Волжский священник рассказал про дедушкин гараж

Это для меня не гараж. Это — пещера Али-Бабы, только Али-Баба не знал системы, а у моего дедушки система была. Дедушкина система — это такая наука, которую не объяснишь, но она работает. Если что-то лежит без хозяина, значит, оно временно без хозяина. А постоянный хозяин — он. Пока не докажешь обратного.

Три этажа. Вы, наверное, подумали: пентхаус? Трехуровневый люкс с видом на Волгу? Нет. Три этажа, только спускаешься вниз, настоящий бункер. А внизу сыро, и пахнет там картошкой, закрутками, старым войлоком и вечностью. Идеальный климат для хранения того, что «когда-нибудь пригодится».

Чего там только нет. Я как-то попробовал навести порядок. Вы знаете, что такое навести порядок в гараже советского человека? Это значит пересмотреть концепцию мироздания.

Я нашел дверь. Обычную дверь. Для Жигулей. Спросите: зачем в гараже эта дверь? А вот есть. Запасная. Вдруг нашу машину кто-то стукнет в дверь? Так у нас еще есть. Запасная, понимаете? Не надо ехать в магазин, не надо выбирать. Она лежит. Ждет своего звездного часа. Ждет уже сорок лет. Она уже не помнит, к какой модели относится, но она на месте.

Кондиционер. Старый, советский, «БК». Такой, который весит как «Запорожец». Он не работал уже при дедушке. Но он есть. Сейчас, если начнется ледниковый период, я буду единственным человеком в Волжском, кто сможет организовать в своей землянке кондиционирование.

Отвертки. Сотни три. Я их считал. Но это непросто, потому что они лежат не в ящике, а везде. Я собирал их в ведра. Три ведра отверток. Я понимаю, когда у мужика есть одна хорошая крестовая и одна плоская. Но три ведра! Там есть такие, которые гнутые, которые переваренные, которые просто кусок металла с ручкой от зубной щетки. Дедушка брал не качеством, дедушка брал количеством. Потому что отвертка — это не инструмент. Это — боеприпас. Если кончится краска, можно открыть банку отверткой. Если сломается замок — подковырнуть отверткой. Если придет сосед попросить отвертку — у тебя их три ведра. Ты — король отверток. Никто не останется без отвертки.

Транзисторы. Маленькие такие, черные, с тремя ножками. Пачками. Дедушка, видимо, в восьмидесятых готовился к мировой войне, при которой вся электроника выйдет из строя, и только он, с этими транзисторами, сможет починить радиоприемник в бункере. Я их не выкидываю. Я их пересыпаю, как крупу. Вдруг где-то в мире сейчас перестали выпускать транзисторы КТ315? А у меня есть. Импортозамещение в действии.

А зимняя резина. Там можно переобуть целый батальон Жигулей. Там есть шипы, которые уже не шипы, а просто железки, которые просят пощады. Там есть камеры, которые заклеены так, что они стали толще самой покрышки. На этой резине можно доехать хоть до Берлина. И обратно, конечно.

Теперь дедушки нет. А гараж есть. И я прихожу туда, открываю этот трехэтажный мавзолей хозяйственности, сажусь на старый бобинный магнитофон «Комета», на котором сверху лежит стеганая телогрейка, смотрю на эти горы добра и понимаю: я ничего не выкину. Потому что выкинуть дверь от Жигулей — это предать память. Выкинуть транзисторы — это значит признать, что он зря берег.

Я просто беру в руки ведро номер два, перебираю отвертки, нахожу одну, ржавую, с обломанным жалом, и думаю: «Ну зачем, дед? Зачем тебе эта?» И слышу в ответ тишину. Такую сырую, гаражную тишину, которая мне говорит: «Внучок, ты не понимаешь. Эта отвертка — для души. А еще он этой отверткой резал сырую картошку дольками ... Для чего? Он говорил «Внучок, бабуля не почувствует запах вина, если закусить сырой картошкой, в ней же крахмал!»

Вот так я живу. С гаражом. С трехэтажным памятником любви, запасливости и абсолютной, несокрушимой уверенности в том, что моя машина без двери от Жигулей не останется.

Читайте также и другие бурчалки отца Евгения на нашем сайте.