Он не любил позировать. На прижизненных портретах и фотографиях взгляд Василия Ивановича Сурикова глубокий, задумчивый, иногда суровый.
«Слишком остро смотрели из-под шапки черные умные глаза, слишком много энергии и воли было в очертаниях этого скуластого лица»,
— писал критик Сергей Глаголь, словно предупреждая: перед вами человек сложный, замкнутый, но невероятно цельный.
Какие тайны были сокрыты в душе художника, сумевшего запечатлеть на полотне лица боярынь, стрельцов, атаманов?
Василий Иванович Суриков родился в 1848 году в Красноярске, в семье потомственных казаков, пришедших в Сибирь во времена Ермака. «Со всех сторон я природный казак», — с гордостью заявлял он.
Детство его было непростым: маленький Вася рос без отца. Тот умер, когда мальчику едва исполнилось шесть лет. Ранняя потеря мужского воспитания в традиционной казачьей семье могла либо сломать будущего художника, но он нашел опору в чем-то большем, чем отдельный человек — в роде. В своей крови, которая текла в нем буйно.
Огромное влияние на Сурикова оказала его мать Прасковья Федоровна. Она была незаурядным человеком: сильная, смелая, проницательная, а также тонко чувствовала цвет, разбиралась в полутонах. Внутреннее чувство прекрасного Суриков унаследовал от матери. Позже, уже будучи известным художником, он будет писать ей трогательные письма, полные нежности и заботы: «Целую твои, Мама, печёные яблочки. Будьте здоровы. Черемху всю съел. Спасибо».
Путь в большое искусство был тернист. Первая попытка поступить в петербургскую Академию художеств обернулась провалом. Однако молодой сибиряк обладал поразительным упорством. В 1869 году Суриков стал полноправным студентом Академии.
Илья Репин, близко знавший Сурикова, вспоминал:
«С Суриковым мне всегда было интересно и весело. Он горячо любил искусство, вечно горел им, и этот огонь грел кругом его и холодную квартирку, и пустые его комнаты».
Почему художник, чьи полотна покупались за огромные деньги, жил в такой бедной обстановке? Неужели не мог позволить себе роскоши? Мог. Просто не хотел. Вся его страсть, вся энергия уходили в холст, в его творчество, которым он болел.
Суриков поистине был человеком контрастов. Внешне — прост, скромен, незаметен. Внутри — ураган чувств, верность своему делу. В компании он мог часами молчать, но стоило заговорить об истории и живописи — преображался, глаза загорались, речь становилась страстной. В нем удивительно сочетались две вещи: невероятная воля, упорство и детская, почти сентиментальная нежность. Он не умел и не любил объяснять свои картины, считал это лишним. Михаил Нестеров, другой выдающийся живописец, говорил о творчестве друга с неподдельным восхищением: «В нём жили все его герои».
В 1888 году умерла горячо любимая жена художника Елизавета Августовна. Для человека замкнутого, глубоко погруженного в свой внутренний мир, такая потеря равносильна катастрофе. Горе едва не сломило художника. Он на время оставил искусство, уехал с дочерьми обратно в Сибирь. Это было возвращение в детство, в ту среду, где его понимали и принимали без слов. Но именно там, излечившись после потери, он создал единственное свое жизнерадостное полотно — «Взятие снежного городка». Боль утраты выплеснулась наружу в образе народной игры, удали, мороза и смеха.
Он по-прежнему много работал, оставаясь при этом замкнутым, немногословным, но неизменно доброжелательным, жившим искусством.
В марте 1916 года Василий Иванович Суриков произнес свои последние слова:
«Я исчезаю…». Он ушел, но его герои – стрельцы, раскольница Морозова, атаман Ермак, генералиссимус Суворов – остались.
Очерк написала студентка 3 курса БиД Елизавета Поедалкина.
Чтобы узнать больше о кафедре "Социально-культурной и библиотечно-информационной деятельности" и о том, как наши студенты изучают дисциплины, участвуют в событиях и проходят практику, можно на нашей страничке в ВК ⤵️