замыкаются. И эта пружина может разжаться в самый неподходящий момент.
Обязательно смотреть, чем интересуется ребенок. Нужен баланс - соблюдение границ, но с учетом того, что родители реально несут за него ответственность и административную, и уголовную. Я думаю, у родителей есть право все-таки осуществлять надзор и контроль более глубокий, чем хочется ребенку», - рассуждает наш собеседник.
Как не стать жертвой нападения
На 100% защититься от нападения невозможно, но есть способ минимизировать вероятность проявления агрессии в свой адрес. Это, естественно, касается не только детей в школе, но и в принципе всей жизни.
«Опять же возвращаемся к пословицам. Как аукнется, так и откликнется. Не плюй в колодец, придется напиться. Здесь работают и принцип бумеранга, и принцип пружины, и закон Ньютона - любое противодействие равно действию. Поэтому, если ты воздействуешь негативно на кого-то, то должен понимать, и тебе родители должны это объяснить, взрослые, педагоги, что ты можешь получить ответ, действительно может прилететь. Нужно сдерживаться, соблюдать рамки приличия, вежливости.
Ребенку надо об этом говорить, используя простые примеры: подразни собаку, попробуй отбери еду - ты увидишь результат. Надо на жизненных примерах ребенку давать установки, чтобы он эти грани для себя формировал», - отметил общественник.
Три школьных болезни
«За свой десятилетний стаж медиации я увидел три болезни, которые у нас не лечатся. Первая – это отсутствие психологической грамотности в общении, в отношениях.
У нас нет такого предмета. Это никак не преподается в школе, даже факультативно. Были элементы этого в курсах по основам безопасности жизнедеятельности, основам семьи. Но было фрагментарно, не закрепилось у нас. Я просто говорю родителям (они со мной соглашаются), что зачастую знания математики, физики, химии заканчиваются после сдачи ЕГЭ, а основы психологических знаний пригодятся в будущем. Мы их потом ищем всю жизнь. И они нам нужны больше, чем математика, физика и химия, на любом этапе жизни.
В наше время не было явного агрессивного отношения к девочкам и к учителям в школе. Но дедовщина была всегда, есть и будет вообще в любое время, в любых сообществах, коллективах, от этого не уйти.
Мы не умеем, как советуют психологи, пропускать мимо ушей, отзеркаливать, реагировать так, чтобы это не задевало до степени хватания за оружие, а других это не подпитывало, чтобы они хотели этот цирк продолжать. То есть если ты умеешь так себя вести, что не даешь повода для травли, ее и не будет – опять же если взрослые это видят и сумеют вовремя принять меры. Если взрослые не будут «не замечать» травлю.
Если взрослые не замечают травлю, дети в силу незрелости этим пользуются. Для них это развлечение, самоутверждение. У них еще нет сформированных психологических установок, и они просто в это играют. А если взрослые эти игры допускают, то это выливается в нехорошие последствия. Потом все начинают горевать, разбираться, как всегда.
Когда происходят случаи со стрельбой или другими нападениями в учебных заведениях, вводятся повышенные меры безопасности, рамки, охрана, находят крайних, стрелочников, козлов отпущения - директоров, завучей, вахтеров. Понятно, что надо следить за порядком, но это порой невозможно физически. Если вы бываете в школе, то видите, что там 1000 человек проходит через одну рамку. Просто невозможно всех тщательно досмотреть.
Я посмотрел статистику: в среднем на одного психолога в школе приходится 880 учеников. И как может один психолог в школе мониторить эти все вопросы? Это вторая болезнь – недостаток психологов.
Решение я вижу в лечении третьей болезни – увеличение числа служб медиации в школах. Они сейчас есть. На бумагах все работает, но фактически нет. Дай бог, если по стране есть 1% от всего количества, которые эффективно работают. Я сам обучался, знаю такие примеры, кто хорошо разбирает, гасит конфликты. Но это капля в море. И копятся тлеющие конфликты, угольки, которые подпитываются и потом вспыхивают. На пустом месте они не возникают. Дыма без огня не бывает.
