Не понимая, что произошло, Никита с удивлением осматривал резко изменившийся пейзаж. Он стоял на мягкой травянистой полянке, окаймлённой стройными берёзами, чьи тонкие ветви чуть покачивались от лёгкого ветерка. Совсем рядом, в каких‑нибудь двадцати шагах, текла река - прозрачная, неторопливая, отливающая синевой в лучах полуденного солнца. Её поверхность мерцала, словно расшитая серебряными нитями, а по берегам росли ивы, склонявшие ветви к самой воде.
На краю луга, у самой кромки реки, стояла беседка - дивное творение плотницкого искусства. Лёгкая, воздушная, она будто парила над землёй, поддерживаемая резными колоннами, увитыми диким виноградом и плетистыми розами. Ажурная кровля, украшенная затейливой резьбой, напоминала кружево, сплетённое искусной мастерицей. На вершине её, ловя солнечные лучи, поблескивал маленький флюгер в виде летящей птицы.
К беседке вела узкая дорожка, усыпанная мелкой, светлой и очень похожей на кварц галькой, по краям которой цвели маргаритки и колокольчики. Внутри, под сенью виноградных лоз, был накрыт изящный стол: белоснежная скатерть с вышивкой по краям, тонкий фарфоровый сервиз с голубым узором, хрустальные бокалы, играющие бликами. На серебряных блюдах лежали румяные яблоки, гроздья янтарного винограда, медовые пряники и душистый хлеб. В центре стола возвышался букет полевых цветов - ромашки, васильки, колокольчики, - словно только что собранный заботливой рукой. Рядом дымился серебряный самовар, от которого шёл тонкий аромат липового чая. Только вот почему в этом прекрасном месте он был один?
- А где остальные? – Никита в панике оглянулся вокруг и увидел прекрасную девушку, стоявшую в тени берёз. Солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, рассыпал золотые блики по её черным косам, украшенным венком из ромашек и васильков. Лёгкое платье, струившееся по телу, словно было соткано из утреннего тумана и первых лучей зари.
- Нравится? - спросила она, и голос прозвучал, словно звон хрустального колокольчика.
- Конечно нравится. Такое ощущение, будто попал в сказку –ответил парень, только вот где это я? И где остальные?
Заряна улыбнулась и сделала приглашающий жест в сторону беседки:
- Это одно из самых прекрасных мест в наших землях. Уголок, где сердце говорит правду, а слова льются легко, как эта река. Я перенесла тебя сюда, чтобы поговорить без суеты и тревог - там, где сама природа шепчет о вечных истинах.
Она шагнула вперёд, и Никита заметил, что трава под её ногами не приминается, а цветы, к которым она прикасалась, вспыхивают ярче, будто одариваемые невидимой благодатью. Богиня направилась к беседке, и Никита последовал за ней, не в силах оторвать взгляд от этого дивного места, где всё дышало гармонией, покоем и какой‑то древней, светлой магией русской земли.
– А с другими моими спутниками Вы не желаете поговорить? Вам нужен только я? – удивленно спросил кощей, занимая место за столом напротив богини.
- С другими - в своё время, - мягко улыбнулась Заряна, разливая по чашкам душистый чай. - А сейчас мне нужен именно ты, Никита. Ты ведь самый близкий друг Влады, её опора и поддержка на нелёгком жизненном пути… Но ты не торопись, отпей чаю, отведай угощений. Пусть сердце успокоится, а мысли станут яснее.
Никита сел напротив богини, невольно залюбовавшись игрой света в хрустальном бокале. Заряна налила ему чаю из самовара - ароматного, с нотками липы и мяты. Парень вдохнул умиротворяющий аромат чая и перевел взгляд на серебристую воду текущей рядом реки. Блики солнца играли на гребнях легких волн, искрясь и подмигивая. Из воды выпрыгивали, сверкая зеркальными боками, мелкие рыбешки, и вновь уходили в глубину вод, успевая увернуться от пролетающих над самой водой белоснежных птиц. И вот одна рыбка не успела, хищный клюв сжался на упругом тельце и, наблюдавший за случившейся трагедией парень вздрогнул. Он внезапно понял, что в голове нет никаких мыслей. Совершенно, он настолько увлекся созерцанием природы, что просто забыл абсолютно обо всем.
- Вы хотели со мной поговорить, - напомнил Никита, осторожно опуская чашку на стол. - О Владе?
- Да, о Владе, - кивнула Заряна, и в её глазах отразилась глубокая печаль. - Ты ведь видишь, как она страдает, хоть и старается этого не показывать? Яросвет… он словно зачарован. Его внимание мечется между небесным и земным, и от этого больнее всего именно Владе.
- Но она никогда не говорит о своей боли, - заметил Никита, - мне кажется ей это даже нравится. Я бы даже сказал, что дама польщена вниманием божественной персоны, - он зло улыбнулся и взял в руки чашку чая, которая вновь оказалась заполненной до краев.
– Когда это мне налить успели? – мысленно насторожился парень, но обида на бывшую невесту снова захлестнула его разум.
- В этом-то и беда, - вздохнула Заряна. - Гордость не позволяет ей показать слабость. Но сердце-то болит. Она же понимает, что Яросвет не будет с ней всегда. Земной женщине нельзя рассчитывать на верность божества, даже если она прекрасна и талантлива. Жить «в любви и счастии, пока смерть не разлучит» у них не получится, и она это отлично осознает. Да и что значит ее жизнь в сравнении с жизнью древнего? Так, временной отрезок…
- Но разве я могу что‑то изменить? Она ведь сама выбрала его.
