Найти в Дзене
романoff
53 подписчика

Банкротство физического лица

67 мин
Комната, в которой уже два года живёт Игорь, напоминает камеру в тюрьме для должников смертников. Шторы задёрнуты настолько плотно, что дневной свет просачиваясь сквозь них, рисует на противоположной стене неровные линии, похожие на тюремную решётку. Застоявшийся воздух. Смесь остывшего доширака, застаревшей бумаги и пота. На столе громоздятся башни кредитных договоров, судебных извещений и писем счастья от микрофинансовых организаций. Телефон лежит на столе экраном вверх. Входящий звонок с незнакомого номера. Игорь даже не смотрит в его сторону. — Если вам звонят двенадцать раз за пять минут, — шепчет он, глядя на своё отражение в черном зеркале погасшего экрана. — Это не любовь, а коллекторы! Телефон завибрировал снова, подпрыгивая на стопке бумаг. Игорь не берёт трубку. Так уже третий месяц. Иногда ему кажется, что он разучился разговаривать. Последний раз он разговаривал с живым человеком три дня назад. Это был курьер, принёсший пиццу. К сожалению пиццу пришлось отдать обратно. Не
Оглавление
Банкротство физического лица
Банкротство физического лица

Звонок

Комната, в которой уже два года живёт Игорь, напоминает камеру в тюрьме для должников смертников. Шторы задёрнуты настолько плотно, что дневной свет просачиваясь сквозь них, рисует на противоположной стене неровные линии, похожие на тюремную решётку.

Застоявшийся воздух. Смесь остывшего доширака, застаревшей бумаги и пота. На столе громоздятся башни кредитных договоров, судебных извещений и писем счастья от микрофинансовых организаций. Телефон лежит на столе экраном вверх. Входящий звонок с незнакомого номера. Игорь даже не смотрит в его сторону.

— Если вам звонят двенадцать раз за пять минут, — шепчет он, глядя на своё отражение в черном зеркале погасшего экрана. — Это не любовь, а коллекторы!

Телефон завибрировал снова, подпрыгивая на стопке бумаг. Игорь не берёт трубку. Так уже третий месяц. Иногда ему кажется, что он разучился разговаривать. Последний раз он разговаривал с живым человеком три дня назад. Это был курьер, принёсший пиццу. К сожалению пиццу пришлось отдать обратно. Не хватило денег.

В голове Игоря каждый день крутятся одни и те же мысли:

Два года назад у меня был свой магазин автозапчастей. Я думал, что это навсегда. Потом Ковид. Cледом пожар. Жена ушла, остались только кредиты. Теперь меня атакуют микрофинансовые организации и вездесущие коллекторы. Они звонят всем подряд, даже моей бабушке. Ей уже восемьдесят семь лет. Она плохо слышит и думает, что это Господь интересуется её здоровьем, берёт трубку и кричит: «Але! Господи? Это ты? Забирай, пока я совсем не развалилась!» Коллекторы сначала офигевали, а потом привыкли. Теперь они звонят ей каждую неделю, просто чтобы поржать! Э-эх!

Дверь комнаты распахнулась без стука. Игорь даже не вздрогнул. Разучился. На пороге стоял Колян, его друг. Он всегда появлялся не вовремя и с хреновыми новостями.

— Игорь, ты чего трубку не берёшь? — выпалил Колян, запыхавшись, будто бежал марафон. — Я тебе звоню, звоню!

— Я вообще телефон не беру, — не оборачиваясь, ответил Игорь. — Коллекторы достали!

— Да какие коллекторы! — Колян ворвался в комнату и замахал руками, сметая со стола какие-то бумажки. — Я по делу! Ты слышал новость?

— Какую? Война началась? — без интереса спросил Игорь.

— Лучше! Есть способ все списать!

Что-то внутри Игоря дрогнуло. Он медленно повернулся к Коляну.

— Что списать?

— Долги! — Колян сиял. — Банкротство физического лица! Слышал про такое? Объявляешь себя банкротом и ты чист как стёклышко! Ни копейки не платишь!

Впервые за два года глаза Игоря загорелись. Это было похоже на то, как если бы в тёмном подвале вдруг чиркнули спичкой.

— И что, реально? — его голос дрогнул. — Просто пришёл, сказал что банкрот и все?

— Ну, — Колян замялся, почёсывая затылок. — Почти... Надо подать заявление в суд и заплатить госпошлину. Тысяч сорок-пятьдесят, не больше.

Огонёк в глазах Игоря погас так же быстро, как и зажегся.

— Колян, — сказал тихо Игорь. — Думаешь, у меня есть сорок тысяч?

Колян задумался.

— Ну... наверное, нет, — признал он, наконец.

— А пятьсот рублей? — в голосе Игоря зазвучало отчаяние.

— Ну, пятьсот есть у всех, — оживился Колян.

— Пятьсот есть, а сорока тысяч нет. — Игорь повернулся обратно к окну. — Как я заплачу за оформление банкротства, если я сам банкрот? Ты вообще соображаешь, что говоришь?

Тишина. Колян почесал затылок. Казалось, он скоро протрёт там дыру.

— А фиг его знает, — выдал он. — Об этом я как-то не подумал. Ну, схема же рабочая! В интернете пишут!

— В интернете всё что ни попадя пишут, — огрызнулся Игорь. — Теория и практика, Колян, это разные вещи!

Тут раздался громкий звук. Звонили не в домофон, который давно сломался и висел на соплях, а в дверь. Игорь замер. Колян побелел.

— Кто это? — прошептал Игорь.

— Я... — Колян сглотнул. — Кажется, сказал коллекторам, где ты живёшь.

— Что? — Игорь посмотрел на него с широко раскрытыми глазами.

— Ну прости! — Колян затряс руками. — У них акция была! За три наводки скидка на мой кредит! Я думал, ты не узнаешь!

Новый мощный удар в дверь, от которого дрогнули стены. Ещё один. Третий. Где-то в коридоре посыпалась штукатурка.

— Игорь! — раздался из-за двери голос, от которого захотелось провалиться сквозь землю прямо сейчас. — Открывай! Мы знаем, что ты дома! Тебя бабушка сдала!

Игорь почувствовал, как в груди защемило.

— Бабушка? — выдохнул он.

Телефон на столе завибрировал. Игорь машинально посмотрел на экран. Входящий вызов. На экране красовалось фото бабушки. Она улыбалась широко и счастливо всеми своими тремя зубами. С таким лицом обычно сдают врагов, получают бонусы и идут забирать скидку за наводку.

Где-то на фоне из динамика телефона донеслось приглушенное: «Внучек? Але? Это Господь? Забирай, я готова!»

Ещё один удар в дверь. С потолка посыпалась побелка. Игорь перевёл взгляд с улыбающейся бабушки на побелевшего Коляна. Потом на дверь, которая уже заметно ходила ходуном.

— Кажется, — тихо сказал он, — мне действительно нужно банкротство. Прямо сейчас!

Дверь жалобно скрипнула и начала поддаваться.

Эксперт

Есть места, где человек оказывается на "дне жизни" в буквальном смысле. Общественный туалет в подземном переходе одно из таких мест. Пахнет хлоркой и сыростью. Здесь повсюду чувствуется отчаяние, которое отражается даже в кафельной плитке. Игорь сидит на крышке унитаза, прикрывая её куском картона. Он держит на коленях старенький ноутбук, который чудом уцелел после пожара. Экран мерцает тусклым светом, отражаясь в его глазах. Это единственное, что освещает его лицо. В наушниках звучит бодрый и уверенный голос, каким говорят с теми, у кого ещё есть надежда.

— Главное — не платить никому! — вещает голос из ролика в социальной сети. — Банкротство должно быть бесплатным! Государство даёт вам шанс!

Игорь приближает лицо к экрану, так что нос почти касается матрицы. Он смотрит этот ролики уже шестой час подряд. Когда-то он гордился своей выдержкой, теперь же выдержка измерялась количеством просмотренных видео на тему «Как списать долги».

— Эксперты говорят, что банкротство должно быть бесплатно, — шепчет он, вынимая наушник из уха. Эхо разносит его слова по кабинке, придавая им зловещий оттенок. — Оставалось понять, где здесь подвох. В жизни подвох всегда в мышеловке, как и в бесплатном сыре!

Он вышел из туалета, сунул ноутбук в рюкзак и поднялся наверх в кафе «Кочерга». Оно представляло собой выбеленное пространство с дешёвой мебелью из Икеи и студентами, которые делали вид, что работают. Игорь сидел здесь с самого открытия, заказав бесплатный чай, потому что он входил в стоимость первого часа. Сейчас шёл уже четвёртый час. Официантка поглядывала на него с подозрением.

На экране ноутбука Игоря появился очередной эксперт с идеальной укладкой, в дорогом пиджаке и с улыбкой на лице.

— Самое главное, — вещал он, — не обращаться к посредникам! Вы можете подать заявление самостоятельно! Госпошлина составляет всего триста рублей! Финансовый управляющий обойдётся в двадцать пять тысяч! Но если у вас нет денег...

Игорь приблизился к экрану. Эксперт тоже приблизился, но только виртуально.

— Вы можете попросить родственников или взять займ!

Игорь выпрямился и громко, на всю кофейню, воскликнул:

— Взять займ, чтобы стать банкротом? Это как лечиться от алкоголизма пивом!

Несколько голов повернулись в его сторону. Официантка подошла к столику.

— Молодой человек, вы уже четвёртый час пьёте один чай, — сказала она мягко, но настойчиво. — Может, закажете что-то ещё? Бутерброд? Кофе? У нас сегодня скидка на круассаны.

Игорь полез в карман. Достал три смятые сотенные бумажки и посмотрел на них, а потом на официантку.

— У меня есть только триста рублей, — сказал он честно. — Это на госпошлину!

Официантка посмотрела на деньги, потом на него, снова на деньги и вздохнула!

— Ладно, пейте, — махнула она рукой. — У меня брат попал в похожую ситуацию. Понимаю!

Игорь кивнул с благодарностью, закрыл ноутбук и вышел на улицу. Осенний воздух освежил и вселил призрачную надежду. Он постоял немного, привыкая к яркому свету, и тут его взгляд упал на вывеску. Она висела прямо на углу, напротив выхода из кафе:

«Центр банкротства. Решим все проблемы. Дорого».

Слово «дорого» было выделено красным, жирным шрифтом. Игорь почему-то подумал, что это честно. По крайней мере, не обманывают с порога.

Он толкнул дверь и оказался в комнатушке, заваленной коробками из-под офисной бумаги, с одним окном под потолком, выходящим на уровень асфальта, где виднелись чьи-то ботинки. В центре стоял стол, а на столе красовался ноутбук. Рядом пепельница и пустая бутылка из-под колы.

За столом сидел мужик лет сорока, с небритым лицом, в пиджаке, надетом на голое тело. На шее цепь, но не золотая, а позолоченная. Игорь почему-то сразу обратил на это внимание сразу. Мужик жевал чипсы и смотрел в монитор.

— О, — сказал он, не оборачиваясь. — Присаживайся! Слушаю!

Игорь присел. Стул жалобно скрипнул.

— Мне нужно банкротство, — сказал он. — Денег нет. Что делать?

Мужик повернулся и ухмыльнулся.

— Классика! — протянул он. — Денег нет, а банкротство нужно. Слушай сюда. Есть схема. Ты находишь пятьдесят тысяч и платишь мне. Я подаю заявление и ты становишься банкротом. Долги списаны. Все счастливы!

— А где взять пятьдесят тысяч? — спросил Игорь.

