Здоро́во, мужики! И вам, наши замечательные дачницы, хранительницы домашнего уюта и огородных порядков, тоже мой горячий и пламенный привет! С вами снова Артём Кириллов и канал «Дачный переполох».
Знаете, дача — это ведь не только шашлыки по выходным, парник с огурцами да чай с малиновым вареньем на веранде. Дача — это дикая природа, которая начинается ровно за порогом вашего дома. А иногда эта дикая природа решает, что ваш дом — это отличное место, чтобы устроить там свою собственную, независимую республику. Причем такую республику, с которой не договоришься, и которой на ваши права собственности глубоко наплевать.
Сегодня я расскажу вам историю, от которой у многих, уверен, по спине пробежит холодок. Историю о том, как мы столкнулись с реальной, смертельной опасностью прямо у себя над головой. О том, как городские понты и советы из интернета разбиваются о суровую реальность, и как мне пришлось вспомнить молодость, облачиться в зимний тулуп в тридцатиградусную жару и пойти на штурм. Усаживайтесь поудобнее, заваривайте чайку, рассказ будет долгий, нервный, но со счастливым концом.
Глава 1. Гул над головой и ультиматум Таисии
Стоял конец июля. Макушка лета. Жара днем давила такая, что даже собаки прятались под сарай и отказывались лаять на прохожих. Мы с моей ненаглядной Таисией днем старались на улицу лишний раз не выходить, ковырялись в доме или сидели на крылечке в тени.
И вот стали мы замечать странную вещь. Сидишь на втором этаже, книжку читаешь, и слышишь — гудит. Причем гудит не как муха, и даже не как шмель. Звук такой низкий, утробный, тяжелый. Как будто где-то далеко работает старый советский трансформатор или летит тяжелый бомбардировщик. «У-у-у-у».
Таисия моя женщина чуткая, она первая тревогу забила.
— Тёмочка, — говорит, прислушиваясь к деревянному потолку. — У нас там кто-то живет. И этот кто-то мне очень не нравится. Звук какой-то злой.
Я отмахнулся поначалу.
— Да брось, Тая. Осы, наверное, под конек залезли. Жарко, вот они и суетятся. Завтра залезу, дихлофосом пшикну, и всё пройдет.
Ох, мужики, как же я тогда ошибался. Если бы я знал, с чем мне придется столкнуться, я бы этот дихлофос коробками закупал.
На следующий день я решил провести разведку. Взял стремянку, отодвинул люк на чердак. Сунул туда голову с фонариком. На чердаке у нас темно, пыльно, жара стоит под пятьдесят градусов — крыша из металлочерепицы раскаляется на солнце как сковородка.
Посветил я фонариком по углам, по стропилам. И тут луч выхватил ЕГО.
Прямо над головой, прилепленное к коньковому брусу, висело гнездо. Братцы, я в жизни такого не видел. Мы все привыкли к осиным гнездам — ну, с кулак, ну, с два кулака размером. А эта дура была размером с хорошее, десятилитровое оцинкованное ведро! Серое, бумажное, фактурное, как будто из папье-маше слепленное. И по нему ползали ОНИ.
Шершни. Огромные, по четыре-пять сантиметров в длину. Желто-коричневые, с мощными челюстями и глазами, которые, казалось, смотрят прямо в душу.
Я замер, стараясь даже не дышать. Один из этих «мессершмиттов» сорвался с гнезда и сделал предупредительный круг вокруг моей головы. Гул стоял такой, что у меня заложило уши. Я медленно, по миллиметру, убрал голову из люка и тихо-тихо закрыл крышку.
Спустился вниз. Таисия смотрит на меня:
— Ну что там, Артём? На тебе лица нет. Бледный весь.
— Тая, — говорю я севшим голосом. — У нас на чердаке база ВВС. Шершни. Гнездо с ведро.
Жена ахнула и села на диван. Шершень — это вам не пчелка. Это машина для убийства насекомых. Укус шершня — это дикая, сжигающая боль, а если укусят несколько раз, или если у человека аллергия — это анафилактический шок и прямая дорога в реанимацию. А у нас внуки на выходные приехать должны!
