Назидательные и остроумные истории о ловких проделках Абу Зейда открывали богатейшие возможности для иллюстрирования.
В арабской средневековой литературе широко известно имя прозаика и поэта Абу Мухаммеда аль-Касима аль-Харири (1054–1122 гг.). Он автор знаменитых «макам», которые ещё при его жизни пользовались большим успехом. Этот литературный жанр, включающий короткие новеллы, привлекал читателей стремительностью разворачивающихся событий, назидательностью поучений и юмором. Само слово «макама» обозначает «собрание людей», его переводят и как «беседа в собрании». Рассказ в ней, как правило, ведётся от одного лица. В своих «макамах» аль-Харири возложил эту функцию на купца, повествующего об Абу Зейде ас-Серуджи. Он – «средневековый прототип Ходжи Насреддина».
Будучи образованным, знающим мусульманское право, риторику, поэзию, философию, Абу Зейд избрал «нищенство своим ремеслом, а красноречие – оружием». Он слыл искусным оратором, был прекрасным «актёром», что давало ему возможность перевоплощаться и быть убедительным в любой роли, какую бы ни играл: проповедника, адвоката, поэта, певца на пиршествах. Хорошо разбирающийся в психологии людей, он получил известность ловкого обманщика. В его искусно расставленные сети попадало немало доверчивых лиц, за счёт которых он обогащался. Самого писателя аль-Харири заинтересовала эта незаурядная личность. Абу Зейд своими речами когда-то ввёл в заблуждение и его самого.
Назидательные и остроумные истории о ловких проделках Абу Зейда открывали богатейшие возможности для иллюстрирования. Общепринято считать, что лучшие миниатюры к «макамам» аль-Харири принадлежат представителю Багдадской школы – художнику Яхье ибн Махмуду аль-Васити. В тот период времени в оформлении рукописей обычно принимали участие каллиграфы, миниатюристы, позолотчики и другие мастера. Иногда в иллюстрировании принимало участие несколько художников. Примечательно, что эта рукопись полностью принадлежит только ему. Скрупулёзно переписывая рукопись чётким, красивым почерком, художник дополнил её многочисленными миниатюрами, раскрывающими содержание текста. В большей степени, нежели другие художники, Яхья аль-Васити показывает реальную ситуацию в отображённой сцене, убедительно и точно передаёт взаимоотношения действующих лиц. Художник мастерски изображает особенности окружающей среды. Тщательно прорисованы архитектурные сооружения: минареты, мечети, городские и сельские постройки, интерьеры парадных залов и отдельных помещений, базарные площади. Трогательно, с большой любовью отображаются пейзажные мотивы: заросли сада или безбрежная гладь моря («В саду Багдада», «Корабли, бороздящие Персидский залив»). В их трактовке отчётливо проявляются романтический склад мышления художника, поэтичность его языка. Просты и бесхитростны на первый взгляд композиции миниатюр «Празднование окончания Рамадана», «Проповедь Абу Зейда в иракском городе Рое». Каждая миниатюра отражает кульминационный момент, передающий суть повествования.
Яхью аль-Васити по праву называют не только ярким мастером жанровых сцен, но и одним из самых интересных и смелых колористов. Остроту красочного видения художника демонстрируют изысканные переливы красок одежд сидящих в мечети женщин («Проповедь в мечети»). Тонко подобранная палитра чистых, «незамутнённых» красок звучит на кремовом фоне бумаги в миниатюре «Караван верблюдов». Многочисленное стадо верблюдов передано в одной плоскости листа; величавые пустынные животные стоят вплотную, одно за другим. Кстати, в этой миниатюре, отражающей натурные наблюдения художника, погонщица верблюдов облачена в одежду, близкую к туркменской.
Абу Зейд путешествует по разным городам. В поисках встречи с ним путешествует и аль-Харири, жизнь которого «подобна перелётной птице». Всего в «макамах» аль-Харири содержится пятьдесят новелл. За небольшим исключением в их названиях отображается география путешествий по Ираку, Сирии, Египту, северному Хорасану. В зависимости от места действия «макамы» именуются: багдадская, дамасская, тифлисская, васитская, ширазская и так далее. Тридцать восьмая «макама» получила название мервская. Именно в ней аль-Харири признаётся в своей любви к «полезным изречениям» и «поучительным историям». Он называет причину, по которой «преследует» Абу Зейда: «Меня манил красноречья свет и привлекала тонкость его бесед, ради них часто родину я покидал, а тяготы путешествия сладостными считал».