— Ну, — мужик потрогал цепь, отчего она жалобно звякнула, — займи у друзей.

— Я должен друзьям..

— У родственников!

— Бабушке должно быть стыдно за то, что она сдала меня коллекторам, — горько усмехнулся Игорь. — Она не даст.

Мужик задумался и почесал уже не цепь, а свой затылок.

— Тогда есть второй вариант. Кредитные каникулы и реструктуризация. — Он махнул рукой словно отгонял назойливую муху. — Только это временно. Месяц, другой и всё по новой.

— Мне нужно навсегда, — твёрдо сказал Игорь.

Мужик посмотрел на него с новым интересом.

— Тогда есть третий вариант, — сказал он медленно. — Самый рискованный!

Он наклонился через стол. Игорь тоже подался вперёд.

— Ты находишь финансового управляющего, который согласится работать бесплатно, — прошептал юрист, почти касаясь губами уха Игоря.

— И где такого найти? — выдохнул Игорь.

Юрист откинулся на спинку стула, сложил руки на животе и захохотал.

— В раю! — рявкнул он. — Там все бесплатно!

Он смеялся своей шутке, довольно хлопая себя по пузу. Игорь уже собрался уходить, как вдруг дверь подсобки распахнулась. В проёме показалась женщина лет сорока, в строгом сером костюме, с волосами, стянутыми в узел на затылке, и взглядом, который мог прожечь дыру в бетонной стене. На Игоря она посмотрела мельком, но этого хватило, чтобы он почувствовал себя первоклассником на школьной линейке.

— Вы кого тут ищете? — спросила она ледяным голосом.

Мужик, который секунду назад ржал как конь, побледнел так, что его лицо стало одного цвета с потолком.

— О, это... — залепетал он, судорожно запахивая пиджак. — Это моя жена! Она у меня бухгалтер!

— Бывшая жена, — поправила женщина, не сводя с него взгляда. Она повернулась к Игорю. — Не слушайте его. Он вчера из тюрьмы вышел. Сидел за мошенничество. Пытался организовать банкротство фирме, которая уже была банкротом. Классика!

Игорь сглотнул. Мужик сделал вид, что ему срочно нужно переставить бумажки на столе.

— А вы кто? — спросил Игорь, с надеждой глядя на женщину.

— Я финансовый управляющий, — ответила она. — Работаю официально по лицензии. Денег вперёд не беру. Предоставляется рассрочка.

Игорь смотрел на неё словно на ангела, спустившегося с небес. В этом прокуренном подвале, среди коробок и чипсов, она казалась посланником свыше.

— Вы правда? — выдохнул он. — А сколько?

— Тридцать тысяч, — сказала женщина. — Можете платить по пять тысяч в месяц в течении полугода.

Улыбка на лице Игоря медленно сползла.

— У меня нет пяти тысяч в месяц, — прошептал он.

— А сколько есть? — спросила женщина спокойно.

Игорь полез в карман. Достал три сотенные бумажки и положил на стол.

— Триста рублей, — сказал он. — На госпошлину.

Женщина посмотрела на деньги. Взяла одну купюру и повертела в руках.

— Ну, триста рублей уже кое-что, — сказала она и сунула бумажку в карман пиджака. — С этим уже можно работать. Так и запишем «первый взнос».

Игорь смотрел на то, как женщина открывает блокнот, записывает что-то, ставит дату и сумму в триста рублей.

— Спасибо, — выдохнул он. — Я найду деньги и буду платить...

Он не успел договорить, как в подсобке резко пропал свет. Выключился монитор, единственная лампа под потолком и даже индикатор на ноутбуке мужика погас.

— Что случилось? — возмутился мужик из кромешной темноты.

За дверью раздался голос:

— Электросбыт! Отключение за неуплату!

Хлопает дверь подъезда. Тишина. Игорь сидит в темноте, чувствуя, как стул под ним медленно проваливается в бездну. Рядом с ним тяжело вздыхает женщина:

— Ну вот, теперь и я банкрот!

В углу чихает мужик. Его позолоченная цепь звякает, словно колокольчик на похоронах.

Управляющий

Кафе, куда они все вместе зашли после отключения электричества, называлось «Уют». Только вот уюта в нём никакого и близко не было. Пластиковые столики. Искусственные цветы в вазах, покрытых слоем пыли, и меню, которое никто не обновлял много лет.

Компания устроилась в углу, подальше от окон, чтобы не видеть, как другие люди заказывают еду, которую они себе позволить не могли. На столе стоят две чашки бесплатного чая. Денег нет, но надо делать вид, что они здесь по делу, а не просто греются.

— Меня зовут Елена Викторовна, — сказала женщина, помешивая ложечкой остывший чай. — Я буду вашим финансовым управляющим.

Игорь смотрел на неё и думал о том, что теперь и его финансовый управляющий тоже банкрот. С другой стороны, это же идеальный специалист, который знает о долгах всё, потому что сидит в той же яме, что и он сам.

— Итак, Игорь, — Елена достала из сумки потрёпанный блокнот и ручку. — Рассказывайте. Сколько должны? Кому? На каких условиях?

Игорь полез в рюкзак и вывалил на стол кипу бумаг, которая заняла почти весь пластиковый столик. Кредитные договоры. Судебные извещения. Требования об уплате. Письма из коллекторских агентств с угрозами, написанными вежливым языком.

— Пять кредитов, — начал Игорь, перебирая документы. — Три микрофинансовые организации. Общая сумма, если брать тело долга, составляет один миллион двести тысяч. — Он помолчал, перелистывая страницу. — С учётом процентов, пеней и штрафов, получается почти два с половиной миллиона.

Елена присвистнула. Негромко, но пронзительно. Свист получился такой, что официантка на другом конце зала обернулась.

— Ого, — сказала Елена. — А чем занимались?

— Бизнес, — Игорь отвёл взгляд. — Магазин автозапчастей в спальном районе, рядом с гаражным кооперативом. Клиенты. Хорошая выручка. Думал, возьму второй кредит, расширюсь и открою шиномонтаж.

— И что случилось?

— Сгорел, — сказал Игорь просто. — Весь магазин вместе с запчастями.

— В прямом смысле? — уточнила Елена, откладывая ручку.

— В прямом. Пожар. Следствие сказало, что это умышленный поджог, но поджигателей не нашли. Страховка не покрыла, потому что я забыл продлить договор. — Он усмехнулся, но улыбка получилась кривой. — Забыл... Потом жена ушла, сказав: «Я замуж выходила за предпринимателя, а не за банкрота».

Елена кивнула понимающе. Она отложила ручку и сложила руки на столе.

— Понятно, — сказала она. — Замкнутый круг. Долги мешают работать, работа мешает платить долги, а жизнь подкидывает сюрпризы, которые ты уже не можешь себе позволить. Классика. Я таких историй, знаешь, сколько за год слышу?

— Много? — спросил Игорь.

— Сотни, — ответила Елена. — И каждая отличается только деталями. Магазины. Квартиры. Машины. Жены и мужья. Человек был на плаву, а потом случилось что-то, чего он не учёл, и понеслось... Новые кредиты покрывают старые кредиты. Микрозаймы закрывают просрочки, а коллекторы давят на психику.

Игорь молчал. От этой правды хотелось не то плакать, не то биться головой о пластиковый столик.

— Значит так, — Елена взяла ручку и открыла блокнот на чистой странице. — Процедура банкротства занимает шесть-восемь месяцев. Финансовый управляющий, то есть я, контролирует ваши доходы и расходы. Вы не можете ничего продавать, дарить или покупать дороже пятидесяти тысяч рублей без моего согласия. Не можете выезжать за границу. Никаких новых кредитов. Это запрещено!

— А что я могу? — спросил Игорь с поникшим взглядом.

— Есть, — перечислила Елена, загибая пальцы. — Пить. Спать. Работать. Это не так уж и мало! Главное, вы должны платить мне по пять тысяч в месяц. Вот, собственно, и всё.

— А если я не буду платить? — голос Игоря дрогнул.

— Тогда процедура банкротства прекращается и вы снова должны всем своим кредиторам. — Елена говорила спокойно, констатируя факты. — Проценты. Судебные издержки. Плюс мои услуги, которые теперь не оплачены. Сумма становится больше, чем была изначально. Таковы правила!

— А если у меня нет пяти тысяч? — Игорь почувствовал отчаяние. Не на неё или себя, а на систему, которая устроена так, что выбраться из ямы можно только прыгнув вверх, но яма-то глубокая. Хрен выпрыгнешь!

Елена посмотрела на него спокойно, без тени сочувствия. Сочувствие не самый лучший помощник в финансовых делах. Это она знала точно.

— Найдите, — просто сказала она.

— Где? — Игорь повысил голос. Не потому что злился на неё, а потому что на этот вопрос не было ответа.

— Это не моя проблема. — Елена поджала губы. — Я финансовый управляющий, а не карьерный консультант. Могу списать ваши долги, но не могу научить вас зарабатывать деньги.

Игорь замолчал. Он посмотрел в свою чашку. Пусто. Чай закончился, как и надежда, которая была до всего этого.

— А можно ещё чаю? — тихо спросил он.

Елена посмотрела на свою чашку. Тоже пусто.

— Можно, — сказала она. — Но бесплатный здесь только один. За второй платить надо.

— У меня нет, — признался Игорь.

— У меня тоже, — сказала Елена.

Они сидели и смотрели друг на друга. Два банкрота за столиком с двумя пустыми чашками. Казалось, это соединило их прочнее, чем любой договор. В зале играет тихая музыка. Кто-то смеётся неподалёку. Пахнет кофе и свежей выпечкой.

Вдруг дверь кафе распахивается и внутрь влетает Колян. На лице улыбка до ушей и с неестественный блеск в глазах.

— Игорёк! — заорал Колян, не замечая, что люди оборачиваются. — А я тебя ищу! Ты чего тут? — Он заметил Елену, и его улыбка стала чуть осторожнее. — Кто это?

— Мой финансовый управляющий, — сказал Игорь, чувствуя, как внутри загорается что-то похожее на надежду. Может у Коляна есть деньги. Тогда это шанс заплатить первый взнос и начать процедуру банкротства.

— Круто! — Колян подсел за столик, отодвигая кипу бумаг. — А я тут выиграл в лотерею! Прикинь! Десять тысяч!

Игорь подался вперёд настолько резко, что стул под ним жалобно скрипнул.

— Колян! — выпалил он. — Дай взаймы!

Колян замялся. Улыбка сползла с его лица, уступив место растерянности.

— Не могу, — сказал он. — Я на эти деньги хочу себе…

Он не договорил. Дверь кафе открылась и внутрь кафе вошли двое бритоголовых парней, одетых во всё черное. Они не были похожи на коллекторов. Те хотя бы пытались изображать вежливость, а эти приходили сразу забирать.

Бандиты

Парни в чёрном медленно подошли к столику словно охотники, которые знают, что добыча никуда не денется.

— Колян? — спросил первый повыше ростом. — Вы должны нам пятнадцать тысяч!

Колян побелел.

— Ребята, — залепетал он, — я только что выиграл десять тысяч! Вот они! Я хотел…

— Отлично, — перебил второй чуть пониже с руками, похожими на кувалды. — Давай сюда! Десять тысяч идут в счёт долга. Теперь ты должен нам всего лишь пять тысяч.

Он протянул руку. Колян достал из кармана пачку свежих тысячных бумажек и положил в руку коренастого парня. Деньги тут же исчезли в кармане черной куртки. Двое парней развернулись и вышли так же бесшумно, как и вошли. Колян остался сидеть с глазами, полными отчаяния.