— Всё, Артём, — Таисия сжала руки на коленях. — Я на второй этаж больше не поднимусь. Я там спать не буду. И внуков не пущу. Пока ты эту дрянь не уберешь, мы живем на первом этаже, а если они в дом полезут — уезжаем в город!
Глава 2. Советы «бывалых» и философия соседа Валерки
Ситуация требовала немедленного решения. Я вышел на крыльцо, закурил, стал думать. Сбивать палкой днем? Самоубийство. Загрызут. Выкуривать дымовой шашкой? Дом деревянный, сухой как порох, пыхнет так, что пожарные приехать не успеют.
И тут из-за забора нарисовывается наш сосед Валерка. Я про него вам уже рассказывал. Классическая «городская белоручка». У него участок — сплошной газон, дом из СИП-панелей, а сам он тяжелее шампура с мясом в руках ничего отродясь не держал. Зато на всё у него есть свое, «современное» мнение.
Стоит он у забора, попивает ледяной лимонад из красивого стакана.
— Что, Михалыч, смурной такой? Урожай не уродился? — ухмыляется он.
— Хуже, Валера. Шершни на чердаке гнездо свили. С ведро размером. Думаю, как их оттуда выкурить без потерь.
Валерка расхохотался.
— Ой, проблема! 21 век на дворе, Михалыч! Зайди в интернет, вызови специальную эко-службу. Приедут ребята в скафандрах, обработают всё холодным туманом. Да, отдашь тысяч пятнадцать-двадцать, зато сам цел останешься. Или, если жаба душит, возьми строительный пылесос, удлини трубу и просто засоси их туда! Я на ютубе видел, так один мужик делал!
Меня от его советов прям злость взяла. Возмущение этой городской оторванностью от реальности.
— Слушай, Валера, — говорю я жестко. — Двадцать тысяч я найду куда потратить. А строительным пылесосом ты можешь себе газон пылесосить. Шершень эту трубу прогрызет за пять минут, а потом вылетит и устроит мне Варфоломеевскую ночь прямо в доме. Тут нужен другой подход. Мужицкий.
— Ну-ну, — поржал Валерка. — Давай, Рэмбо деревенский. Смотри только, чтобы мне скорую вызывать не пришлось. Посмотрю я, как ты с ними договоришься.
И ушел в свой стерильный дом. А у меня внутри аж закипело всё. Я эту дачу своими руками строил, я тут каждый гвоздь довел до ума, на совесть делал всё. И отдавать свой дом на растерзание каким-то насекомым, или платить бешеные деньги за то, что мужик должен уметь делать сам? Нет уж. Увольте.
Глава 3. Подготовка к ночной операции. Тулуп, скотч и адреналин
План созрел быстро. Шершни, как и осы, ночью не летают. Они все собираются в гнезде, сбиваются в кучу и спят. Значит, брать их надо глубокой ночью. Тепленькими.
Но защита должна быть стопроцентной. Если хоть одна тварь проберется под одежду, в замкнутом пространстве чердака, в темноте, я оттуда живым могу не слезть — просто от боли с лестницы упаду.
Я пошел в сарай, где у меня хранились старые зимние вещи. Достал оттуда дедовский овчинный тулуп. Настоящий, советский, тяжеленный, которым убить можно. От него несло нафталином и старой шерстью. Шершень со своим жалом эту броню не прошибет никогда.
На ноги — толстые ватные штаны (двое штук друг на друга). На ступни — зимние валенки с резиновыми галошами. На руки — толстые зимние кожаные краги, в которых я обычно зимой дрова колю.
Самое главное — голова. У меня была старая пчеловодная маска с сеткой. Но сетка снизу болталась свободно. Этого допускать было нельзя.
В десять вечера я начал экипироваться. Таисия смотрела на меня большими от ужаса глазами.
