Предисловие: В седьмой части я обещал, что в следующей, восьмой части, мы спустимся еще ниже — к проходным рыбам-чистильщикам и всяким мелким хитрецам, которые живут на границе воды и суши. Но планы поменялись и я решил не писать пока про этих мелких хитрицов. А написать про сиг.
Поехали.
Ну что, братишка - читатель, подходим к восьмой части, а ты уже, наверное, думаешь, что проходные рыбы мы перебрали все до единой. Ан нет. Есть еще одна компания, о которой во второй части мы сказали вскользь, а теперь пришло время разобрать их по косточкам. Это сибирские и северные сиги, которые не просто так живут в реках, а строго соблюдают закон: море — для нагула, река — для размножения. Но если ты думаешь, что сиг — это такая скучная рыба, которую только на Севере едят, то ты глубоко ошибаешься. Сиг — это целая вселенная, где есть свои короли, нищие и бродяги. Чир, муксун, пыжьян, омуль — сегодня они у нас в гостях. И поверь, у каждого из них такая биография, что иной киногерой обзавидуется.
Начнем с чира. Нет, это не "Честная история русов", это, мать его, настоящий рыбий сибирский богатырь. Водится он в реках от Печоры до Колымы, а также в озерах, но настоящий проходной чир живет в Карском море и Обской губе, а на нерест заходит в Обь, Енисей и их притоки. Идет он поздно, в августе-сентябре, когда вода уже остыла, а на берегах начинается золотая осень. Чир — рыба солидная (не то, что всякие хранители рукописей) , может весить килограммов десять, а то и больше, и внешне похож на толстого, упитанного поросенка с серебристым боком. Но характер у него, как у бывалого мужика: неторопливый, но упертый. Если он решил идти на нерест в верховья, его ничем не остановишь. Местные ханты и ненцы рассказывают, что раньше, когда чир шел стеной, рыбаки перегораживали реку кольями и просто хватали его руками. А сейчас, конечно, времена изменились, но чир по-прежнему остается главной целью любого северного рыбака. Его мясо — жирное, нежное, а вяленый чир — это такая вкуснятина, что под нее и водка не нужна, сам пойдет.
Следующий — муксун. Это уже аристократ среди сигов. Водится он в бассейне Северного Ледовитого океана, от Печоры до Аляски, но самое ценное стадо обитает в Оби и Енисее. Муксун помельче чира, килограмма на два-три, но мясо у него такое, что его называют «царской рыбой». И не зря: оно белое, плотное, без мелких костей, и если его закоптить, то соседи за версту запах чувствуют. Муксун — проходная рыба, которая живет в прибрежных водах Карского моря, а на нерест заходит в реки. Заходит он в конце лета — начале осени, и выбирает для икрометания места с галечным дном и быстрым течением. Но есть у него одна забавная особенность: муксун не переносит мутную воду. Он идет только туда, где река прозрачная, как слеза. Поэтому если в верховьях начинается лесозаготовка или золотодобыча, муксун разворачивается и уходит обратно в море. Такой вот чистоплюй.
Теперь пыжьян. Это еще один представитель сиговой братии, которого часто путают с чиром, но он помельче и покоренастее. Пыжьян — типичный проходной сиг, который обитает в бассейнах Белого, Баренцева, Карского морей, а на нерест заходит в реки Кольского полуострова, Тимана, Печоры. Он не такой жирный, как чир, но в уху идет идеально. Местные карелы и коми говорят: «Пыжьян в ухе — мать родная». И не врут. Его мясо плотное, ароматное, и когда варишь уху на костре, то такой дух идет, что медведи из леса выходят.
И на десерт — омуль. Про него, казалось бы, все знают: байкальский омуль — легенда. Но не все знают, что омуль бывает не только байкальский, но и арктический, который обитает в реках и озерах от Мурмана до Чукотки, а также проходная форма, которая живет в море и заходит в реки. Но байкальский омуль — это вообще отдельная песня. Он не выходит в море, потому что Байкал для него и есть море, но на нерест он заходит в реки, впадающие в озеро: в Селенгу, Баргузин, Верхнюю Ангару. Идет он массово, такими косяками, что рыбаки на льду зимой ловят его сетями навалом. Местные буряты рассказывают, что раньше, когда омуль шел, они перекрывали реку плетнями и брали рыбы столько, сколько могли унести. А сейчас, после всех переловов и браконьеров, его численность, конечно, упала, но все равно омуль остается символом Байкала.
И вот тут самое время для байки, без которой восьмая часть была бы сухой, как мороженый чир без соли. Рассказывают в низовьях Оби. Приехали как-то два друга из Москвы на рыбалку. Местный егерь им говорит: «Ребята, сейчас чир пойдет. Готовьте сети». Москвичи сети поставили, сидят, ждут. Вдруг вода в реке начинает мутнеть, потом темнеть, и через полчаса сеть натягивается так, что колья гнутся. Они вдвоем еле вытаскивают сеть на берег, а там — чир. Крупный, жирный, трепыхается. Набрали полные садки, довольные, уехали. А через неделю егерь им звонит: «Мужики, вы бы сети свои забрали, а то там рыбы еще больше». Москвичи приезжают, смотрят — а сеть снова полная, и чир еще крупнее. Они ее вытащили, потом еще одну поставили. Так за месяц они выловили центнеров пять. И в конце концов один из них говорит: «Слушай, а может, хватит? У нас уже морозилка забита, родственники закормлены, мы скоро сами чиром пахнуть начнем». Другой отвечает: «Ты чего, дурак? Чир идет! Нельзя упускать момент, он же проходной, завтра его уже не будет». И они продолжили. А в конце сезона, когда они сидели и подсчитывали улов, егерь им сказал: «Ну что, городские, наелись чира? Теперь всю жизнь его будете вспоминать». И они, говорят, до сих пор чир без содрогания видеть не могут. Но каждую осень звонят егерю и спрашивают: «Ну что, пошел?»
Так вот, в восьмой части мы с тобой добавили в наш список чира, муксуна, пыжьяна и омуля. Это те, кто выбирает для жизни самые суровые края, но при этом остается главной ценностью для всех, кто живет на Севере. В девятой части мы возьмем проходных рыб, которые обитают в реках Дальнего Востока и Сибири, но о которых мы еще не говорили: например, кунджа, и.... Буду думать. А пока запомни: если ты на Обском Севере увидишь мужика, который стоит по пояс в ледяной воде и вытаскивает сеть, полную серебристых туш — знай, это он чира ловит. И не смейся над ним, потому что этот мужик знает: проходная рыба — она как судьба: приходит раз в году, и если ее упустишь, то весь год будешь лапу сосать .