— Колян… — тихо сказал Игорь. — Ты чего?

— Я тоже должен, — сказал он. — Кредиты. Микрозаймы. Походу, я тоже банкрот.

Елена, которая все это время молча наблюдала за сценой, внимательно посмотрела на Коляна с тем же любопытным взглядом, каким смотрят на найденную монету и прикидывают, можно ли её поднять.

— Молодой человек, — сказала она, поправляя очки, — Если хотите, я и вашим банкротством займусь?

Колян тупо уставился на неё.

— В рассрочку, — добавила Елена. — Как и у Игоря!

Колян открыл рот, чтобы ответить, но не успел, потому что дверь кафе открылась в третий раз.

Только на этот раз в кафе вошла бабушка в цветастом платке, с палочкой и авоськой, из которой торчал батон. У неё было лицо человека, который только что совершил благородный поступок и теперь ждёт благодарности.

— Внучек! — закричала она, заметив Игоря. — А я тебя ищу! Тут коллекторы приходили. Они мне сказали, что ты должен денег. Я им отдала свои сбережения. Пятьдесят тысяч!

У Игоря отвисла челюсть. Елена перестала моргать. Колян, который и так был белым, стал почти прозрачным.

— Бабушка! — заорал Игорь, вскакивая со стула настолько резко, что стул опрокинулся. — Зачем?!

Бабушка удивлённо захлопала глазами. Она явно не ожидала такой реакции.

— Ну как зачем? — сказала она обиженно. — Чтобы они тебя не трогали. Я ж тебя люблю! Теперь они отстанут. Я им сказала: «Берите, только моего мальчика не трогайте». Они обрадовались, поблагодарили и ушли.

Игорь схватился за голову. Он чувствовал, как где-то в районе солнечного сплетения начинает клокотать. Сначала Колян с его выигрышем, который тут же забрали. Теперь бабушка, которая отдала свои сбережения аферистам.

— Бабушка, — выдавил он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри него кипела ярость. — Это не коллекторы, а аферисты. Они представились коллекторами, чтобы выманить у тебя последние деньги, понимаешь?

Бабушка моргнула. Раз. Два. Три.

— А кто такие коллекторы? — спросила она с неподдельным любопытством.

Елена, которая до сих пор сидела молча, перевела взгляд с Игоря на бабушку. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на профессиональный интерес.

— Бабушка, — спросила она тихо, почти ласково. — У вас деньги ещё есть?

Бабушка задумалась, похлопала себя по карманам, потрясла авоську и заглянула в свой кошелёк.

— Нет, — сказала она наконец. — Все отдала! Теперь я тоже без денег.

Она сказала это с такой простотой, будто речь шла о потере перчатки, а не всех сбережений, накопленных за годы пенсии.

Игорь, Колян и Елена смотрели друг на друга. Три человека за одним столиком, которые должны всем, и один из них только что отдал последние деньги. Замкнутый круг расширялся, захватывая новых участников, словно воронка, в которую затягивает всё, что оказывается рядом.

— Так, — сказала Елена, беря себя в руки. — Бабушка, садитесь. Выпейте бесплатного чаю. У нас тут, знаете ли, стратегическое совещание.

Бабушка послушно села, поставила авоську на пол и положила палочку на край стола.

— А вы кто, милая? — спросила она у Елены.

— Я финансовый управляющий вашего внука, — ответила Елена.

— О, — обрадовалась бабушка. — А зарплата у вас большая?

— У меня, бабушка, теперь долгов больше, чем зарплаты, — вздохнула Елена.

Бабушка кивнула.

— Ну, значит, будем банкротить всех, — сказала она. — Внука, Коляна, а потом меня. И так по кругу, пока не кончатся долги.

— Или пока не кончатся деньги на госпошлину, — мрачно добавил Игорь.

— А госпошлина сколько? — спросила бабушка.

— Триста рублей, — ответила Елена.

Бабушка задумалась. Потом полезла в сумку, порылась там, извлекла на свет божий старую пудреницу, ключи, квитанцию за свет и три смятые сотенные бумажки.

— А это? — спросила она, выкладывая их на стол.

Игорь посмотрел на деньги, а потом на бабушку.

— Бабушка, ты сказала, что все отдала! — воскликнул он.

— Я думала, что все, — простодушно ответила она. — Эти в другом кармане лежали на семечки.

Она подвинула деньги к Елене.

— Держи, милая. Это мне на банкротство. Буду теперь как все.

Елена взяла деньги. Посмотрела на них, а потом на бабушку.

— Бабушка, — сказала она. — Вы знаете, что вы только что сделали?

— Что? — спросила бабушка.

— Вы только что оплатили госпошлину за своё банкротство, — ответила Елена. — Поздравляю! Вы теперь официально на пути к свободе от долгов. Правда, долгов у вас пока нет, но вы на шаг впереди остальных!

Бабушка широко улыбнулась всеми своими тремя зубами.

— Ну, значит, первая, — сказала она гордо. — Всегда была первой. Школа. Работа. Теперь и в банкротстве.

Работа

Отдел кадров крупной компании. Игорь сидит на стуле с металлическими ножками. Такой специально удобно-неудобный стул, чтобы посетитель не задерживался дольше необходимого. Перед ним на столе стоит ноутбук. За ним сидит девушка в строгой блузке с идеальным маникюром и красивыми длинными волосами. Она смотрит в монитор, и её лицо медленно меняется от приветливого в начале, до заинтересованного и озабоченного. Вдруг оно стало таким, как лицо человека, который только что открыл дверь в туалет и понял, что предыдущий посетитель не справился с миссией.

— Игорь, — сказала она, поднимая глаза. В её голосе звучало что-то, похожее на сочувствие, уступающее место профессиональной отстранённости. — Ваша кредитная история… это ппц.

Игорь посмотрел на нее и сразу же подумал о том, что «ппц» в отделе кадров, это не к добру. Это не про «ппц, какая у вас классная квалификация» или «ппц, как мы рады вас видеть», а «ппц» вообще. Он уже слышал это слово трижды за последнюю неделю и каждый раз оно звучало по-разному удивлённо, осуждающе или равнодушно, но всегда с одним и тем же смыслом.

— Спасибо, что уделили время, — сказала девушка, и в её голосе уже не было и намёка на приветливость. — Мы вам перезвоним!

«Ну-ну», — подумал Игорь. Перезвонят они. Рассказывай сказки! Такими обещаниями меня кормят уже полтора года. Телефон предательски молчит, когда ждёшь хорошие новости, и надрывается, когда звонят гадкие коллекторы. Он вышел из офиса. Дверь за ним закрылась с мягким ласковым «чпок» словно крышка гроба.

***

Он побрёл в следующую компанию. Где-то в глубине души до сих оп теплилась надежда. Игорь уже не мог вспомнить, сколько компаний обошёл за эти дни. В памяти оставались только лица людей, которые смотрели на него как на прокажённого, когда видели его кредитную историю.

Крупная компания в бизнес-центре. Стеклянные двери, охрана на входе и стерильная чистота вокруг. Его встречает мужчина из отдела кадров в идеально выглаженном костюме и с улыбкой на лице.

— Игорь, какая у вас кредитная история? — мужчина смотрит в монитор и улыбка сползает с его лица подобно снегу с крыши в первую оттепель. — Ой. Вы знаете, у нас ответственные должности. Мы работаем с финансами, документами и клиентскими данными. Мы не можем рисковать. Понимаете?

Игорь понимал. Он все понимал. Он и сам бы не взял на работу человека с такой кредитной историей, потому что если человек не может заплатить банку, что мешает ему украсть у работодателя? Логика железобетонная и беспощадная.

— До свидания, — сказал менеджер.

***

Маленькая фирма на окраине города. Офис в жилом доме. На первом этаже висит табличкой, которую кто-то приклеил скотчем. Директором компании является мужик в свитере, с прокуренными усами и въедливым взглядом.

— Вы должны банкам? — переспросил он, когда Игорь честно рассказал о своей ситуации. — А вдруг вы и нам должны будете? Я ж вас знаю. Должники подобно нарикам. Одни кредиты закрывают другими, а потом на всех вокруг бросаются. Нет, спасибо!

— Я не возьму у вас денег, — попытался возразить Игорь. — Мне просто нужна работа!

— Работа — это деньги, а вы деньгами распоряжаться не умеете! — он ткнул пальцем в резюме. — Экономист, а сам в долгах. Как это понимать?

Игорь и сам не знал, как это понимать.

— До свидания, — сказал директор.

***

Склад на промзоне. Пахнет резиной и машинным маслом. Перед ним стоит здоровенный мужик в робе, с лицом, которое видело столько, что ему уже ничего не страшно.

— Значит, должен, говоришь? — начальник оглядел Игоря с ног до головы, прикидывая, сколько тот сможет поднять. — А ты точно не украдёшь ничего, чтобы долги закрыть? У нас тут запчасти дорогие.

— Не украду, — подтвердил Игорь.

— Ну, не знаю, — протянул начальник. — Должники сначала клянутся, а потом воруют. — он вздохнул. — Ладно, давай попробуем. Но смотри! Если пропадёт хоть одна гайка, я тебя лично пинком под зад отсюда выгоню.

— А кредитную историю смотреть будете? — спросил Игорь, уже боясь поверить в своё счастье.

— Какую историю? — удивился начальник. — Ты работать пришёл или историю рассказывать? Вон, — он показал на огромный ящик с деталями. — Пересчитай!

Игорь пересчитал и не ошибся. Он вышел со склада счастливый, с бумажкой, на которой было написано: «Принят на испытательный срок». Он тут же споткнулся о порог, порвал бумажку и упал в лужу.

«Вот невезенье», — подумал Игорь. Он встал, отряхнулся и склеил бумажку скотчем, который нашёл в кармане. Грязь просачивалась через дырявый ботинок, но Игорю уже было всё равно.

Начальник посмотрел ему вслед и покачал головой. "Зря я связался с этим должником. Уволю его завтра же", - подумал он. Игорь этого уже не видел. У него в руках бумажка, хоть и склеенная скотчем, подтверждающая, что у него есть работа. Но это не точно...

Его радость длилась недолго. На следующий день уволенный Игорь сидел в парке на скамейке. Рядом с ним расположилась управляющая его финансами Елена и старый друг Колян, который теперь числился у неё на заметке как потенциальный клиент. Они сидят на старой крашеной скамейке с надписью «Здесь был Вася», выцарапанной на спинке большими буквами. Игорь смотрит на эту надпись и думает о том, что Васе повезло больше. Он хоть никому не должен денег.

— Все бесполезно, — сказал Игорь, глядя в небо. Он вспомнил кредитные договора, которые когда-то подписал, не глядя. — Как только видят мою кредитную историю, то сразу отказ. Даже там, где, казалось бы, взяли.

— А ты не говори про кредиты! — воскликнул Колян, который всегда славился своей способностью предлагать гениальные решения, не думая о последствиях.

— Они пробивают по базам, — устало ответил Игорь. — У всех есть доступ. Кадровики, служба безопасности, даже охранники на проходной могут посмотреть, сколько я должен. У нас теперь не страна, а один большой кредитный отчёт.

— Игорь, — вмешалась Елена, которая до этого молчала, делая вид, что читает блокнот. На самом деле, она просто не знала, что сказать. — Есть вариант! Нужна работа, где не смотрят на кредиты.

Игорь повернул голову. В голосе Елены звучала надежда.

— Какая? — спросил он.

— Курьер, — перечислила Елена, загибая пальцы. — Таксист. Грузчик. Разнорабочий. Главное, чтобы были руки и ноги и чтобы ты не упал с лестницы. Там кредитная история никого не волнует.