— Тёмочка, ты сваришься там! На улице плюс двадцать пять ночью!
— Лучше свариться, чем в реанимацию отъехать, — отрезал я.
Я надел всю эту амуницию. Взял широкий армированный скотч. И Таисия начала меня заматывать. Она примотала скотчем сетку маски к воротнику тулупа намертво. Потом обмотала скотчем стыки перчаток и рукавов. Потом — стыки штанов и валенок. Я стоял посреди летней кухни, похожий на космонавта, который собрался высаживаться на раскаленный Юпитер.
Дышать в тулупе в июле было тяжело. Пот сразу потек по спине.
В руки я взял оружие. Огромный, самый плотный черный мешок для строительного мусора (на 120 литров) и два баллона самого злого «Дихлофоса» (без всяких там запахов лаванды, только хардкор, только яд). Еще мне понадобился широкий строительный шпатель, чтобы срезать ножку гнезда.
— Всё, Тая. Ждем двух часов ночи, — сказал я глухо из-под сетки.
Глава 4. Момент истины. Штурм базы ВВС
Время тянулось медленно. В два часа ночи мы погасили весь свет в доме. Абсолютная темнота. Насекомые летят на свет, поэтому включать яркие фонари было нельзя. Я взял маленький налобный фонарик, на который предварительно наклеил кусок красного изоленты — красный свет они не видят.
Я подошел к люку. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. Адреналин зашкаливал. Это вам не картошку копать, тут реально на кону стояло здоровье.
Я начал медленно, стараясь не скрипеть ступенями, подниматься по деревянной приставной лестнице. В тулупе я был неповоротлив, как медведь. Пот заливал глаза, очки под сеткой начали запотевать.
Отодвинул люк. Высунулся по пояс на чердак.
Даже ночью там было душно, как в бане. Пахло сухой древесиной и пылью. Я включил красный фонарик.
Гнездо висело на том же месте. В красном свете оно казалось зловещим инопланетным коконом. Я прислушался. В абсолютной тишине ночного чердака был слышен легкий, шелестящий звук — это тысячи шершней внутри шевелились во сне.
Я сделал шаг с лестницы на балку перекрытия. Осторожно. Тулуп цеплялся за гвозди. Я подошел к гнезду вплотную. Оно было огромным.
И тут я совершил ошибку. Я случайно задел головой в маске стропило. Раздался глухой стук.
Шелест внутри гнезда мгновенно превратился в гул. Из нижнего отверстия гнезда выскочили два «дежурных» шершня. Они не видели меня из-за красного света, но они почувствовали вибрацию. Один из них, размером со спичечный коробок, спикировал мне прямо в лицо и с разгону ударился в сетку маски. Удар был такой силы, словно в меня бросили горсть гравия. Тварь начала яростно ползать по сетке, пытаясь найти щель и пуская яд. Запахло чем-то кислым.
Медлить было нельзя. Если они сейчас вылетят всем роем, они просто облепят меня, и я в панике рухну с балок вниз головой.
Я раскрыл строительный мешок обеими руками. Резким, точным движением, натренированным в уме десятки раз, я накинул мешок на гнездо снизу вверх, охватив его целиком. Левой рукой в толстой краге я плотно сжал горловину мешка вокруг бруса, к которому крепилось гнездо, не давая им вылететь.
То, что началось внутри мешка, описать словами сложно. Плотный пластик загудел, затрясся, словно внутри заработал мощный блендер. Тысячи разъяренных шершней бились о стенки мешка, пытаясь вырваться. Вибрация передавалась мне в руку даже через толстую кожу перчатки.
Правой рукой я достал баллон Дихлофоса. Просунул тонкую трубку-носик в крошечную щель между мешком и брусом. И нажал.
Я вылил туда весь баллон. Без остатка. Яд заполнил замкнутое пространство мешка. Гудение внутри стало безумным, отчаянным, а потом начало медленно, постепенно стихать.
