Возвращаясь по волнам памяти к музыке моего детства, нельзя пройти мимо журнала «Колобок», про который вспоминают гораздо реже, чем про «Весёлые картинки» или «Мурзилку», вероятно, из-за его меньших тиражей. «Колобок» считался детским вариантом журнала «Кругозор» и был источником уникального, как сейчас выражаются, «аудиовизуального контента», который в самом «Колобке» характеризовался как «смотри картинку – слушай пластинку».
В отличие от «Кругозора», журнал нельзя было ставить на проигрыватель целиком (хотя, по-моему, так практически никто и не делал), а гибкие пластинки надо было вырезать из журнала ножницами. На журнал приходилась одна вкладка с двумя пластинками — с четырьмя разными темами. Как и положено детскому журналу, большая часть материала на пластинках состояла из музыки и сказок.
Надо отдать должное редакторам –детей старались не только развлекать, но и просвещать: так с музыкой Моцарта, Гайдна, Лядова и Шостаковича я познакомился благодаря «колобковым» пластинкам.
Недавно мне напомнили о выпуске, который мне очень нравился в детстве. В номере № 6 за 1977 год была опубликована стихотворно-музыкальная композиция по мотивам шотландских детских стихов в переводе поэтессы Ирины Токмаковой: «Спляшем!», «Купите лук!» и «Крошка Вилли-Винки».
Стихи читали Клара Румянова и Юрий Волынцев, а вот ансамбль, который исполнял песни, был мне совершенно не знаком, хотя именно он мне тогда и нравился больше всего.
Но если в детстве у меня не было возможности выяснить, что это за безымянный коллектив меня развлекал, то маленькое расследование с использованием современных информационных мощностей показало, что группа, указанная как невнятное «ВИА под управлением Ю. Шахназарова», — это не что иное, как легендарный Аракс времён его работы в Театре Ленинского комсомола. На момент записи состав группы выглядел следующим образом: Сергей Рудницкий (клавишные), Анатолий Абрамов (ударные), Сергей Беликов (вокал, бас-гитара, флейта), Александр Садо (вокал, акустическая гитара, флейта), Юрий Шахназаров (гитара). Именно в этом составе Аракс,приблизительно в то же время, записал на фирме «Мелодия» рок-оперу А. Рыбникова «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты».
Солирует в записи Александр Садо (на фото - второй слева).
К сожалению, об авторе музыки, неком Н. Трегубове, выяснить ничего не удалось – к группе он отношения не имел и ничего известного тоже не написал. Кстати, при всей своей приятности, музыка ничего общего с шотландским фольклором не имела, в чем у вас дальше будет возможность убедиться.
Обращение к английским и шотландским «народным» стишкам было очень характерно для советского времени: во многом, благодаря талантливым переводам (а по сути - авторским адаптациям) Самуила Маршака и Корнея Чуковского, островной фольклор и детские стихи очень нравились советским детям, и многие детские поэты тоже начали пробовать себя в переводах с английского, а некоторые, такие как Вадим Левин, даже сочиняли псевдоанглийские стихи, что говорит о неком культурном феномене.
Те, кто читал стихи на английском, должны знать, что сам строй и ритм английского стихосложения бесконечно далеки от русского, и, прочитанные на английском, они совсем не напоминают наших любимых «Робина-Бобина», «Дом, который построил Джек» или «Королевский бутерброд». Стало быть, усилиями наших поэтов-переводчиков был создан некий русский канон «британского стиха», которому даже стало можно подражать.
Мне, в связи с этим, стало интересно — насколько «переводы» Токмаковой сохранили связь с оригиналом.
«Спляшем»
У Пэгги жил весёлый гусь,
Он знал все песни наизусть.
Ах, до чего ж весёлый гусь!
Спляшем, Пэгги, спляшем!
У Пэгги жил смешной щенок,
Он танцевать под дудку мог.
Ах, до чего ж смешной щенок!
Спляшем, Пэгги, спляшем!
У Пэгги старый жил козёл,
Он бородой дорожки мёл.
Ах, до чего ж умён козёл!
Спляшем, Пэгги, спляшем!
С первой же песенкой случилась заминка — никаких следов пляшущей девочки Пегги в шотландских источниках не обнаруживалось. Мне даже попался вопрос, заданный на форумах англоязычной аудитории: не знают ли они песенку про funny dancing Peggy, или Let's dance, Peggy, или что-то подобное (не я один этим интересовался, очевидно), но никто на него ответить не смог.
Первоисточник всё-таки нашёлся, правда девочку в нём звали вовсе не Пегги, а Кэтти Берди (Katie Bairdie), и зверушки у неё были другие, нежели у Токмаковой: в зависимости от варианта, это могли быть корова, свинья, курица, кошка, утка и даже...крокодил. Так что переводом этот стишок можно считать очень условно – это, скорее, фантазия на тему.
А вот как эта песенка звучит в оригинале:
«Купите лук…»
Купите лук, зелёный лук,
Петрушку и морковку!
Купите нашу девочку,
Шалунью и плутовку!
Не нужен нам зелёный лук,
Петрушка и морковка.
Нужна нам только девочка,
Шалунья и плутовка!
Ещё хуже обстоят дела с песенкой «Купите лук…». Никаких следов чего-то похожего найти не удалось. Я, конечно, не могу однозначно утверждать, что Токмакова её просто выдумала сама, но к известным шотландским эта песенка явно не относится. Если у кого-то на этот счёт есть информация, просьба поделиться ею в комментариях.
Любопытно, что в одном месте я даже наткнулся на рассуждения о якобы имевшей в средневековой Шотландии практике продажи детей, в которых была ссылка на стихи Токмаковой. 🙂
«Крошка Вилли-Винки»
Крошка Вилли-Винки
Ходит и глядит:
Кто не снял ботинки,
Кто ещё не спит.
Стукнет вдруг в окошко
Или дунет в щель, –
Вилли-Винки крошка
Лечь велит в постель.
Где ты, Вилли-Винки,
Влезь-ка к нам в окно,
Кошка на перинке
Спит уже давно.
Спят в конюшне пони,
Начал пёс дремать,
Только мальчик Джонни
Не ложится спать!
А с этой песенкой проблем нет – она является пересказом первых двух строф стихотворения шотландского поэта Уильяма Миллера «Wee Willy Winky», опубликованного в 1848 году, которое само, в свою очередь, основано на старинной детской потешке.
Вилли-Винки сейчас обычно изображают на картинках в виде маленького мальчика в длинной ночной рубашке, однако, иногда он может быть и маленьким сухоньким старичком.
История этого персонажа уходит в глубь веков, и он является общим для многих народов Северной и Центральной Европы. В Англии и США он известен как Песочный человек, а в скандинавских странах его могут звать Йон Бланд или Оле Лукойе – тот самый, который нам известен по сказке Ганса Христиана Андерсена. Причём тождество тут практически полное: Оле и Вилли – это одно и то же имя, wink – моргать, а Luk-øje – закрывать глаза.
Очевидно, до того как попасть в сказки и детские потешки, Крошка Вилли-Винки, или Оле Лукойе, был божеством или духом сна и, скорее всего, не очень-то и добрым. Неспроста у Андерсена он знакомит мальчика Яльмара со своим братом, имя которому – Смерть.