— У меня диплом экономиста! — воскликнул Игорь, чувствуя, как внутри поднимается что-то, похожее на обиду. — Красный диплом! Я учился пять лет и знаю как работают финансовые рынки!

Елена посмотрела на него спокойно без тени насмешки, но с той прямотой, которая была страшнее любой насмешки.

— Экономист, — сказала она, — умеют считать деньги, а вы их только должны. — Она помолчала, давая время Игорю принять реальность. — Это не оскорбление, а факт. Вы хорошо учились, но не научились жить по средствам. Так что сейчас ваша квалификация и гроша выеденного не стоит.

Игорь замолчал. Обидно, но всё по делу. Он сидел и смотрел, как мимо проходят люди. Студенты с рюкзаками. Мамаши с колясками. Пенсионеры с палочками. Все они куда-то шли. У них есть деньги и работа, а у него нет ничего.

Мимо него прошёл мужик в спортивном костюме, с табличкой в руках: «Требуются курьеры. Срочно. Выплаты ежедневно». Мужик шёл бодрым энергичным шагом, размахивая табличкой словно знаменем революции.

— Молодой человек! — обратился он к Игорю, заметив его взгляд на себе. — Работа есть! Курьером! Не хотите?

Велосипед

Игорь вскочил со скамейки так резко, что Колян, сидевший рядом, чуть с неё не свалился.

— А кредитную историю не смотрите? — выпалил Игорь, понимая, что это звучит глупо, но ему важно было это знать.

Мужик посмотрел на него с недоумением и улыбнулся. Потом рассмеялся громко, от души, так, что прохожие начали оборачиваться.

— Какую историю? — спросил он, вытирая слезы. — Ты велосипед водить умеешь?

— Умею! — Игорь чуть не подпрыгнул от радости.

— Тогда пошли! — Мужик махнул рукой. — Зарплата тридцать тысяч. Официально. С завтрашнего дня.

Игорь обернулся к Елене и она кивнула ему. В её глазах читалось что-то, похожее на одобрение и удивление.

— Я согласен! — сказал Игорь, уже готовый бежать за мужиком хоть на край света.

Он сделал шаг, но мужик остановил его, подняв руку.

— Только одно условие, — сказал он, глядя на Игоря с видом человека, который привык ставить условия и не привык, чтобы их обсуждали. — Велосипед свой. У нас нет.

— А где взять? — спросил Игорь, чувствуя, как радость начинает потихоньку улетучиваться.

— Ну, купи, — пожал плечами мужик.

— На что? — спросил Игорь.

Мужик посмотрел на него внимательно, с лёгким недоумением.

— Кредит возьми! Вообще, это не моя проблема, — сказал он и пошёл дальше, размахивая табличкой. — Курьеры! Требуются курьеры!

Игорь остался стоять, глядя ему вслед. В голове вертелась лишь одна мысль, где взять велосипед. Денег то на него нет, потому что все деньги уходят на долги. Долги нужно оплачивать, чтобы не мучали коллекторы. Для этого нужна работа, а для работы нужен велосипед. Круг замкнулся! Опять!

Колян, который все это время сидел молча, вдруг вскочил и хлопнул Игоря по плечу.

— Слышь! — заорал он радостно. — У меня есть велосипед!

Игорь обернулся. На лице Коляна сияла улыбка, которой можно было освещать тёмные переулки.

— Правда? — спросил Игорь, боясь поверить.

— Ну, старый, правда, — признал Колян. — Но ездит!

— Колян, ты гений! — заорал Игорь и, схватив друга за плечи, едва не расцеловал его.

Через час они стояли во дворе Коляна. Велосипед стоял прислонённым к стене подъезда. Игорь осмотрел его скептическим взглядом. Старый велосипед с облупленной краской. Сиденье замотано скотчем. Педали скрипят, как несмазанная телега, а переднее колесо держится на добром слове.

— Ездит? — переспросил Игорь, пытаясь вспомнить, когда в последний раз садился на велосипед.

— Вроде да! — заверил Колян. — Главное, не тормози резко.

— А тормоза работают?

— Ну… — Колян замялся. — Тормоза придумали трусы. Настоящие мужики ногами тормозят.

Игорь вздохнул, сел на велосипед и оттолкнулся ногой. Первые десять метров он проехал нормально. Игорь даже почувствовал что-то, похожее на ветер свободы. Он ехал, и ему казалось, что теперь точно всё наладится. Он начнёт возить документы, заработает тридцать тысяч, заплатит Елене, запустит процедуру банкротства, спишет долги, купит новый велосипед, потом машину, квартиру…

На одиннадцатом метре колесо решило, что его миссия окончена. Сначала раздался странный звук похожий на «хрусь», а потом колесо, которое держалось на честном слове, решило отправиться в свободное плавание и отлетело в сторону. Игорь, потеряв равновесие, попытался затормозить ногами, но ноги запутались в педалях, и он влетел прямо в колючие кусты с огромной колонией муравьёв.

— Колян! — заорал Игорь из кустов, отплёвываясь от листьев и выдирая из волос ветки. — Убью!

Колян подбежал, виновато разводя руками.

— Ой, я забыл сказать, — сказал он, глядя, как Игорь выползает из зарослей, весь в царапинах и с муравьём, ползущим по носу. — Там, кажется, педаль отваливается, но в остальном велосипед нормальный!

Игорь сидел на земле и зло смотрел на Коляна. Рядом лежал велосипед без колеса. Муравей добрался до его брови и смешно шевелил усиками, думая куда же ему дальше ползти. Казалось, есть какие-то высшие силы, которые не хотят, чтобы Игорь нашёл работу.

И в этот момент из тех же кустов, откуда только что выполз Игорь, вышла бабушка в цветастом платке, с палочкой и авоськой, из которой торчал батон.

— Внучек, — сказала она, поправляя очки. — Ты чего в кустах? Любовь ищешь?

— Бабушка, — простонал Игорь, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Работу я ищу. Курьером. Велосипед сломался.

Бабушка мельком посмотрела на велосипед, отлетевшее колесо, а потом на Коляна, который делал вид, что его здесь нет, и понимающе кивнула.

— А, это, — сказала она. — У меня есть старый дедушкин велосипед. Ещё с советских времён. «Урал» называется. На нем твой дед на свидания ко мне ездил. Тот точно не сломается. Он из такого металла сделан, что его только атомной бомбой можно уничтожить.

Игорь ожил. Надежда вдруг снова затеплилась где-то в груди.

— Бабушка! — воскликнул он. — Спасибо!

Бабуля улыбнулась широко и счастливо, с лёгкой ностальгией в глазах. Она полезла в сумку, долго там рылась, перебирая пакеты, кошельки, ключи, квитанции, и наконец извлекла старую выцветшую фотографию с загнутыми краями. На ней был изображён молодой красивый дедушка в кепке, с улыбкой до ушей, сидящий на огромном велосипеде «Урал».

— Только велосипед на даче остался, — сказала бабушка, протягивая фотографию Игорю. — А дачу продали три года назад за долги.

Игорь взял фотографию и посмотрел на счастливого дедушку, который ехал на велосипеде по деревенской дороге, и почувствовал, как где-то глубоко внутри что-то окончательно и бесповоротно ломается.

— То есть, — сказал он медленно, — велосипеда нет?

— Нет, — просто ответила бабушка. — Но фотография то есть.

Игорь перевернул фотографию. На обратной стороне было написано от руки: «Петровичу на память. Еду к Зине».

— Это он ко мне ехал, — пояснила бабушка, заглядывая через плечо. — Я тогда на другом конце деревни жила. Он каждый день приезжал. Тридцать километров туда и обратно. Вот что значит любовь.

— Бабушка, — сказал Игорь, глядя на фотографию. — А у дедушки была работа?

— Была, — ответила бабушка. — Он на заводе работал токарем. Зарплата была маленькая, но он всегда платил вовремя.

Игорь сунул фотографию в карман и посмотрел на велосипед Коляна, который валялся без колеса.

— Значит, так, — сказал он. — У дедушки был велосипед и работа, а у меня нет ни велосипеда, ни работы и я всем должен.

— Не переживай, внучек, — сказала бабушка, хлопая его по плечу. — Говорят, должникам мечтать полезно.

Игорь посмотрел на фотографию и счастливого дедушку.

— Бабушка, — спросил он, — а дачу за чьи долги продали?

Бабушка замялась и отвернулась, поправляя платок.

— За дедушкины, — сказала она тихо. — Он взял кредит на новый велосипед и не отдал, потому что заболел и умер, а долги остались.

Игорь посмотрел на бабушку. Её глаза смотрели куда-то вдаль, где была та самая дача, дедушка и велосипед.

— Так что, внучек, — сказала бабушка, — Мы одной крови. Долги это у нас семейное.

Бабушка взяла его под руку и они пошли по осеннему парку, мимо скамейки, на которой сидели Елена, Колян и мужик с табличкой «Требуются курьеры». Игорь шёл, держа в руке фотографию дедушки на велосипеде, и думая о том, что это и есть главная беда страны, где он живёт: «Родовое долговое проклятье». Круг всё время замыкается. Как же его разорвать?

Коллекторы

Офис коллекторского агентства «Всё всегда возвращается» располагался в здании, которое раньше было детским садом. Игорь почему-то нашёл в этом символический смысл. Cначала ты ходишь в детский сад, где тебя учат делиться игрушками, а потом ты вырастаешь, берёшь кредиты и попадаешь в коллекторское агентство, где тебя убеждают отдавать всё до последнего гроша.

Игорь постоял у входа, глядя на вывеску с оранжевым логотипом, и вспомнил, что в этом здании когда-то была группа «Солнышко». Её место сменил отдел «Взыскания» и теперь вместо воспитательниц работают коллекторы.

— Ну, — сказал он себе, толкая дверь. — Будь что будет...

Внутри его встретила огромная комната, заставленная столами, компьютерами и стульями. Люди в наушниках сидели и спокойно, даже как-то буднично, говорили по телефону. Никаких масок, черных плащей и дубинок на столах не было. Обычные люди. Кто-то из них пил кофе, другие жевали бутерброд. Одна девушка поправляла макияж, поглядывая в зеркальце, и при этом в наушнике что-то говорила мягким ласковым голосом:

— Понимаю ваши трудности, Марья Ивановна, но если вы не внесёте платёж до пятницы, нам придётся обратиться в суд... Да, я понимаю, что кошка болела и вы её лечили... Но банку, Марья Ивановна, всё равно, что у вас кошка болела...

Игорь поёжился. Получается, обычные люди могут делать страшные вещи.

— Вы по какому вопросу? — спросил охранник на входе.

— Мне нужно поговорить с главным, — ответил Игорь.

— По какому вопросу?

Игорь замялся. Сказать «я должник» было стыдно, но врать бесполезно.

— Я должен денег, — сказал он, глядя в пол.

Охранник даже бровью не повёл. В ответ он кивнул будто слышал что-то обыденное, вроде «где тут туалет?»

— Двадцать четвёртый кабинет, — сказал он равнодушно.

Игорь прошёл по коридору. На стенах висели таблички: «Отдел взыскания», «Переговорная», «Отдел досудебного урегулирования», «Юридическое сопровождение». Одна табличка заметно выделялась на фоне других. На ней было написано: «Комната психологической разгрузки». Из-за двери доносился отборный мат. Игорь слышал такой только в армии и в автобусах в час пик. Он решил, что лучше туда не заходить и прошёл дальше по коридору. Двадцать четвёртый кабинет находился в самом конце. Игорь постучал.

