Смерть — штука несправедливая, но когда она забирает человека в 50, это ощущается особенно дико. Именно так случилось с Александром Хомиком.
Знаете его? Лицо из «Улиц разбитых фонарей», голос из «Пиратов Карибского моря» и кучи других блокбастеров, которые мы все пересмотрели. Он ушел в воскресенье, 23 марта. Пять дней врачи, кажется, делали невозможное, пытаясь переломить ситуацию, но организм после операции отказался бороться.
Новость ошеломила многих, но больнее всего пришлась Алексею Дмитруку, артисту Мариинки. Для него Хомик был не просто коллегой — он назвал его самым дорогим другом. «28 лет мы были на одной волне», — написал Дмитрук в своем блоге. Сцена, рыбалка, походы за грибами, крестины детей — такие вещи связывают крепче любых контрактов. Потеря, по его словам, невосполнимая. И это не громкая фраза, а констатация факта, когда теряешь человека, с которым делил полжизни.
Вот как это вышло. 17 марта Алексей принимал поздравления с юбилеем, и в этом круговороте был звонок от Саши. Но что-то в голосе друга показалось ему настолько тревожным, что он рванул к нему, не раздумывая. Дальше — скорая, операционный стол и этот чудовищный отсчет в пять дней, который ничем хорошим не закончился.
Дмитрук потом рассказывал в интервью «АиФ» подробности, от которых мороз по коже: оказалось, что организм Хомика давно подавал сигналы. Диагнозы один страшнее другого — некроз поджелудочной, перитонит... Вроде бы прооперировали, дали шанс, но сердце и почки сдались. Не выдержали.
Хомик ведь был человеком сложной, насыщенной судьбы. Коренной ленинградец, родился в начале зимы 75-го. После академии театрального искусства успел поработать и в петербургском Художественном театре, и в «Зазеркалье», и в театре-студии Крючковой, и в «Смешном Театрике». Но массовый зритель, конечно, запомнил его по ролям в сериалах нулевых: помимо «Ментов», был и «Ленинград 46», и «Тайны следствия», и много чего еще.
А еще у него был дар — голос. Тот самый инструмент, который мы слышим в «Малефисенте», «Новом Человеке-пауке» или «Людях в черном-3», не зная при этом в лицо человека, который говорит за кадром. Хомик был из тех мастеров дубляжа, которые создают магию узнаваемости.
Грустная ирония: совсем недавно, в феврале, не стало еще одного актера из той же обоймы — Сергея Рыбина. Тоже из «Улиц разбитых фонарей», тоже в возрасте, немного за 50. Тоже тяжелая болезнь. Как будто время выкосило целый пласт.
Остались только записи, роли, голос в старых фильмах — и крестники, которым теперь предстоит расти без него.