После отхлынувших воспоминаний о колбасе нахлынули другие. Совсем наоборот - о духовном. В частности, о религии и её роли в жизни граждан СССР. Тут ещё и Пасха подоспела, пока собирался с силами для нового опуса. Уже и не только подоспела, но уж и отгремела колоколами и крашеными яйцами. Долго я собираюсь силами, что уж тут...
Особо подчеркну в который раз. Это сугубо мои личные воспоминания, относящиеся к конкретному месту (Ленинград) и времени (семидесятые, восьмидесятые прошлого века).
Как всем известно, в СССР была свобода совести. Школа была отделена от церкви, а церковь от государства. Граждане все как один исповедовали научный атеизм. Я, по крайней мере, исповедовал, как настоящий октябрёнок и пионер. Да а как иначе. Это было a priori, то есть не обсуждалось, это с латыни перевод, если что. Если не знает кто.
Так вот, что касается меня, то был я таким воинствующим безбожником, что Емельян Михайлович Ярославский, в девичестве Губельман Миней Израилевич, был просто религиозным фанатиком и мракобесом. Губельман-Ярославский это автор книжки "Библия для верующих и неверующих".
Хорошая книжка, кстати. Мало того, что в сатирической форме знакомила советских детей с сюжетами Ветхого Завета (Новый Завет там весьма поверхностно рассмотрен. Сказывалось, видимо, национальность автора), но и просвещала отроков и отроковиц о всяких интересных явлениях половой жизни и различных её перверсиях. Причём, если в настоящей Библии эти явления были описаны языком иносказательным, например про некоего Онана говорилось , что он "когда входил к жене брата своего, изливал семя на землю, чтобы не дать семени брату своему". А товарищ Губельман без всяких обиняков вводил в словарный запас пионера новое слово "онанизм".
Кроме данного автора ещё и другие книжки почитывал аналогичного содержания. Большинство из них почему-то в 60-х годах было издано. Там в основном жуткие случаи рассказывались про различных сектантов. Как они обманом людей охмуряют и вовлекают, особенно молодёжь. Кончались эти обманные вовлечения, как правило, трагической смертью охмурённых молодых людей. Очень меня привлекали эти рассказы. Произведения в стиле хоррор тогда не особо были представлены советскому читателю. "Вий", "Страшная месть" Гоголя, да Толстой Алексей Константинович с семейкой вурдалаков. Вот собственно и всё, а тут какие-никакие ужасы.
Так вот и рос я в духе атеизма, и совершенно логично считал, что окружающие меня, включая и родных, аналогичные взгляды исповедуют.
Надо сказать, что сильно я любил в те годы конфеты. Да не дрянь какую, с белой начинкой, навроде "Ромашки" да "Ласточки" или, не приведи Осподи, карамель типа "Раковых шеек". Нет уж, такой дрянью меня было не купить. Достойным внимания я считал только шоколадные конфеты. Как минимум "Белочку". Из-за этой моей страсти конфеты в доме от меня прятали, дабы сохранить для праздничного стола. Ну а раз прятали, то я их искал. Искал по своей системе, все возможные места нычек были мне прекрасно известны. Вопрос был только в деталях.
Одним из таких мест был стенной шкаф. С завидным постоянством мама прятала сладости именно в нём. То в кастрюле какой, то в вазе цветочной. Задача поиска заключалась в методичном обследовании всех подходящих ёмкостей. И вот как-то раз, во время одного из таких оперативно-розыскных мероприятий, в углу на одной из верхних полок я обнаружил две иконы. На одной была изображена Матерь Божья с младенцем Иисусом, эта икона была в дешёвом латунном окладе. На второй тоже присутствовала та же самая Матерь, но, как я полагаю, ещё в качестве бездетной Девы Марии.
Нельзя сказать, что до этого я не встречал подобные изображения в домах советских граждан. Встречал, но это были деревенские дома, в которых жили старушки, а им позволялось быть культурно отсталыми и неохваченными антирелигиозной пропагандой. Но встретить подобное в собственном доме... Это было из ряда вон.
Настолько потряс меня данный факт, что, рискуя быть разоблачённым в незаконном поедании конфет (а ещё для чего мне нужно было лазать по этому шкафу?), незамедлительно, в тот же день, поставил перед мамой вопрос об иконах.
Достаточно категорично поставил, со всем юношеским максимализмом. Мол, данные предметы культа необходимо незамедлительно сдать в музей, если они представляют хоть какую-то художественную и историческую ценность. В противном случае - на помойку.
Мамин ответ был краток, не допускал никаких дискуссий и сводился к двум основным тезисам. 1. Какого вообще тебе нужно было в этом шкафу. 2. Не твоего ума дело. Увы, в те годы общение с детьми не строилось на активном слушании, при котором создаётся безопасное, доверительное общение, когда эмоции и чувства ребёнка принимаются, понимаются и ценятся.
Немного остыв, мама сказала, что эти иконы прошли с бабушкой всю Блокаду, поэтому выкидывать она их не будет и мне не позволит. Так же выяснилось, что все члены семьи, кроме меня, крещённые. Кстати, даже спустя много лет, я так и не смог получить внятного объяснения этому вопиющему факту. В ответ слышал лишь что-то невнятное, типа, мы тогда переехали в новостройки и было далеко везти да ближайшей церкви. Интересное кино, в детский садик на Васильевский остров с наших выселок было недалеко возить, а в церковь далеко.
Не сказать, что сильно меня огорчала своя некрещённость. Тем более, вскоре выяснилось, что в среди моих одноклассников таких всего двое. Я и Серёга Мальцев. Причём Серёга некрещён в силу татарской национальности и мусульманских традиций. Преувеличиваю, конечно. Не всех одноклассников я опросил на столь деликатную тему. Не всех, но многих. В любом случае, некую исключительность и загадочность по этому поводу я ощущал.
Удивлял меня в ту пору во всём случившимся тот факт, что, как оказалось, духовное в жизни многих советских граждан напоминало некий айсберг. Сверху небольшая верхушка - "Взвейтесь кострами" и "Религия - опиум для народа", а в могучей подводной части - крашеные яйца с куличом и христосвоскресе, да крестильный крестик в портмоне.