— Войдите, — раздался голос.

Игорь вошёл в маленький кабинет, заваленный бумагами. На столе стояла кружка с кофе и лежала пепельница, полная окурков. За столом сидел мужик лет пятидесяти, в дешёвом, но чистом костюме, с лицом, которое когда-то было суровым, а теперь стало просто усталым. Он пил кофе и смотрел в монитор.

На стене за его спиной висел плакат с фотографией улыбающейся семьи. Папа, мама, двое детей и собака. Внизу было написано крупными буквами: «Клиент тоже человек». Игорь посмотрел на плакат, потом на Петровича, потом снова на плакат. Ему показалось, что он попал в какую-то параллельную вселенную, где коллекторы — это такие же офисные работники, как бухгалтеры или менеджеры по продажам. И у них в кабинетах тоже есть плакаты со счастливыми семьями.

— Присаживайся, должник, — сказал Петрович, не поднимая глаз. — Слушаю!

Игорь расположился на стуле рядом. Стул оказался на редкость неудобным. Игорь сразу оказался ниже Петровича на полголовы. «Удобная психологическая уловка», — подумал Игорь. «Должник сразу оказывается ниже».

— Я по поводу моего долга, — сказал Игорь, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Хочу договориться.

Петрович поднял глаза. В них не было злобы или садизма, а отражалась лишь усталость человека, который двадцать лет слушает одно и то же.

— Все хотят договориться, — ответил он. — Предложения?

— Я подал на банкротство, — выпалил Игорь.

Петрович сразу оживился. Он отставил кружку, откинулся на спинку стула, и посмотрел на Игоря с новым, почти профессиональным интересом.

— Серьёзно? — спросил он. — Кто управляющий?

— Елена Викторовна, — сказал Игорь, и в голосе его прозвучала гордость, которой он сам не ожидал от себя.

Петрович присвистнул. Свист получился долгий и пронзительный, с нотками уважения.

— Знаю такую, — сказал он. — Жёсткая баба. — Он усмехнулся, взял кружку и отхлебнул кофе. — Она была моим клиентом. — Усмешка переросла в смех, но не злой, а скорее философский. — Если она взялась, то значит шанс есть. Поздравляю!

— Правда? — Игорь не поверил своим ушам. Коллектор говорит, что шанс есть. Вау!

— Слушай, парень, — Петрович поставил кружку и сложил руки на столе. — Я двадцать лет в коллекторах. Знаешь, кого я ненавижу?

Игорь сглотнул.

— Должников? — предположил он, готовясь к удару.

— Нет, — Петрович покачал головой. — Тех, кто не платит по кредиту, имея деньги. Они ездят на новых машинах, живут в коттеджах и летают в отпуск за границу, а банку платить не хотят. Вот таких я ненавижу. А ты... — он окинул Игоря взглядом, оценивая поношенную куртку и стоптанные ботинки. — Ты без денег и без работы. Тебя ненавидеть бесполезно. Ты больной. Тебя лечить надо!

Игорь открыл рот. Он ожидал угроз и готовился к тому, что его будут унижать и запугивать. Он не был готов к тому, что коллектор скажет ему: «Тебя лечить надо». Это было настолько неожиданно, что у Игоря на секунду закружилась голова. Он даже проверил, не спит ли он. Ущипнул себя легонько. Нет, это не сон. Какой-то мир перевёрнутый мир получается, в котором коллекторы сочувствуют должникам, а должники идут к коллекторам за советом.

— Вы серьёзно? — спросил Игорь, когда к нему вернулся дар речи.

— Абсолютно, — ответил Петрович. — Я же говорю, что у меня двадцать лет стажа. Всяких видал. Есть такие, кто не платит, но живёт хорошо. А ты хочешь платить, но не можешь. Ты самая тяжёлая категория и тебя жалко. Но жалеть должников нельзя. Это непрофессионально!

Он вздохнул, взял кружку, но пить не стал и поставил её обратно.

— Ладно, иди. Раз Елена взялась, то всё будет хорошо. У неё хватка бульдожья. Если кто и вытащит тебя из ямы, то только она.

Игорь встал, собираясь поблагодарить, но в этот момент дверь открылась. Вошёл молодой коллектор лет двадцати пяти, с бейджиком на груди и встревоженным лицом произнёс:

— Петрович, — сказал он встревоженным голосом. — К тебе пришли.

Петрович поднял бровь.

— Кто?

Молодой коллектор помялся и оглянулся на Игоря, как будто не хотел говорить при постороннем.

— Коллекторы, — сказал он, наконец. — Из другого агентства.

Лицо Петровича изменилось. Игорь не думал, что это возможно, но коллектор, который только что казался усталым и почти добрым, вдруг побледнел так, что его лицо стало одного цвета с бумагами на столе.

— Чего им надо? — спросил Петрович, и в голосе его впервые прозвучало что-то, похожее на страх.

— Говорят, ты должен деньги, — сказал молодой коллектор и быстро вышел, оставив дверь открытой.

Игорь смотрел на Петровича. Петрович опустил взгляд на стол. Тишина. Такая бывает перед бурей или перед тем, как тебя забирают за долги.

— Петрович, — спросил Игорь осторожно. — Ты... тоже должен?

Петрович тяжело вздохнул. Вздох получился глубокий словно он выдыхал все двадцать лет работы в коллекторах.

— Ипотека, — сказал он. — Кризис. Жена ушла. Двое детей. — Он кивнул на фотографию. Всё как у людей.

— Но ты же работаешь в коллекторском агентстве! — воскликнул Игорь. — Как ты мог...

— Так и мог, — перебил Петрович. — Взял кредит на ремонт. Потом ещё один, чтобы закрыть первый. Потом третий, чтобы закрыть второй. Потом кризис. Зарплату урезали. Жена ушла, оставив детей на содержание. И всё! — он развёл руками. — Замкнутый круг! Я забираю долги у других, но свои отдать не могу.

Амбал

В кабинет вошли трое. Игорь сразу понял, что это коллекторы из другого агентства. Они были такие же усталые, в дешёвых костюмах и с бейджиками на груди. Только выглядели они помоложе и понаглее. Не спрашивая разрешения, они просто зашли и сели на свободные стулья с разных сторон стола.

— Петрович, — сказал тот, что оказался ближе других, здоровенный амбал с лицом, которое не выражало ровно ничего. — Привет! Пора платить. Три месяца просрочки закончились.

— Ребята, — Петрович потёр лицо руками. — Нет денег. Завтра зарплата. Будьте людьми.

— А как же аванс? — спросил амбал. — Займи у кого-нибудь!

Все перевели взгляд на Игоря. Три пары глаз уставились на него в ожидании ответа. Игорь почувствовал, как его начинает колотить мелкая дрожь.

— Чего вы на меня смотрите? — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я ему должен, а не он мне!

Амбалы переглянулись. Тот, что сидел слева, достал блокнот.

— Значит, ты должен Петровичу? — уточнил он. — А Петрович должен нам?

— Я должен банку, а не Петровичу! — заорал Игорь, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.

— А банк должен Петровичу? — спросил амбал с таким видом, будто задавал самый логичный вопрос в мире. — Нет? Тогда какая разница? Круг замкнулся. Все должны всем.

Амбал раскрыл блокнот и достал ручку.

— Пиши расписку, — сказал он спокойно. — Ты должен Петровичу пятьдесят тысяч. Петрович должен нам пятьдесят тысяч. Мы списываем Петровичу, ты платишь нам.

— Но я не должен Петровичу! — Игорь чувствовал, как он проваливается в бездну. — Абсурд! Это какая-то финансовая махинация!

— Теперь должен, — сказал амбал. — Подписывай!

Игорь в ужасе посмотрел на Петровича, который развёл руками.

— Извини, парень, — сказал Петрович. — Бизнес есть бизнес.

— Какой бизнес?! — закричал Игорь. — Ты сам должен им! Коллектор! Должен тем, кто должен тебе! Это не бизнес, а цирк какой-то!

— Цирк, — согласился Петрович. — Но со своими законами. Подписывай! Я потом отдам.

Амбал протянул Игорю дешёвую пластиковую ручку с логотипом какого-то банка. Игорь смотрит на чистый лист бумаги, на котором сейчас появится его подпись, и понимает, что если он подпишет, то у него появится ещё один долг в пятьдесят тысяч, которых у него нет и которые он никогда не сможет отдать.

Он подносит ручку к бумаге. Рука дрожит так, что буквы получаются кривыми. Игорь думает о том, что всё в его жизни перекошено и кривые буквы это уже мелочь... В этот момент дверь открывается.

— Внучек! — раздаётся звонкий бодрый голос. — А я тебя ищу!

В проёме стоит бабушка в цветастом платке, с палочкой и авоськой, из которой торчит что-то длинное металлическое, похожее на руль. Она оглядывает кабинет и оценивает обстановку. Трое амбалов, побледневший Петрович и дрожащий Игорь с ручкой над бумагой.

— Мне сказали, ты в коллекторском агентстве, — крикнула она, входя и ставя сумку на стол прямо перед амбалом. — Я принесла тебе поесть!

Сумка оказалась тяжёлая. Когда бабушка ставила её на стол, он жалобно скрипнул. Из сумки торчал велосипедный руль, который подействовал на амбалов, вызывая в их сознании какие-то свои ассоциации. Амбалы переглянулись.

— Бабуль, — спросил самый крупный амбал осторожно с ноткой уважения в голосе. — А вы кто?

Бабуля выпрямилась, поправила платок и посмотрела на сидящего на низком стуле амбала с таким видом, будто он только что спросил совершеннейшую глупость.

— Я его кредитор, — сказала бабушка гордо. — Я ему пятьдесят тысяч дала. Теперь он мне должен.

Тишина. Слышно, как где-то в «Комнате психологической разгрузки» кто-то выругался матом.

Амбалы снова переглянулись и посмотрели на бабушку. Потом один из них глянул на Игоря, который все ещё держал ручку над бумагой.

— Так, — сказал амбал медленно, — А бабушка кому-то должна?

Бабушка задумалась и почесала палочкой подбородок.

— Никому, — сказала она просто. — У меня пенсия. Квартира. Долгов нет. — сказала бабуля и посмотрела на амбала с лёгким недоумением. — А ты на кого работаешь, соколик?

Опять тишина. Игорь смотрит на бабушку. Петрович смотрит на амбалов. Амбалы смотрят на бабушку.

— Никому не должна... — повторил медленно амбал. — Бывает же такое...

В его голосе не было злобы или раздражения, а лишь что-то, похожее на зависть. Бабушка, не дожидаясь ответа, достала из сумки контейнер.

— Держи, внучек, — сказала она, протягивая его Игорю. — Щи. Свежие. Я вчера сварила.

Игорь взял контейнер. Потрогал. Тёплый. Амбалы переглянулись ещё раз и сразу же встали.

— Ладно, — сказал тот, что с блокнотом. — В другой раз, Петрович. — Он посмотрел на бабушку, потом на Игоря и в самом конце на контейнер со щами. — Видим, что у человека дела семейные. Люди серьёзные подтянулись.

Они вышли так же бесшумно, как и вошли. Дверь за ними тихо закрылась. Петрович сидел, смотря на пустой стол, где только что сидели амбалы, и молчал. Потом поднял глаза на бабушку и сказал:

— Спасибо!

— Не за что, — ответила бабушка. — Ты, главное, не болей. И детишек корми. — она кивнула на фотографию. — Семья то большая!

Петрович посмотрел на фотографию, где дети обнимали его с улыбкой на лице. Он улыбнулся бабуле в ответ:

— Хорошо!