Я еще раз отмечаю: мы не говорим про явные ментальные нарушения, а таких детей или нет в обычных школах, или они на учете, или учатся в отдельных классах и школах. Чтобы прямо человек пришел и совершил преступление – это все наверняка долго тянулось. Все имеет накопительный эффект – негативные реакции, издевки, незамечание взрослыми, педагогами, необращение внимания родителями.
Плохо, когда у детей нет островков безопасности. У каждого человека, особенно у ребенка, должен быть такой островок. Это может быть какой-то значимый, важный, авторитетный человек, которому ребенок доверяет. Неважно кто: родитель, бабушка, дедушка, сосед, педагог, друг семьи, тренер.
Это человек, к которому ребенок может прийти, откровенно поговорить и спрятаться, как бы закрыться в домике, если что-то его беспокоит, болит.
Когда дети сбегают из дома – они же убегают просто от проблем, потому что нет доверительных отношений, разговоров в семье. И, когда их обижают, они не знают, к кому пойти пожаловаться, чтобы их не обвинили в слабости, не обесценили, не сказали: «Ты все придумываешь, не обращай внимания или просто дай сдачи». Это плохо работает. Прямолинейные методы очень плохо работают. А глубоко не хочет никто разбираться, всем лень. Взрослые думают о своем: «У нас много работы, у нас еще один ребенок. Нам нужно ремонт делать». Педагоги так говорят: «У нас в классе 32 ученика, надо проверить задание, подготовить еще проектные работы, поездки, и там тоже куча нагрузок. Да, куда мне с каждым из вас заниматься, разбираться, спрашивать за жизнь».
Есть только единицы, кто с детьми общается доверительно. И это вечная проблема. Надо, чтобы в каждой школе была как минимум одна эффективная служба медиации. Опять же возвращаемся к пословице «нет худа без добра». Такие случаи, как в 32 школе в Челябинске, как катализаторы - ускоряют процессы изменений», - поделился соображениями Андрей Горланцев.
Как поможет ИИ
Общественник считает, что с помощью современных технологий можно наладить мониторинг поведения детей и быстро вычислять тех, кто склонен к проявлению агрессии. «Сейчас модно искусственный интеллект использовать. Если сделать алгоритм, использовать какого-то бота или приложение, куда зашить основные параметры по поведению детей, можно добиться результатов. Собрать статистику по детям, которые совершали что-то противоправное. Условно говоря, дети из неполных семей, из семей, где кто-то пьет.
Есть семьи, где при появлении маленького ребенка родители выпускают старшего из поля зрения, уделяют меньше внимания. У него ревность, обиды, и это тоже может сказаться.
Если у ребенка нет дополнительных занятий, он сам себе предоставлен, шатается на улице или уходит в себя и сидит в компьютере, планшете, телефоне - тоже ничего хорошего.
Чем больше ребенок общается в реальности, больше напитывается положительными знаниями и эмоциями вокруг, тем меньше у него необходимости агрессировать и кому-то делать плохо. Не давая альтернативу хорошего развития ребенку, мы как бы его подталкиваем на путь, когда он может выбрать что-то нехорошее - за компанию, в отместку, чтобы его заметили. Да, взрослые вспоминают, бегут, защищают, гладят, жалеют. В обычной жизни у него этого нет, а ему это надо.
Я думаю, что если бы мониторинг психологический проводился регулярно в школе на уровне ботов, каких-то приложений, то мы могли бы многое узнать заранее. Нужны большие базы данных. Статистику всегда можно научиться вычислять по определенным ответам, где у ребенка уже заноза сидит, где надо сейчас с ней начинать работать, потому что это точно проявляется. Они часто в разговорах между собой об этом говорят, они пишут в своих чатах, у себя на страничках. Если это регулярно сканировать грамотно, то можно вычислить деструктивное поведение и с этим поработать на профилактику», - резюмировал Андрей Горланцев.