В Мерве гадание по полёту птиц предсказало купцу долгожданную встречу. К его радости, встреча состоялась в доме правителя – вали (или вели, что, по сути, одно и то же – наместник). И вновь речь Абу Зейда, изобиловавшая мудрыми изречениями, вызвала восхищение аль-Харири. Он вещал: «жадный любви не дождётся, скупому купить себе славу не удаётся»; «поистине благороден лишь тот, у кого из рук поток золота течёт, от кого ты ни разу не услышишь отказа». Вали растрогала «небывалая сила» красноречья, и он щедро наделил Абу Зейда дарами, так и не получив ответа на вопрос: откуда тот родом? Купец устремился за ним. Состоялся короткий разговор. Абу Зейд с гордостью признался: «Мне успех подарили не предков достоинства, а учёность моя и моё красноречие».
В миниатюре к «Мервской макаме» художник добивается реальности происходящего. Абу Зейд, как всегда, в центре внимания. Вали и его гости заворожённо внимают красноречивым речам Абу Зейда. От художника не ускользают выражения их лиц, принятые позы, жесты, положение рук. Они настолько выразительны, что сразу привлекают внимание зрителей. Создаётся впечатление, что персонажи миниатюры живут своей жизнью и не чувствуют, что за ними наблюдают. Большое внимание художник уделяет изображению одежд, головных уборов. Складки на халатах, точно передающие положение сидящих фигур, их развороты уподоблены орнаменту. Персонажи словно включаются в узорочье ковра, изысканного по линейным и цветовым ритмам.
Иллюстрации к «макамам» аль-Харири находятся в Институте востоковедения РАН (Россия, город Санкт-Петербург). Рукопись собственноручно датирована художником 1237 годом – 634 годом хиджры. Миниатюра «Абу Зейд у правителя Мерва» хранит связь со страницей из истории средневекового Туркменистана. В 1118 году Султан Санджар провозгласил Мерв столицей могущественного государства Туркмен-Сельджуков и проживал в нём до конца своей жизни. Не случайно город называли Шахиджан, что с персидского означает «душа царя». Вплоть до 1221 года, когда город подвергся жестокому нападению монголов под предводительством сына Чингисхана Толуйхана, он был одним из крупнейших городов на Великом Шёлковом пути, важным культурным центром Среднего Востока. Мерв во времена правления династии Аббасидов фактически играл роль второй столицы Халифата наряду с Багдадом. Географ Якут ибн Абдуллах аль-Хамави восхищённо писал о сосредоточении в нём большого числа учёных и «всякого рода знаменитых и важных людей». Зодчие Мерва были широко известны за его пределами. Город заслуженно славился математиками, астрономами, философами, поэтами. С многочисленными «китабхане» были связаны художники. Один из них – миниатюрист Яхья аль-Васити. Он любовался красотами мечетей, мавзолеев Султана Санджара, Мухаммеда ибн Зейда. Прогуливаясь по улицам Мерва, делал зарисовки различных бытовых сцен. Его память вбирала в себя точные и острые наблюдения за горожанами, которые он впоследствии использовал в своём творчестве.
Мир, воссозданный художником в миниатюрах к «макамам» аль-Харири, богат и разнообразен. Отображённые арабским иллюстратором жанровые сцены – своеобразная «энциклопедия» нравов и обычаев народов Ближнего и Среднего Востока. Трактовка разнообразных жанровых мотивов, выразительность поз, жестов персонажей, само художественное решение восточных миниатюр, их цветовой и линейный ритм – школа мастерства для современных туркменских художников. Изучение особенностей восточной миниатюры, её декоративности, орнаментальности, плоскостности представляется важным и значительным в плане изучения её традиций и обогащения изобразительно-выразительными средствами. Восточные каллиграфы Средневековья разработали на основе арабской письменности прекрасные образцы разнообразных почерков. Сами восточные рукописи на своих страницах содержат богатство орнаментальных форм и могут служить образцом при оформлении поэтических сборников, книг исторической тематики. С древнейших времён арабы гордились искусством построения речи, красотой и изяществом слога. Любителей восточной «словесности», без сомнения, порадует чтение самих «макам» аль-Харири, искрящихся юмором, полных мудрого смысла. И как говорят на Востоке: «Пока ты в силах, то схвати нить мудрости и не расходуй себе в убыток драгоценную жизнь».
Людмила ТРУХАЧЁВА,
кандидат искусствоведения