Игорь все ещё стоял с ручкой в руке.

— А расписка? — спросил он.

Петрович посмотрел на чистый лист. Потом на Игоря. Потом на бабушку.

— Какая расписка? — сказал он. — Не было никакой расписки. Ты мне ничего не должен. Я тебе тем более. — Он взял лист, смял его и бросил в корзину. — Иди, парень. Ешь щи и банкроться. Может, у тебя получится.

Игорь сунул ручку в карман на всякий случай, вдруг пригодится. После чего взял контейнер со щами в руки и вышел из кабинета. Бабушка шла рядом, опираясь на палочку.

В коридоре тихо, лишь из «Комнаты психологической разгрузки» все ещё изредка доносится мат, ставший уже почти родным.

— Бабушка, — сказал Игорь, когда они вышли на улицу. — Откуда у тебя руль в сумке?

Бабушка загадочно улыбнулась.

— А это тот самый, — сказала она. — С дедушкиного велосипеда. Сохранка на память.

— Но ты сказала, что велосипед продали с дачей!

— Велосипед продали, — кивнула бабушка. — А руль я открутила. Не могла же я его отдать.

Она достала из сумки старый ржавый руль с облупившейся краской и протянула Игорю.

— Держи, внучек! Пригодится.

Игорь взял тяжеленный руль, на котором виднелась надпись: «Зина, люблю тебя. Петрович».

— Это дедушка выцарапал, — сказала бабушка. — Когда ко мне ехал. Остановился на полпути, достал гвоздь и написал, чтобы я запомнила на всю жизнь.

Игорь посмотрел на надпись.

— Бабушка, — сказал он. — Я тоже тебя люблю!

— И я тебя, внучок, — ответила бабуля улыбаясь от души и показывая три оставшихся зуба во рту.

Они шли по улице, где осенний ветер гнал листву. Один лист прилип к велосипедному рулю. В этот момент, Игорь держал в одной руке контейнер с горячими щами, а в другой руль, на котором дедушка написал «Люблю тебя», и чувствовал, что не всё ещё потеряно. Если есть щи да любовь, то даже с долгами можно справиться.

Суд

Здание суда возвышалось над городом подобно средневековому замку. Вместо рва с водой располагалась парковка для служебных машин, а вместо подъёмного моста стояли металлодетекторы. Колонны. Герб. Широкие ступени. Всё рассчитано на то, чтобы человек, поднимающийся по ним, чувствовал себя маленьким, ничтожным и заведомо виновным. Игорь поднимался и чувствовал себя маленьким ничтожным виноватым должником. Ну а что? Правда же.

— Я думал будет страшно, — сказал он, глядя на массивные двери. — Не знал, что там бывает веселее, чем в цирке.

Рядом с ним стояли Елена в строгом костюме и Колян. Елена в растянутом свитере, с лицом человека, который пришёл просто за компанию, потому что ему все равно некуда идти, а в суде хотя бы тепло.

— Ты главное не волнуйся, — сказала Елена. — У нас все документы в порядке. Процедура стандартная. Судья посмотрит, убедится, что у тебя нет ничего, что можно продать, и вынесет решение.

— А если у неё плохое настроение? — спросил Игорь.

— У судей не бывает плохого настроения, — ответила Елена. — Бывает плохое знание закона. Но это уже их проблемы.

— Обнадёживает, — сказал Игорь и толкнул ногой дверь.

Зал суда оказался небольшим, тесным и с высокими потолками. Деревянные скамьи для публики. Жёсткие. Потёртые. Сразу понятно, что на них сидели тысячи должников. Полный зал народа. На скамьях для кредиторов расположились представители банков в дорогих костюмах, с кожаными папками и непроницаемыми лицами.

Банк «Добрый» и банк «Надёжный» сидели рядом, но друг на друга не смотрели. Конкуренты как никак. Коллекторское агентство «Всё всегда возвращается» представлял Петрович, который пришёл в дешёвом костюме и с мешками под глазами. С ним рядом сидели двое амбалов, но сейчас они сидели смирно, как школьники на линейке, и даже немного нервничали.

В первом ряду, на самом почётном месте, сидела бабушка в своём цветастом платке, с палочкой и авоськой, из которой на этот раз ничего не торчало. Она сидела прямо, гордо, словно на параде, и смотрела на судейское место с таким видом, будто сама была здесь главной.

— Бабушка! — Игорь подошёл к ней, стараясь говорить шёпотом, но в пустом зале получилось громко. — Ты чего здесь делаешь?

— Как чего? — Бабушка поправила платок. — Я тебе пятьдесят тысяч дала и теперь твой кредитор. Хочу посмотреть, как внука банкротят. Интересно же.

— Бабушка, это тебе не кино!

— А я и не говорю, что кино, — обиделась бабушка. — Я же говорю, что мне интересно. В моем возрасте всё интересно. Особенно, когда деньги чужие отбирают.

Игорь открыл рот, чтобы возразить, но не успел.

— Встать, суд идёт! — раздался голос секретарши. Все поднялись.

Судья вошла быстро по-деловому. Женщина лет пятидесяти, с усталым, но живым лицом, в мантии, которая сидела на ней так, будто она носила её всю жизнь. Она села, окинула зал взглядом, задержалась на бабушке на секунду дольше, чем на остальных, и открыла папку с делом.

— Садитесь, — сказала она.

Все сели.

— Слушается дело о банкротстве гражданина Скоробогатова Игоря,— судья заглянула в бумаги и поправила очки. — Скоробогатова Игоря Петровича, восемьдесят девятого года рождения. — она подняла глаза. — Должник присутствует?

— Здесь! — Игорь вскочил так резко, что стул под ним жалобно скрипнул.

— Садитесь, — сказала судья. — Финансовый управляющий?

— Здесь, — сказала Елена, поднимаясь с достоинством

— Садитесь. Кредиторы?

Судья начала перечислять. Голос у неё был спокойный, как у диктора, который читает новости, где никто никого не убил.

— Банк «Добрый»?

— Здесь! — сказал банкир в сером костюме, прижимая к груди папку.

— Банк «Надёжный»?

— Здесь, — кивнул второй более упитанный банкир.

— Коллекторское агентство «Вcё всегда возвращается»?

— Здесь, — сказал Петрович, и в голосе его прозвучало что-то, похожее на смирение.

— И... — судья заглянула в бумаги, и на её лице появилось выражение, которого Игорь не мог расшифровать. Сначала удивление, потом лёгкое замешательство. — И бабушка... — она подняла глаза. — Зинаида Петровна Скоробогатова, восемьдесят семь лет?

— Я тут! — бабушка встала, опираясь на палочку, и посмотрела на судью с таким видом, будто они были давно знакомы. — Здравствуй. Красивая какая. На внучку мою похожа. Только у той волосы рыжие.

Судья, которая привыкла к тому, что в её зале кричат, плачут, угрожают и требуют, на секунду потеряла дар речи. Она смотрела на бабушку, а бабушка смотрела на неё, и в этой перестрелке взглядов явно побеждала бабушка.

— Спасибо... — сказала судья, справившись с собой. — Присаживайтесь, пожалуйста.

В зале воцарилась тишина. Все боялись сказать лишнее. Даже амбалы из коллекторского агентства сидели смирно и не дышали. Судья взяла себя в руки, пролистала дело и начала процесс.

— Итак, — сказала она. — должник Скоробогатов Игорь Петрович имеет задолженность перед кредиторами на общую сумму два миллиона пятьсот тысяч рублей. Имущества не имеет. Доходов не имеет. Женат? — она заглянула в бумаги. — Разведён. Детей нет. Должник, подтверждаете?

Игорь встал. Стул опять скрипнул, и он мысленно пообещал себе, что если когда-нибудь разбогатеет, то купит стул, который не скрипит.

— Подтверждаю, — сказал он. — Я гол как сокол!

Судья подняла глаза от бумаг и посмотрела на него с лёгкой усмешкой.

— Соколы тоже должны, — сказала она. — Гнезда строить. Денег на стройматериалы нет. Кризис. Ипотека. Суды. — Она вздохнула. — Я соколов каждый день вижу. Вон они, — она кивнула в сторону банкиров. — Сидят.

В зале послышались смешки. Колян фыркнул, прикрыв рот рукой. Петрович улыбнулся. Даже амбалы с трудом сдерживали смех. Банкиры переглянулись с видом оскорблённого достоинства, но промолчали.

— Финансовый управляющий, — сказала судья, возвращаясь к делу. — Ваше заключение?

Елена встала. Голос её звучал ровно без единой ноты сомнения.

— Считаю целесообразным признать гражданина Скоробогатова Игоря Петровича банкротом и списать долги, — сказала она. — У него нет ничего, что можно продать для удовлетворения требований кредиторов. Имущество отсутствует. Доходы отсутствуют. Даже велосипеда нет.

— Велосипеда нет? — переспросила судья, глядя на Елену с лёгким удивлением.

— Нет, — подтвердила Елена. — Велосипеда тоже нет.

— А руль? — вдруг спросила бабушка с места.

— Зинаида Петровна, — строго сказала судья. — Вас не спрашивают.

— А я по делу, — не сдавалась бабушка. — У него руль есть. Дедушкин. Я отдала. Это же имущество?

— Бабушка! — зашипел Игорь. — Замолчи!

— Руль, говорите? — Судья заглянула в бумаги. — В описи имущества руль не значится. Финансовый управляющий?

— Руль не внесён в опись, — сказала Елена, бросая на бабушку уничтожающий взгляд. — Поскольку не представляет материальной ценности. Это сувенир и память. Не подлежит реализации.

— Понятно, — кивнула судья. — Продолжаем.

Банкир из банка «Добрый» вскочил с места, не дожидаясь приглашения. Лицо его было красным. Папка тряслась в руках.

— А как же наши деньги?! — заорал он. — Два с половиной миллиона! Мы будем возражать!

— Вы хотите, чтобы я с него сняла деньги, которых нет? — перебила судья, и голос её, до этого спокойный и даже добродушный, стал жёстким. — У меня полномочий таких нет. Я судья, а не фокусник. Если у вас есть предложения, как получить деньги из пустоты, — милости просим. Может, премию дадите за научное открытие.

Банкиры возмущённо зашептались. Тот, что из «Надёжного», дёрнул коллегу за рукав, пытаясь усадить обратно.

— Мы будем обжаловать! — крикнул банкир, садясь.

— Обжалуйте, — равнодушно сказала судья. — В следующих инстанциях тоже деньги появятся? Нет? Тогда сидите тихо.

Она пролистала дело и нашла нужную страницу, чтобы огласить решение.

— Суд постановляет признать гражданина Скоробогатова Игоря Петровича...

Пристав

Дверь зала суда открывается с грохотом. В проёме стоит мужчина в форме пристава. Высокий. Широкоплечий. В руках он держит папку, из которой торчат какие-то бумаги.

— Извините, — сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Прерву на минуту. — Он оглядел зал и нашёл взглядом бабушку. — Вы гражданка Скоробогатова Зинаида Петровна?

Все повернулись к бабушке, которая сидела спокойно сидела на своём месте подобно статуи.

— Я здесь, соколик, — сказала она.

— Гражданка Скоробогатова, — пристав подошёл к ней и раскрыл папку. — Вы должны государству пятьдесят тысяч рублей. Неуплата налогов за три года плюс пеня. Ваш участок на даче был продан, а налог уплачен не был. Вам надлежит...

— Я помню, — спокойно сказала бабушка. — Это когда дедушка болел, я забыла. Потом дачу продали и я думала, что всё само собой рассосётся.

