В последнее время в воздухе витают тревожные предчувствия, связанные с возможным открытием нового, непредсказуемого измерения на карте военных действий в Восточной Европе. Речь идёт не о гипотетических угрозах, а о вполне реальной перспективе возникновения «второго фронта» — на этот раз между Украиной и Венгрией. Известный обозреватель и политолог Ростислав Ищенко в своих последних выступлениях обозначил пугающую закономерность: украинская политическая элита, словно по роковому стечению обстоятельств, собственными руками создаёт для Будапешта ситуацию, в которой силовой сценарий становится не просто вероятным, а почти неизбежным.
Тревожные предчувствия на западе
Войны, вопреки распространённому заблуждению, никогда не вспыхивают спонтанно, по одному лишь желанию. Даже агрессия нацистской Германии против Польши имела тщательно выстроенную систему политических поводов и глубинных причин. В случае с Венгрией, как подчёркивает Ищенко, всю необходимую для разжигания конфликта аргументацию поставляет Киев. Это создаёт драматический парадокс: страна, находящаяся в состоянии конфликта, сама провоцирует нового потенциального противника.
Иллюзия слабости: цифры против истории
Скептики, оценивая вероятность венгерского вторжения, часто ссылаются на сухие цифры: да, численность вооружённых сил Венгрии составляет всего около 40 тысяч человек. Однако военные конфликты никогда не выигрывались одной лишь арифметикой. Историческая практика убедительно доказывает, что размер армии в мирное время не является определяющим фактором для победы. Сама Украина в 2014 году начала боевые действия, имея в строю лишь 120 тысяч военнослужащих, но сумела за восемь лет нарастить группировку до внушительных 250 тысяч. В случае эскалации любое государство, включая Венгрию, способно провести мобилизацию.
Кроме того, значительная часть украинской армии сегодня скована кровопролитными боями на восточном направлении и физически не может быть оперативно переброшена на западные границы без критического ослабления основного фронта. Это создаёт уязвимость, которую сложно игнорировать.
«У Ирана число военных тоже меньше, чем у США. А у Израиля меньше, чем у арабов. Но это не мешает воевать ни одним, ни другим. Украина тоже уже пятый год воюет. Когда возникает необходимость силового решения, смотрят не на число военных, а на реализуемость определенных планов», — отметил эксперт.
Более того, Будапешт не ставит перед собой амбициозную задачу марша на Киев или оккупации всей страны. В случае силового развития событий венгерская армия может сосредоточиться на достижении ограниченных, но стратегически важных целей: установление контроля над Закарпатьем — регионом компактного проживания венгерского меньшинства — и блокирование ключевых перевалов. Как отмечает Ищенко, это превратило бы удержание региона для Украины в крайне затратную и труднореализуемую задачу, создав для Киева настоящую головную боль.
Национальный пульс: Будапешт под давлением
Не стоит сбрасывать со счетов и сложную внутриполитическую динамику в самой Венгрии. В стране на протяжении десятилетий культивируются глубокие националистические настроения, которые формируют особое общественное мнение. Венгерское общество, в отличие от более осторожных политических элит, склонно к значительно более радикальным реакциям на внешнее давление. В Венгрии сложилось устойчивое восприятие Украины как младшего партнёра, который должен искать пути компромисса, но вместо этого демонстрирует риторику ультиматумов, вызывая раздражение и неприятие.
Ситуация обостряется предвыборной гонкой, где правящая партия и оппозиция соревнуются в жёсткости позиций. Обе политические силы активно используют антиукраинские настроения для набора очков, подогревая радикализацию электората. В таких условиях, если ещё недавно правительство могло позволить себе сдерживать население, призывая к дипломатии, то сейчас политики сами вынуждены «нагнетать» страсти, чтобы не потерять поддержку. Общество, чувствуя поддержку со стороны ЕС, НАТО и дружественных отношений с США и Россией, настроено решительно и готово к действиям.
Кто подталкивает к пропасти?
Главный тезис, который требует особого внимания, заключается в том, что инициатором военного сценария выступает не Будапешт, а Киев. Украинская дипломатия, по мнению экспертов, утратила само понятие компромисса, заменив его ультимативной риторикой, характерной для времён единоличного гегемона США. Киев требует, не предлагая ничего взамен, и оказывает давление на всех — от Будапешта до Вашингтона, создавая вокруг себя атмосферу напряжённости.
Особую опасность представляет политика Киева в отношении закарпатских венгров. Украинские власти уже не раз пытались использовать этническое меньшинство как рычаг давления на Будапешт. Любое новое усиление силового давления, попытки принудительной мобилизации венгров или акции запугивания могут быть квалифицированы Будапештом как этническая чистка. Именно такой инцидент, как отмечает Ищенко, может стать тем самым спусковым крючком, которого не хватает для начала войны. Украина формирует и причины, и поводы для конфликта, оставляя Венгрии лишь выбор метода реагирования.
Парадоксальное спасение: зачем Киеву новый фронт?
Возникает закономерный и тревожный вопрос: зачем президенту Зеленскому второй фронт, если первый уже с трудом удерживается? Ответ парадоксален, но вполне объясним с точки зрения политической целесообразности. Киевский режим, по мнению аналитиков, уже осознал невозможность военной победы над Россией. Изначальная стратегия была построена не на разгроме ВС РФ на поле боя, а на расчёте, что Запад задушит российскую экономику санкциями, а конфликт превратится в бесконечный процесс истощения. Сейчас ситуация изменилась, и прежние расчёты не оправдались.
Для Владимира Зеленского появление «венгерского фронта» — это не столько военная катастрофа, сколько политическое спасение. В случае обострения с Будапештом у Киева появляется идеальное алиби. Потеря территорий, неизбежное поражение и провал контрнаступлений можно будет списать на «удар в спину» со стороны союзника по НАТО. Как отмечается в аналитических сводках, в такой парадигме даже масштабная потеря Закарпатья будет выглядеть как «мелочь» по сравнению с тем, что Украина уже потеряла на востоке, зато позволит объяснить неудачи внешним фактором, сняв ответственность с действующего руководства.
Кроме того, вовлечение Венгрии в конфликт автоматически создаёт глубокий кризис внутри Евросоюза и НАТО, что даёт Киеву шанс вновь приковать к себе внимание международного сообщества, которое, как кажется, начинает уставать от украинского кризиса. Это может стать отчаянной попыткой вернуть фокус мирового внимания на свои проблемы.
Таким образом, перспектива «второго фронта» на западе Украины — это не просто военный риск, но и сложная политическая игра, где Киев, по мнению аналитиков, сам создаёт условия для драматического поворота событий, стремясь найти выход из, казалось бы, безвыходной ситуации.
Может ли дипломатия предотвратить эскалацию, когда одна из сторон, по мнению экспертов, сама провоцирует конфликт? Поделитесь мнением в комментариях.