У нас на работе есть Людмила Васильевна. Бухгалтер, пятьдесят восемь лет, причёска каре, костюм в клетку, Excel — её второй язык. Нормальнейший человек. Я бы никогда в жизни не подумала, что Людмила Васильевна — шептуха.
Выяснилось случайно. У Ленки из отдела продаж заболел ребёнок. Не серьёзно — ячмень. Глаз распух, красный, болит. Ленка жаловалась на кухне, что уже и мазь, и капли, и антибиотик, а не проходит, две недели мучается.
Людмила Васильевна подошла, послушала и тихо сказала:
— Лена, приведи завтра. Я пошепчу.
Ленка вытаращила глаза.
— Людмила Васильевна, вы — что?
— Мне мать передала. Я помочь могу. Не от всего — от ячменя, от испуга, от бородавок. По мелочи.
Ленка — девочка современная, с айфоном и подпиской на Нетфликс. Но ребёнок мучается две недели, и мазь не помогает. Привела.
Людмила Васильевна посадила мальчика на стул в переговорке. Закрыла дверь. Мы с Ленкой стояли за стеклом и смотрели. Людмила Васильевна наклонилась к ребёнку, поднесла ладонь к его глазу — не касаясь, сантиметра на два. И начала шептать.
Мы не слышали — дверь закрыта, стекло толстое. Видели только губы. Людмила Васильевна шептала секунд тридцать. Потом дунула — один раз, коротко, в сторону глаза. И сказала что-то мальчику. Тот кивнул.
Открыла дверь:
— Всё. Завтра пройдёт.
Ленка посмотрела на неё скептически. Но на следующий день позвонила мне и сказала голосом, в котором скептицизма не осталось:
— Прошёл. Утром проснулся — глаз чистый. Как будто ничего не было.
Две недели мази и антибиотиков — ноль. Тридцать секунд шёпота — готово.
После этого к Людмиле Васильевне стали подходить тихонько. Кто с бородавкой, кто с ребёнком, которого «сглазили» — ну, то есть у которого не проходит что-то мелкое, необъяснимое, раздражающее. Людмила Васильевна никому не отказывала, никогда не брала денег и просила об одном: «Не рассказывайте. Мне на работе не нужна репутация бабки.»
Я однажды набралась наглости и спросила:
— Людмила Васильевна, а что вы шепчете? Молитву?
Она посмотрела на меня поверх очков и сказала:
— Не молитву. Заговор. Мне мать передала, матери — бабка. Слова — не мои, они старые. Я их произношу, а они — работают. Как электричество — ты не понимаешь, как оно устроено, но свет включаешь.
— А если не сработает?
— Значит, не моё. Я не от всего. Я — от мелочи. Ячмень, испуг, зубная боль, икота. Рак мне не вылечить и позвоночник не поставить. Для этого — врачи.
Людмила Васильевна — бухгалтер. Она каждый день сводит балансы, считает НДС и ругается с налоговой. А по вечерам — шепчет. Над водой, над солью, над детскими болячками. Как её мать. Как бабка. Как, наверное, прабабка.