— Не рассосалось, — сказал пристав. — Вы арестованы.

В зале повисла тишина. Абсолютная, полная, такая, что было слышно, как где-то за стеной гудит лампа дневного света.

— Бабушка?! — Игорь вскочил, опрокинув стул. — Как арестованы? За что?!

— За долги, внучек, — спокойно сказала бабушка. — C налогами шутить нельзя.

— Но ты же говорила, что никому не должна! — закричал Игорь.

— Я и не должна, — вздохнула бабушка. — Но у государства свои... — она задумалась, подбирая слово, — Правила. Им должны все.

Пристав достал наручники и надел на бабушкины запястья. Бабушка смотрела на наручники с любопытством, как на новый кухонный прибор, который принесла соседка.

— Ой, какие, — сказала она. — А у нас в прошлый раз другие были. Попроще.

— Бабушка, ты что, уже сидела? — спросил Игорь широко раскрывая глаза.

— А как же, — ответила бабушка. — В девяносто третьем за долги по кооперативу. Тогда быстро выпустили. Меньше чем через месяц. — Она посмотрела на пристава. — А сейчас надолго?

— По решению суда — шесть месяцев, — сказал пристав. — С учётом того, что вы пенсионерка, возможно, условно.

Бабушка кивнула, как будто речь шла о плановой госпитализации. Она повернулась к судье, которая сидела с открытым ртом и забыла, что она судья.

— Извините, дочка, — сказала бабушка. — Я быстро. Там на полгода всего, может, раньше выпустят. — Она посмотрела на Игоря. — Внучек, ты тут без меня не пропадай. Ключи от квартиры под ковриком. Щи в холодильнике, на нижней полке. А руль дедушкин на балконе лежит. Не потеряй.

— Бабушка! — заорал Игорь, но бабушку уже уводили.

Она шла словно королева, которую ведут на казнь, а она знает, что казни не будет. Все смотрели на неё, провожая взглядом. Дверь за ней захлопнулась. В зале стало тихо. Судья посмотрела на закрытую дверь, потом на бумаги перед ней, а потом перевела взгляд на Игоря.

— Продолжим, — сказала она, но голос её дрогнул. — Итак, суд постановляет...

Зазвонил телефон. В тишине зала звонок прозвучал словно выстрел. Судья посмотрела на экран и лицо её тут же изменилось. Из усталого и немного растерянного, оно моментально превратилось в испуганное и судья побледнела.

— Извините, — сказала она, поднимаясь. — Мне звонят.

Она смотрела на экран, и в её глазах Игорь увидел то, что видел в зеркале каждое утро последние два года. Это был страх, смешанный с беспомощностью. В них читалось отчаяние человека, который должен...

— Да, брала ипотеку, — сказала она, ни к кому не обращаясь. — Как просрочка? Откуда?

В зале снова стало тихо. Банкиры переглянулись. Петрович опустил глаза. Амбалы приникли и теперь казались просто тремя усталыми мужиками в дешёвых костюмах.

— Я сейчас, — сказала судья. — Одну минуту.

Она вышла из зала, и дверь за ней закрылась. Игорь сидел и смотрел на закрытую дверь. Он думал о том, что сегодня он пришёл в суд, чтобы его признали банкротом, а вместо этого увидел, как уводят его бабушку. Судья, которая должна вершить правосудие, сама оказалась должна. Банкиры в дорогих костюмах тоже кому-то должны. Может быть, этим же банкам или государству. Все должны!

— Елена, — сказал он тихо. — А можно, чтобы судья тоже признала себя банкротом? Прямо сейчас?

Елена посмотрела на него с недоумением. В её глазах читалось что-то, похожее на усталую усмешку.

— Нельзя, — сказала она. — Судья не может судить саму себя. Это называется конфликт интересов.

— А кто может?

— Никто, — сказала Елена. — Судью может судить только другой судья, а того судью третий и так до бесконечности пока все судьи не станут банкротами.

— И что тогда? — спросил Игорь.

— Тогда наступит справедливость, — сказала Елена. — Или не наступит. Не знаю, отстань! Я же финансовый управляющий, а не философ.

Дверь открылась и судья вернулась на своё место. Она взяла себя в руки, посмотрела на бумаги и подняла глаза на Игоря.

— Продолжим, — сказала она. — Суд постановляет признать гражданина Скоробогатова Игоря Петровича банкротом. Долги списать. Процедуру завершить. — Она поставила подпись, глядя прямо перед собой. — Заседание закрыто.

Она встала и вышла, не глядя ни на кого. Игорь смотрел ей вслед и думал о том, что она сейчас пойдёт в свой кабинет, закроет дверь и заплачет. Или позвонит в банк и скажет, что придёт завтра и ей нужно немного времени. Банк скажет, что времени нет и пора платить. Что они тоже люди и у них есть планы и начальство. Они тоже кому-то должны.

— Свободен, — сказал Колян, хлопнув Игоря по плечу. — Ты слышал? Банкрот! Долгов нет! Свобода!

Игорь посмотрел на Коляна, перевёл взгляд на пустое место, где только что сидела бабушка, а потом уставился на дверь, за которой только что скрылась судья.

— Свободен, — повторил он. — Только бабушка в тюрьме за долги.

— Но это не твои долги, — сказал Колян. — Она сама виновата.

— Она виновата, — сказал Игорь. — А я теперь банкрот и могу начать новую жизнь с нуля без долгов.

Он встал и взял со стула свою папку, в которой лежали старые, измятые документы с печатями и подписями.

— Пойдём, — сказал он Елене. — Надо бабушку выручать из тюряги!

— Её долги, — напомнила Елена. — Не твои.

— Она моя бабушка, — сказал Игорь. — Это святое!

Игорь вышел из зала суда. Солнце ударило в глаза ярким светом. Он посмотрел на небо, колонны, герб над входом и подумал о том, что сегодня он стал банкротом и перестал быть должником. Но почему-то ему было не легче от этого.

Сегодня он понял одну простую вещь, что в нашем мире все должны всем. Даже те люди, кто судит тех, кто должен. И единственный способ перестать быть должником — это не просто отдать долги, а перестать быть частью системы, где все друг другу должны. Для этого нужно разорвать шаблон окончательно и бесповоротно.

— Елена, — сказал он. — А можно банкротство отменить?

— Зачем? — удивилась Елена.

— Чтобы снова всем всё задолжать, — сказал Игорь. — Теперь я готов бороться!

Елена посмотрела на него как на сумасшедшего. Колян открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал.

— Ты чего, Игорёк? — спросил Колян. — Сдурел? Ты только что все долги списал!

— Списать легко, — сказал Игорь. — Жить трудно. Я теперь человек свободный от долгов и должен сам решать, что делать. Нужно вытаскивать бабушку из тюрьмы вытаскивать, даже если для этого придётся снова влезть в долги.

Он посмотрел на здание суда, где за окнами на верхних этажах горел свет. Там сидела судья, у которой просрочка по ипотеке. Рядом с ней сидели приставы, у которых тоже есть кредиты.

— В этой стране, — сказал Игорь, — банкротство не выход, а пересадка из одной клетки в другую. Чтобы обрести свободу, нужно разорвать шаблон. — Он улыбнулся. — А я знаю что нужно делать!

Игорь посмотрел на Коляна и Елену, а потом на небо.

— Бабушка, — сказал он, — ты у меня скоро выйдешь. Я тебя вытащу. Обещаю!

— А как же работа? — спросил Колян.

— Работа будет, — сказал Игорь. — Я теперь банкрот и мне прямая дорога в финансовые консультанты. Кто лучше меня знает, как не надо обращаться с деньгами?

Он поправил лямки сумки и пошёл в сторону автобусной остановки. За ним пошли Елена и Колян, то и дело переглядываясь. Солнце садилось за здание суда. Последние лучи золотили колонны, делая их похожими на что-то древнее и величественное. Банкротство — это не конец жизни, а начало новой истории...

Залог

Игорь проснулся в своей комнате и сразу обратил внимание, что шторы раздвинуты. Он раздвинул их вчера, впервые за два года. Утреннее солнце лезло в глаза и это было непривычно. Телефон на тумбочке молчал. Нонсенс! Игорь протянул руку, привычно ожидая увидеть десяток пропущенных звонков и сообщения с угрозами, но экран был чист. Ни одного звонка или сообщения. Он смотрел на телефон и не понимал, плакать ему или смеяться.

Он быстро собрался и пошёл на улицу прогуляться. Вот он идёт мимо банка, где когда-то брал свой первый кредит. Вывеска: «Кредиты для всех». Игорь останавливается, смотрит на неё и улыбается в первый раз за долгое время. Он заходит в то самое кафе, где пил бесплатный чай и видит ту же самую официантку. Она его сразу же узнает:

— О, вы снова за бесплатным чаем? — спрашивает она с лёгким удивлением в голосе. — Может, лучше кофе?

Игорь достаёт из кармана триста рублей, которые он хранил до последнего.

— Кофе, — говорит он. — Сегодня я могу себе позволить.

Тут же официантка приносит и ставит перед ним чашку с настоящим кофе из кофемашины. Игорь делает глоток и чувствует, как тепло разливается по телу.

— Банкрот? — спрашивает официантка, вытирая стойку.

— Угу, — кивает Игорь.

— Поздравляю! — улыбнулась она в ответ. — Мой брат тоже хочет. Долгов набрал... Думает, может банкротство поможет.

— Передай ему, — говорит Игорь, глядя в чашку, — что оно того не стоит.

— Чего? — не понимает официантка.

— Свободу, — говорит Игорь. — Её не купишь банкротством. Она или есть, или нет. У меня, например, её теперь нет.

Официантка смотрит на него с недоумением, пожимая плечами и уходит к другим столикам. В кафе заходит Елена в том же строгом костюме, только вид у неё более спокойный и расслабленный.

— Елена Викторовна, — Игорь встаёт, протягивает руку. — Спасибо вам. Вы меня спасли!

— Не за что, — она пожимает его руку и садится напротив. — Это моя работа.

Она делает заказ и молча ждёт, пока официантка принесёт ей чай.

— Как у вас дела? — спрашивает Игорь, чтобы заполнить неловкую паузу.

— Я тоже подала на банкротство, — отвечает Елена.

Игорь поперхнулся кофе.

— Правда? — Он посмотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. — И как?

— Приняли, — ответила она просто. — Теперь я официальная банкрот и финансовый управляющий в одном лице. — Она разводит руками. — Абсурд, да?

— А кто будет вести ваши дела?

— Коллега, — отвечает понуро Елена. — Тоже банкрот. Мы теперь все банкроты. Цех взаимопомощи. Ты мне помогаешь, я тебе.

Они вместе смеются над абсурдом ситуации и тем, что другого выхода нет, кроме как смеяться. Дверь кафе открывается и влетает Колян с улыбкой до ушей.

— Игорёк! — орёт он на всё кафе. — Я тоже подал! Приняли! Свобода!

Он плюхается за столик и отодвигает Елену, которая не успевает увернуться.

— Колян, красава! — Игорь хлопает его по плечу. — А на что живёшь теперь?

— А я на бирже играю! — Колян достаёт телефон, показывает какие-то графики. — Вон, смотри, акции, облигации, фьючерсы.

— На какие деньги? — спрашивает Игорь, чувствуя, как внутри закрадывается нехорошее предчувствие.

— Взял микрозайм, — говорит Колян. — Десять тысяч. Кручу-верчу.

Игорь смотрит на Коляна, его счастливое лицо и горящие глаза. Он снова чувствует, как где-то в районе желудка начинает нарастать знакомая, уже забытая тяжесть.