Я не расслаблялся. Взял шпатель, просунул в ту же щель и резким движением срезал ножку гнезда от доски. Гнездо с глухим стуком упало на дно мешка. Я тут же намертво перехватил горловину и закрутил ее узлом, перевязав заранее приготовленной веревкой.
Всё. Враг был в ловушке.
Я стоял на чердаке, сжимая этот вибрирующий, гудящий мешок, с которого капал яд, обливаясь потом в своем тулупе, и тяжело дышал. Я победил.
Глава 5. Утро после битвы и посрамление Валерки
Спускался я с чердака как триумфатор. Таисия ждала меня внизу с ножницами, чтобы разрезать скотч. Когда я стянул с себя этот проклятый тулуп, от меня валил пар, футболка была мокрая, хоть выжимай.
Мешок я вынес на улицу, отнес на самый край участка и положил в железную бочку для сжигания мусора. Оставил до утра, чтобы яд добил тех, кто еще шевелился.
Утром я проснулся поздно. Солнце уже вовсю светило. Вышел на крыльцо попить чаю.
Из-за забора высовывается выспавшийся, свежий Валерка.
— О, Михалыч! Живой? Я уж думал, ночью МЧС вызывать придется. Ну что, сколько раз укусили? Договорился с жильцами?
Я молча поставил кружку. Подошел к сараю. Взял плотные кожаные перчатки. Подошел к бочке, развязал мешок и вытащил гнездо. Оно было мертвое. Я положил эту огромную серую конструкцию размером с ведро на старую доску и подошел к забору, прямо к Валерке.
У Валерки отвисла челюсть. Глаза стали круглыми, как блюдца. Он смотрел на это бумажное чудовище, на мертвых гигантских шершней, которые высыпались из отверстия, и не мог вымолвить ни слова.
— Договорился, Валера, — сказал я спокойно. — Без МЧС. Без двадцати тысяч рублей. Без пылесоса. Обычный тулуп, дихлофос и мужицкая смекалка.
Валерка сглотнул.
— Михалыч... Ну ты даешь. Я бы к этой бомбе на метр не подошел. Снимаю шляпу.
Вот тут-то, мужики, я и почувствовал ту самую гордость. Соседи обзавидовались? Да они просто в шоке были! В тот же день ко мне еще двое соседей приходили на это гнездо смотреть, цокали языками и жали руку. Потому что уважают на земле тех, кто умеет решать проблемы своими руками, а не прятаться за кошелек.
А я в тот же день, рук не покладая, довел свой чердак до ума. Нашел ту самую щель под коньком крыши, через которую эти твари залетали (доска там от времени рассохлась). Взял монтажную пену, мелкоячеистую металлическую сетку и заделал эту брешь на совесть. Больше ко мне ни одна полосатая гадина не пролезет. Дом теперь как неприступная крепость.
Вывод и вопрос к читателям
Мужики, барышни, дачники вы мои дорогие! К чему я всё это рассказываю? Дача — это не всегда расслабон на травке. Дача требует от нас ответственности, смелости и умения работать руками и головой. Нам сейчас пытаются внушить, что мы сами ничего не умеем, что на каждый чих нужно вызывать специалиста за бешеные деньги.
Не верьте! Наш мужик, если подготовится правильно, если включит голову, любую беду от дома отведет. Главное — не паниковать, не делать резких движений и всегда соблюдать технику безопасности. Броня, как показала практика, решает всё!
А теперь, дорогие мои читатели, расскажите вы! Сталкивались ли вы на своих участках с осами или шершнями? Приходилось ли вам вести с ними войну? Как вы от них избавлялись: вызывали спецслужбы, травили химией или тоже, как я, надевали тулупы и шли на штурм? Поделитесь своими историями и методами в комментариях! Это очень важная тема, и ваш опыт может спасти кому-то нервы, а может и здоровье! Пишите, не стесняйтесь, обсудим!
Всегда ваш, Артём Кириллов. Жму руку, берегите себя и свои дома! До новых встреч на канале «Дачный переполох»! И пусть над вашей крышей гудит только ветер, а не шершни!