Афонский старец Дамаскин-чёточник из каливы Вознесения в кутлумушском скиту великомученика Пантелеймона был нестяжателем. У него в келии были только одеяла, которыми он укрывался, одежда, небольшой запас продуктов и
шерстяные нити для того, чтобы плести чётки. Плетение чёток было его рукоделием.
Начало своей монашеской жизни он положил в катунакской пустыне, где провёл два года в послушании у старца Исидора. Потом он переселился в Кутлумуш, а позже—в каливу в скиту святого Пантелеймона, где и провёл большую часть жизни.
За год до кончины отца Дамаскина забрали в монастырь Кутлумуш, где он и был погребён. По ночам старец зажигал керосиновую лампу и совершал
бдение. Он творил молитву Иисусову, клал земные поклоны, а когда его борол сон, начинал плести чётки. Большую часть своего бдения старец проводил в земных поклонах.
Окно его каливы выходило на каливу преподобноо старца Паисия, и отец Паисий видел, что всю ночь у старца Дамаскина горит свет. Однажды старец Паисий спросил его: «Слушай-ка, ты что, вообще по ночам не спишь?» После этого старец Дамаскин завесил окно плотной тканью, чтобы свет не был виден, и так скрывал своё духовное делание. Старец был подвижником, он всегда держал девятый час*. Он был настолько худым, что поясом опоясывался дважды. У старца словно совсем не было желудка. Успенский пост
* Соблюдение девятого часа—полное воздержание от пищи и воды
до окончания вечерни, которая совершается после чтения девятого
часа. В зависимости от времени года девятый час на Афоне может начинаться от 14 до 19 часов по афинскому времени.
он старался проводить, совсем не вкушая пищи, кроме праздника Преображения Господня. Когда старец жил в общежитии, на трапезе он предпочитал быть чтецом, чтобы скрывать своё воздержание. В каливе кутлумушского скита, в которой поселился старец, росла шелковица. Иногда в июне старец съедал несколько ягод, падавших с шелковицы, и так нарушал свой девятый час; из-за этого он решил спилить шелковицу, но его отговорил старец Паисий.
В способности выстаивать долгие богослужения старцу не было равных. На престольный праздник в честь великомученика Пантелеимона он приходил в церковь с вечера и, подобно столпу, стоял в своей стасидии неподвижно до самого утра. Он ни на минуту не выходил из церкви и ни на секунду не присаживался. Несмотря на то что старец был таким аскетом, он укорял себя, называл себя «монах-винопийца», потому что иногда позволял себе выпить немного вина.
Старец проводил жизнь безмолвническую, простую, не обременённую заботами и вещами. Он не занимался огородом и очень редко готовил пищу. Воды в его каливе не было. Он брал кувшин и приносил воду с источника святого Пантелеимона, который находился не близко.
Старец был очень милостивым. Из денег, вырученных за рукоделие, он давал милостыню. Он приходил к стареньким монахам, покупал им пищу, одежду и обувь. Если кто-то приходил поздравить его с днём Ангела, старец давал ему
300 драхм, чтобы тот купил себе покушать, а праздничной трапезы не устраивал.
Старец давал деньги сапожнику в Кариес, просил его изготовить пару обуви и передать её тому или иному старцу, у которого была нужда. При этом он просил сапожника хранить его имя в тайне.
Когда старец приглашал иеромонаха в свою каливу, чтобы отслужить Литургию, по Трисвятом он пел тропари всем святым, перед которыми благоговел, и просил, чтобы читали три-четыре, или даже пять зачал из Апостола и Евангелия. В конце службы он дарил священнику чётки.
Когда старец заболевал, он прибегал к святому великомученику Пантелеимону.
Он не хотел ни звать врача, ни выезжать в мир, в больницу. Он боялся, что может умереть вне Святой Горы. «Откуда ты знаешь, благословенная душа, где я, такая развалюха, помру?» — говорил он со смирением.
Старец говорил: «Эллада — это царство Христа и Пресвятой Богородицы. Если погибнет Церковь, то погибнет и Эллада».
На крестном ходе с иконой «Достойно есть» старец не стремился нести икону, считая себя недостойным, но каждый год нёс подставку, на которую ставили икону при остановках в различных келиях и скитах. Скорее всего, старец поступал так по смирению. Подставка была очень тяжёлой,
старец —очень немощным, а крестный ход шёл по горам много километров.
Благословение его и молитвы да будут с нами.
Из второго тома "Нового афонского патерика", М., Орфограф, стр.68-72
Слова святого старца Паисия на Вайлдберриз
Слова святого старца Паисия на Озон
Электронные и аудио книги святого Паисия на Литрес