— Колян, — говорит он медленно. — Ты опять в долги?

— А что? — Колян не смущаясь. — Раз умею банкротиться, могу снова рискнуть. Если проиграл, то обнулился, а если выиграл, то в шоколаде. Беспроигрышная стратегия!

— Колян, — вмешивается Елена и голос её звучит жёстко, — Это называется «финансовое мошенничество». За это сажают!

— А меня не поймают, — отмахивается Колян. — Я же не идиот!

Он не успел договорить как дверь кафе открывается и входят те самые амбалы, что были в офисе у Петровича и заставляли Игоря писать расписку. Они шли по залу с лицами не предвещающими ничего хорошего.

— Колян, — сказал амбал, подходя к столику. — Привет. Ты должен нам десять тысяч!

Колян, который секунду назад сиял, тут же побледнел.

— Ребята, — залепетал он, — Я банкрот! Мне пофиг! Долги списали!

— А нам пофиг на твоё банкротство, — спокойно сказал амбал. — Ты нам лично должен. Расписка есть. — Он достал из кармана сложенный листок, развернул и показал. — Подпись твоя. Число. Сумма. Печать. Пошли поговорим.

— Но я же банкрот! — заорал Колян, вскакивая. — Это незаконно!

— А нам без разницы, — сказал амбал. — Ты нам должен и мы своё возьмём! Пошли.

Они взяли Коляна под руки, подняли со стула и повели к выходу. Колян упирался, оглядываясь на Игоря и крича что-то про права человека. Амбалы не слушали, а просто вывели его на улицу. Дверь захлопнулась.

Игорь сидел, смотрел на закрытую дверь и думал о том, что банкротство — это не выход. Долги бывают разные. Бывают банковские, которые списываются, а бывают человеческие, которые не списываются никогда. Потому что если ты кому-то должен лично, то банкротство не поможет.

— Колян дурак, — сказала Елена. — Но он хотя бы честный дурак.

Игорь хотел ответить, но не успел. Потому что дверь кафе открылась снова и на пороге стояла бабушка а своём цветастом платке, с палочкой и авоськой. Только теперь в авоське была большая папка, перетянутая бечёвкой, с надписью «Дело №...» Выглядела она так, будто вернулась не из тюрьмы, а из санатория.

— Внучек! — закричала она на всё кафе. — Я вернулась!

Игорь вскочил так резко, что стул опрокинулся. Он подбежал к бабушке и обнял её.

— Бабушка! — он едва сдерживал слезы. — Тебя выпустили?

— А то! — бабушка отстранилась, поправляя платок. — Вышла под залог. — она оглядела кафе, кивнула Елене и улыбнулась официантке. — Знаешь, что я поняла пока сидела, внучек?

— Что? — спросил Игорь, усаживая бабушку на стул.

— В тюрьме сидят сплошь должники, — ответила бабушка присаживаясь. — Кто алименты не платит, а кто кредиты. Я там со всеми перезнакомилась! — она хлопнула папкой по столу. — У меня теперь пятьдесят новых друзей и у всех есть одна проблема.

— Долги, — догадался Игорь.

— Именно! — просияла бабушка. — У меня есть идея, внучек!

Фирма

— Бабушка, — выкрикнул Игорь, — какая идея?

— Открыть фирму помощи должникам! — бабушка развернула папку и достала оттуда бумаги. — Только не как у тех юристов мошенников, а по-честному. Консультации. Помощь в банкротстве. Сопровождение в судах. Я теперь все процедуры эти знаю, как свои пять пальцев.

Не веря своим ушам, Игорь подошёл к ней ближе.

— Ты хочешь открыть бизнес на должниках?

— А что? — бабушка посмотрела на него с вызовом. — Меня зеки научили. Рынок огромный! Золотая жила, внучек!

Она была права и Игорь знал, что она права. В этой стране все должны всем. Рынок должников — это не просто рынок, а целая экономика. Если бы долги можно было продавать, как нефть, Россия давно была бы самой богатой страной в мире.

Елена подняла голову и посмотрела на бабушку с уважением.

— Зинаида Петровна, — сказала она, — Возьмёте меня партнёром?

Бабушка оглядела её с ног до головы.

— А ты кто такая?

— Финансистка, — сказала Елена. — Тоже банкрот.

— О, — обрадовалась бабушка. — Свои! Пошли, обсудим.

Она встала, взяла папку, палочку, авоську и направилась к выходу. Елена пошла за ней.

— Бабушка! — крикнул Игорь. — А как же я?

Бабушка обернулась на пороге.

— А ты, внучек, пока отдыхай. Ты своё уже обанкротил, а мы тут делом займёмся. — она улыбнулась. — Как понадобишься, мы тебя позовём!

Дверь закрылась. Бабушка и Елена ушли, оставив Игоря одного за столиком. Он вдруг почувствовал пустоту, которая начинала давить на него, взял кофе в руку и сделал глоток остывшего кофе.

К столику подсел Петрович. Игорь даже не заметил, когда он вошёл. Он был в том же дешёвом костюме, с мешками под глазами, но без привычного напряжения на лице.

— Ну что, должник, — сказал Петрович, устраиваясь на стуле поудобнее, — Свободен теперь?

— Угу, — ответил Игорь. — А ты?

— Я тоже подал, — сказал Петрович. — Надоело быть коллектором и решил сам банкротом стать. Легче живется, когда никому не звонишь и ничего не требуешь!

— И как? — спросил Игорь. - Обанкротили?

— Жду решения, — Петрович пожал плечами. — На душе уже спокойно. — он помолчал. — Первый раз за двадцать лет отдыхаю. Знаешь, какое это восхитительное чувство?

— Какое?

— Как будто с тебя гирю сняли сто пудовую. — он посмотрел на Игоря. — Слушай, а не хочешь поработать?

— Кем? — спросил Игорь, чувствуя какой-то подовох.

— В агентстве у твоей бабушки, — сказал Петрович. — Им нужны люди. Ты же сам через это прошёл. Будешь консультировать должников.

— А платить будут? — спросил Игорь, но вопрос прозвучал смешно.

— Ну, — Петрович замялся, — когда появится прибыль, то почему бы и нет. А пока придётся работать на голом энтузиазме. Это нормально для развивающегося бизнеса.

— То есть я снова буду работать забесплатно? — усмехнулся Игорь. — Как в старые добрые времена?

— Ну, не бесплатно, — возразил Петрович. — За идею светлого будущего без долгов.

Игорь посмотрел в окно на столб, где когда-то висело объявление о работе курьером. Теперь на его месте висело другое объявление, написанное от руки, приклеенное скотчем. Игорь прищурился, разбирая буквы: «Требуются сотрудники в агентство помощи должникам. Опыт банкротства приветствуется. Оплата после банкротства компании».

Он посмотрел на это объявление и вдруг почувствовал, как где-то внутри, где ещё недавно была пустота, начинает зарождаться что-то новое. И даже не надежда, вера или уверенность в себе, а что-то совершенно другое. Это понимание того, что круг замкнулся и Игорь уже не внутри, а над ним. Он прошёл его насквозь, вылез с другой стороны и теперь знает, как нащупать твёрдую почву под ногами.

— Знаете, — сказал он, глядя в окно — Я разорвал шаблон, стал банкротом и получил свободу. Теперь, я никому ничего не должен. — он помолчал, собираясь с мыслями. — И теперь я буду работать на тех, кто должен, чтобы они тоже стали свободны.

Петрович посмотрел на него, задумавшись. Игорь допил остывший кофе, встал и протянул Петровичу руку.

— Ладно, — добавил он. — Пойду-ка я к бабушке в агентство помогать должников спасать.

— А если не получится? — спросил Петрович, пожимая его руку.

— Получится, — сказал Игорь. — Если должники на что-то решились, то доведут до конца. — Он посмотрел Петровичу в глаза. — Как и все, кто устал быть должником и решил стать свободным человеком.

Он вышел из кафе и его встретило приятное осеннее солнце. Люди шли по своим делам. Игорь смотрел на них и думал, что кто из них возможно тоже должен. Долги не видно. Их можно только чувствовать или не чувствовать, если ты свободен.

Бабуля

Маленький кабинет. В углу стоит фикус в горшке. На стене висит портрет дедушки на велосипеде. На двери криво приколочена табличка, сделанная на скорую руку из картона:

«Агентство Зинаиды Петровны. Помощь должникам. Дорого. Но всегда можно договориться».

Бабушка сидит за столом. На ней новые очки, папка с бумагами в руках, ручка и чашка чая на столе. Перед ней сидит женщина в строгом костюме с усталым лицом. Та самая судья из зала заседания по банкротству её внука.

— Зинаида Петровна, — говорит судья, и в её голосе нет той уверенности, которая была тогда в зале суда. — Вы меня помните?

Бабушка смотрит на неё поверх очков, как смотрят на пациента, которому предстоит сложная операция.

— Помню, красавица! Как ипотека?

Судья тяжело вздыхает.

— Просрочка уже три месяца, — жалуется она. — Банк подал в суд. Причём, в мой же. Коллеги будут рассматривать. Представляете, как это? Судья, у которой отбирают квартиру за долги, а судят её те, с кем она завтра будет сидеть в совещательной комнате!

— Представляю, — кивает бабушка. — С кем я только не сидела в тюрьме.

Судья смотрит на бабушку с ужасом.

— Помогите! Я больше так не могу. Мне нужно списать долги, чтобы стать свободной.

Бабушка широко улыбается.

— Это поправимо, доченька!

Она открывает папку, достаёт бланк заявления о банкротстве и кладёт перед судьёй.

— Пиши! Имя, фамилию, сумму долга. Будем думать, как тебя из судей в люди выводить.

Судья берёт ручку дрожащей рукой и начинает аккуратно писать, как привыкла за долгие годы работы. Бабушка смотрит на неё и думает о том, что всё не зря. Долги, кредиты, банкротства, тюрьмы — это просто испытания, после которых ждёт свобода.

— Главное не бояться! — говорит бабушка. — Это болезнь и если её лечить, то она проходит. Так что будем лечить всех в порядке очереди.

Судья поднимает глаза полные слез, но не отчаяния, а надежды.

— А вылечите?

— Вылечим, — твёрдо отвечает бабушка. — У нас теперь целая команда. Должники. Коллекторы. Судьи. Всех вылечим.

Она смотрит в окно на город. За окном люди, которые должны, и люди, которые должны им. Есть банки, которые должны вкладчикам, и вкладчики, которые должны банкам. Есть государство, которое должно всем, и все, которые должны государству. Замкнутый круг, из которого, кажется, нет выхода.

Но бабушка-то знает, что выход есть. Нужно просто перестать быть частью системы и разорвать шаблон. Бабушка берет с подоконника велосипедный руль, проводит пальцем по надписи: «Зина, я тебя люблю. Петрович» и улыбается.

— Петрович, — говорит она тихо, — был ли ты по-настоящему счастлив со мной?

Перед глазами бабули поплыло, появился молодой человек, который аккуратно чмокнул её в щёку. Бабуля вздрогнула.

— Ну и приснится же такое, — подумала она и посмотрела на свой талончик. — Ещё десять человек…

***

Банкротство — это не конец, а начало новой жизни в которой человек должен идти по жизни так, чтобы не свернуть с пути истинного. Автор не несёт ответственности за желание объявить себя банкротом после прочтения. Особенно, если у читателя есть бабушка. Бабушки — это наше всё! Если они начнут заниматься банкротством, то экономика рухнет. Но это не точно...

2
Бизнес и финансы
1,13 млн интересуются