Капитан сидел за своим столом в той же позе, в которой Джулиан оставил его утром. Или, может быть, вчера. По лицу Арнфельда невозможно было определить, спал ли он хоть минуту за последние сутки. Глаза красноватые, щетина гуще, но взгляд по-прежнему холодный, спокойный, как у человека, который устал настолько, что усталость стала его обычным состоянием.
Джулиан влетел в кабинет, не стучась, и с размаху выложил письмо на стол.
— Читайте, — выдохнул он. — Срочно. Сегодня вечером...
Арнфельд поднял бровь, взял пергамент, развернул. Читал он медленно, внимательно, водя пальцем по строкам. Джулиан переминался с ноги на ногу, чувствуя, как каждая секунда длится вечность.
Наконец капитан поднял голову.
— Это всё? — спросил он голосом, в котором не было ни удивления, ни тревоги. Только усталое спокойствие.
Джулиан опешил. Он ожидал чего угодно — крика, немедленных действий, приказов, но только не этого равнодушия.
— Как это всё?! — вырвалось у него. — Там же написано! Сегодня вечером! Керст, Варен, Мон — они что-то затевают! Половину гарнизона оттянут к старой часовне! А дьякона убили!
— Дьякона убили, говоришь? — Арнфельд даже бровью не повёл.
— Да! Полчаса назад! В соборе! Кто-то выкрал книгу из скриптория, дьякон пытался помешать...
— Ты сам это видел? — перебил капитан.
Джулиан замялся.
— Ну... я слышал. В таверне все говорили. Человек вбежал и закричал...
— Вот-вот, — Арнфельд откинулся на спинку кресла. — Слышал. В таверне. Значит, своими глазами не видел.
— Но это правда! — Джулиан чувствовал, как внутри закипает отчаяние. — Там ещё... я видел, как дьякон ругался с каким-то типом у собора! Тот требовал оплату, угрожал! А потом дьякона убили!
— Угрожал, значит. Требовал оплату. — Арнфельд кивнул, словно соглашаясь, но в голосе не было ни капли тепла. — И кто этот тип? Ты его знаешь?
— Нет, но...
— Лицо запомнил? Можешь описать?
Джулиан открыл рот и закрыл. Капюшон, плащ, тень. Ни лица, ни имени.
— Не могу, — признался он.
— А в письме, — Арнфельд взял пергамент двумя пальцами, как что-то неприятное, — у нас есть инициалы. Кто такой К.? Кто такой В.? Почему ты решил, что К. — это Керст? Может, это Клаус, конюх? Или Катарина, прачка? А В.? Леди Висмут? Леди Виолончелька? — он усмехнулся, но усмешка была горькой. — А Ю. — это Юлиан? Или, может, Юрген, мясник с рынка?
— Но дьякона убили! — выкрикнул Джулиан. — Это же что-то значит!
— Значит, — спокойно согласился Арнфельд. — Значит, что кто-то, возможно, убил дьякона. Возможно, из-за книги. Возможно, из-за женщины. Возможно, из-за долгов. У нас нет ничего, кроме слухов и анонимного письма с инициалами, которые могут означать что угодно.
