Часть 4. Пастух/тюремщик/родитель/фильтр
Возвращаться в машины никто не спешил. Город просыпался где-то в стороне, но сюда его шум пока не доходил. Пять человек, услышавшие то, о чем спящий мир еще не знает, пытались сложить воедино эту ночь и все, что знали до этого. Они так долго ждали чего-то подобного, но не могли и представить всех масштабов. Вселенная подсказывала ответы, но никто из них не способен был это осмыслить.
Монах уставился в бетонную стену, Кеплер и Шум сверлили глазами Фарадея. Тот отвернулся, достал сигареты и закурил.
— О чем он говорил? — не выдержала Вера. — Что такое завеса? И кто ее открыл?
Фарадей резко выдохнул дым.
— Вера, сейчас не время, — раздраженно сказал он. — Нам надо думать, что делать дальше, а не…
— Не нам, а тебе, — перебил его Шум. — Ты у нас отвечаешь за мозги. Вот ты и думай! А Вера имеет право знать, что происходит. Она тоже была с нами, когда все началось.
Фарадей посмотрел на него, потом на остальных. Затем затушил сигарету о бетон.
— Хорошо, — сказал он. — Быстро. И без философии.
— Не обещаем, — буркнул Кеплер.
Шум облокотился на капот машины.
— Теория первая, — сказал он. — Моя.
Он чуть помедлил, подбирая слова.
— Представь, что человечество — стадо. Не в плохом смысле. Просто вид, который еще не умеет жить в большом мире. И у этого стада был «пастух». Он отгонял хищников. Глушил лишние сигналы. Не потому что стадо плохое, а потому что слабое. И против хищников, которыми заполнен окружающий мир, у него не было бы шансов.
— А теперь пастуха нет? — тихо сказала Вера.
Шум кивнул.
— Или ушел. Или его съели.
Монах фыркнул, но без привычной насмешки.
— Ладно, — сказал он. — Моя очередь. Я думаю, все наоборот. Нас не защищали. Нас заперли. Согласись, люди — опасный тип разума. Агрессивный и непредсказуемый.
Он поднял брови и сделал такое лицо, будто ни на секунду не сомневался в своей теории.
— Вселенная просто не хотела, чтобы мы вышли наружу. Но вот… — он щелкнул пальцами, — замок сломался.
— Отличная перспектива, — мрачно сказал Кеплер.
— Я предупреждал, — ответил Монах.
Фарадей молчал. Кеплер вздохнул и поднял руку.
— Теперь я, — сказал он. — Мне ближе версия с ребенком и его создателем.
— Про создателя должен был Монах рассказывать, — усмехнулся Шум.
— Если хочешь, назови его более развитой цивилизацией, — отмахнулся Кеплер. —
Мы — эксперимент, который еще не окончен.
Он посмотрел на Веру.
— Родители не показывают детям весь мир сразу. Они знают, что там есть вещи, к которым ребенок не готов.
— А теперь? — спросила Вера.
— А теперь родитель перестал справляться. Или… его больше нет.
Версии, конечно, были интересными, но Вере почему-то внезапно вспомнилось, как Ронин только что обозвал всю эту компанию помешанной.
— А у тебя есть версия? — обратилась она к Фарадею.
В конце концов, его Шум назвал мозгом группы. Тот не сразу отреагировал, просто смотрел в пустоту перед собой. А потом сказал:
— Мы мыслим слишком… по-человечески. Никакого «кого-то» не было. Ни пастуха, ни тюремщика, ни родителя.
Он снова поднял глаза в небо.
— Вселенная — это своеобразный автоматический механизм. Как сеть с фильтрами. Обнаружив разум определенного типа, механизм его изолирует.
— По каким параметрам? — спросил Монах.
— Это известно только Вселенной.
— И что следует из твоей теории? Наш фильтр просто взял и накрылся?
— Это-то и пугает.
Фарадей обвел всех взглядом. Где-то завелся двигатель, хлопнула дверь, на улице появились первые прохожие. Все замолчали.
Люди, которые годами всматривались в звездное небо, пытаясь поймать хоть какой-то знак, мерзли в глуши, ждали… сейчас стояли, уставившись на землю под ногами.
— Я хочу домой, — сказала Вера.
— Мне детей через полчаса в школу поднимать, — виновато сказал Кеплер.
— Меня собака ждет, — согласился Монах.
Фарадей посмотрел на друзей с каким-то особым теплом, затем кинул последний взгляд на небо и кивнул:
— По домам, ребят.
Рассказ опубликован в сборнике "Неземное" издательства "Перископ-Волга", 2025 год.