ПАРАГРАФ 14
Через пятнадцать минут Джулиан уже был в замке. Кляча, загнанная до предела, хрипела и дрожала, когда он спрыгнул с неё у конюшни, даже не потрудившись как следует привязать. Он знал, что хочет сделать. Знал точно.
Первым делом — к Ингрид.
Кухня гудела: поварята носились с горшками, помощницы крошили овощи, в очагах ревел огонь. Сквозь эту суету Джулиан пробивался, как лосось против течения, пока наконец не увидел её.
Ингрид стояла у плиты, размешивая что-то в огромном котле, и вид у неё был такой, будто она вот-вот упадёт. Под глазами залегли тени, фартук покрывали свежие пятна, волосы выбились из-под платка. Увидев Джулиана, она нахмурилась, открыла рот, чтобы рявкнуть что-то привычное, но он схватил её за руку и потянул в кладовку.
— Джулиан, ты чего... — начала было она, но он зажал ей рот ладонью.
— Тихо. Вопрос жизни и смерти.
Джулиан прикрыл дверь, оглянулся — никого. Тогда он вытащил из-за пазухи письмо, развернул и показал Ингрид.
— Сегодня вечером, — зашептал он, сам не веря, что говорит это вслух. — Заговор. Они устроят что-то в замке. Половину гарнизона оттянут к старой часовне. Потом... я не знаю что, но будет плохо. Очень плохо.
Ингрид смотрела на пергамент, и лицо её бледнело с каждой секундой.
— Ты... ты уверен? — голос её дрогнул.
— Дьякона Юлиана убили. Полчаса назад. В соборе. Кто-то выкрал книгу из скриптория, а когда дьякон попытался помешать — нож в грудь воткнули.
Она перекривостилась.
— Боже всесильный...
— Я был там, — Джулиан сжал её пальцы. — Мне передали это письмо. Не спрашивай как, но оно настоящее. Здесь написано про «К.» и «В.» — Керст и Варен. И про человека из замка, который знает про гарнизон.
Ингрид перевела взгляд с письма на него. В глазах её плескался страх, но не за себя.
— А ты? — спросила она хрипло. — Ты-то куда лезешь? Ты же бард! Твоё дело — песни петь, а не в заговоры лезть!
— Меня уже втянули, — Джулиан криво усмехнулся. — По самые уши. И если я не помогу, то...
Он не договорил. Ингрид вдруг всхлипнула, схватила его заворот и притянула к себе. Поцелуй вышел отчаянным, из-за смеси страха, нежности и желания удержать, спрятать, не пустить туда, где опасно.
— Только не геройствуй, — прошептала она ему в губы. — Слышишь? Не лезь под мечи. Ты не воин.
— Я бард, — ответил он так же тихо. — Моё оружие хитрость и язык. И немного везения.
— Везения у тебя хоть отбавляй, — она провела ладонью по его щеке, задержалась на синяке, который всё ещё желтел под глазом. — Уже вон какой красивый. Ещё один такой — и тебя в люди не выпустят.
— Зато ты меня таким полюбила.
— Кто сказал, что полюбила? — она попыталась улыбнуться, но губы дрожали.
— Я сам знаю, — Джулиан прижал её к себе, чувствуя, как бьётся её сердце. — Ингрид... вечером, когда начнётся... найди место поглубже. В подвале, или в кладовых, или ещё где. Чтобы с тобой точно ничего не случилось.
— А сам? — Я отправляюсь спасать королевство, — он попытался придать голосу бравурные нотки, но вышло неубедительно. — И тебя в частности.
Ингрид сжала его руку так, что захрустели костяшки.
— Вернись, — сказала она. — Просто вернись.
Он кивнул, чмокнул её в лоб и выскочил из кладовки, прежде чем она успела сказать что-то ещё. В ушах стучало, в груди горело. Геройские силы — вот что это было. Или глупость. Или и то, и другое вместе.
— К Арнфельду! — бросил он себе под нос и припустил по коридорам.