Заряна наклонилась вперёд, и её голос зазвучал проникновенно, почти шёпотом:
- А разве выбрала? Или просто поддалась очарованию божественного? Никита, посмотри правде в глаза: Яросвет не способен дать ей то, что нужно земной девушке. Он вечно будет разрываться между своим предназначением и чувствами. А ты… ты можешь дать ей надёжность, тепло, настоящую опору.
Она взяла со стола веточку ромашки, медленно оторвала лепестки один за другим.
- Представь: вы вдвоём у костра после долгого дня пути. Влада смеётся над твоей шуткой, а в глазах у неё - не боль и ожидание, а радость и уверенность. Ты держишь её за руку, и она знает: ты всегда будешь рядом. Разве не этого она заслуживает?
Никита опустил взгляд на свои руки:
- Я… я хочу, чтобы она была счастлива. Но если её сердце тянется к Яросвету…
- Её сердце тянется к любви и пониманию, - перебила Заряна. - Просто сейчас оно обмануто блеском божественной силы. Но разве ты не видишь, как теплеет её взгляд, когда она смотрит на тебя? Как она доверяет тебе свои тревоги, пусть даже самые мелкие? Богиня встала, обошла стол и остановилась рядом с Никитой. Её рука легко коснулась его плеча.
- Помоги ей, Никита. Помоги освободиться от иллюзии, от ожидания, которое приносит лишь боль. Будь рядом, когда она в очередной раз разочаруется в Яросвете. Поддержи, когда силы будут на исходе. Покажи ей, что настоящая любовь - это не игра божественных страстей, а ежедневный выбор быть рядом, заботиться, верить, что есть другой путь - путь, где её будут ценить не за то, кто она рядом с богом, а за то, какая она есть.
- Да как я могу это сделать, если даже прикоснуться к ней не могу? - с горечью произнёс Никита, сжимая чашку так, что костяшки пальцев побелели. - Этот древний на неё защиту поставил. Теперь ни обнять, ни за руку не взять… Всё равно что через стекло говорить - видишь, слышишь, а дотронуться нельзя…
Глаза богини полыхнули злобой, но она тут же взяла себя в руки, мягко улыбнулась и покачала головой:
- О, Никита, разве любовь измеряется прикосновениями? Разве забота и поддержка требуют обязательного объятия? Ты думаешь, защита Яросвета ограждает Владу от всего мира? Нет. Она лишь ограничивает физическое взаимодействие - но не тепло слов, не силу взгляда, не искренность намерений.
Богиня вернулась на своё место, взяла веточку ромашки и положила её перед Никитой:
- Видишь эти лепестки? Каждый из них - способ показать Владе свою заботу без единого прикосновения. Ты можешь поддержать её словом в трудный час. Можешь подставить плечо, когда она устанет. Можешь рассмешить, когда на душе тяжело. Можешь выслушать - просто выслушать, не пытаясь сразу всё исправить, - когда ей нужно излить душу.
Она слегка коснулась стола, и перед Никитой появилась небольшая резная шкатулка. Крышка её приоткрылась, явив взору изящный гребень с перламутровой ручкой и тонкими серебряными зубцами.
- Возьми это, - сказала Заряна. - Не простая вещь. Когда Влада будет рядом, гребень слегка потеплеет. Это знак: сейчас ей особенно нужна твоя поддержка. Ты сможешь предложить ей привести в порядок волосы - это даст возможность приблизиться, несмотря на защиту Яросвета. И пока будешь поправлять прядь, скажешь что‑нибудь ободряющее, напомнишь, что она не одна, и осторожно воткнешь гребень ей в волосы.
Никита бережно взял гребень, провёл пальцем по гладкой поверхности:
- Но что, если она откажется? Скажет, что не нуждается в помощи?
- Тогда просто будь рядом, - мягко ответила Заряна. - Иногда достаточно знать, что кто‑то готов помочь, чтобы найти силы справиться самому. Помни: ты не должен бороться с Яросветом. Ты должен стать тем, кто покажет Владе другой путь - путь, где любовь не требует жертв, где забота проявляется каждый день, а не от случая к случаю.
Она встала и подошла к краю беседки, глядя на реку:
- Представь: вы сидите у костра, и Влада рассказывает тебе о своих страхах. Не потому, что должна, а потому, что доверяет. Ты не даёшь пустых обещаний, не клянешься свергнуть богов - ты просто слушаешь, киваешь, говоришь: «Я понимаю». И в этот момент она почувствует, что её видят - настоящую, без ореола божественного внимания, без ожиданий, которые возлагают на неё другие.
Никита поднял глаза на богиню:
- А если она всё равно выберет его? Даже после всего?
- Тогда ты будешь знать, что сделал всё, что мог, - тихо ответила Заряна. - И что остался верным другом, который не бросил её в трудный час. Но я вижу будущее, Никита. Вижу, как она поворачивается к тебе, когда боль от разочарования станет слишком сильной. Вижу, как её рука сама тянется к твоей - пусть даже защита Яросвета всё ещё будет между вами. Вижу, как в её глазах вместо тоски появляется надежда.
Никита сжал гребень в ладони:
- Хорошо. Я попробую.
Заряна улыбнулась - светло и одобрительно:
- Мудрое решение. Помни: истинная сила не в божественном происхождении, а в способности любить бескорыстно и верно. Иди, Никита. И пусть река, что течёт рядом, унесёт прочь все сомнения.
Пространство вокруг задрожало, наполняясь золотистым светом. Беседка, стол с угощениями, сама Заряна - всё стало растворяться в сиянии.
В следующее мгновение Никита вновь стоял на мху Зачарованного Привала и уже не видел, с каким злорадством протирала руки после контакта с гребнем, в одно мгновенье подурневшая богиня.
Продолжение следует...
Огромная просьба оставить к рассказу хоть какой-то комментарий. Это единственное, что хоть как-то продвигает канал. Благодарю всех, кто читает.