Ну что, братишка- читатель, дошли мы с тобой до седьмой части, и если ты думал, что проходные рыбы — это только осетры с лососями да бычки с таранью, то сейчас я тебя разочарую, но в хорошем смысле. Есть еще одна компания, которую в ихтиологии называют «морскими разбойниками», но при этом они имеют наглость регулярно заходить в реки, лиманы и солоноватые озера. Это не те трудяги, которые прет на нерест, как на Голгофу, умирать. Это бандиты, которые идут в реку, чтобы пожрать, отмутить свои дела и вернуться обратно в море, где их ждут бесконечные косяки кормовой рыбы. Лаврак, луфарь, пеламида, ставрида — вот те, кто сегодня у нас в списке. И поверь, эти ребята по наглости заткнут за пояс любого тайменя.
( Отступление N 1, как в серьезных книгах) .
Сейчас читатель ты скажешь: "Ага!Лаврак, луфарь, пеламида, ставрида - это не проходные рыбы!
Ну, тут ты меня поймал. Если открыть ихтиологический справочник и надеть очки строгого профессора, то по науке эти ребята — не «проходные» в классическом понимании этого слова.
Давай разделим мух от котлет, как это любят делать ихтиологи.
Классические проходные рыбы (анадромные) — это те, кто рождается в реке, уходит нагуливать жир в море, а потом возвращается в реку, чтобы умереть (или отнереститься и, если повезет, скатиться обратно). Это лососи, осетры, белорыбица. У них жесткая привязка: пресная вода для размножения, соленая — для нагула.
Наши сегодняшние герои — это морские бандиты, которые живут в море постоянно. В реки, лиманы и солоноватые озера они заходят не ради того, чтобы оставить потомство и умереть на перекатах. Они заходят:
1. Пожрать. (Если кефаль или бычок забились в лиман — хищник идет за ними).
2. Пересидеть шторм. (Осенью, когда море штормит, лаврак и пеламида заходят в устья рек и гирла, где вода спокойнее).
3. Изредка на нерест. (Вот тут главный нюанс. Ставрида как раз ближе всех к «полупроходной» форме — она заходит в лиманы и низовья рек для икрометания. А вот лаврак и луфарь нерестятся в море, в прибрежной зоне, и в реку их тащит исключительно обжорство).
Поэтому в строгой ихтиологической классификации этих ребят чаще называют морскими мигрантами или полупроходными рыбами (этот термин чаще применяют к тем, кто обитает в опресненных участках моря и заходит в реки, как та же ставрида или тарань, которую ты упоминал ранее).
Но тут есть тонкость. В обиходе, особенно в Черноморском регионе, когда местный рыбак говорит «пошел проходной», он имеет в виду не биологическую стратегию выживания вида, а факт захода рыбы из моря в реку/лиман. Для него лаврак, который сегодня резал кефаль под Азовом, а завтра его поймали в Дону, — однозначно «проходной», потому что он «прошел» из моря.
Итак продолжим:
Первым в этой банде идет лаврак, он же морской волк, он же бранзино, если ты в ресторане заказал. В Черном море его называют «султанкой для богатых», хотя к султанке он не имеет никакого отношения. Это хищник с благородной внешностью и повадками уличного хулигана. Живет лаврак в Средиземном, Черном, Азовском морях, а в реки заходит регулярно. Не на нерест, нет. Ему не нужны ваши перекаты и галечное дно. Он заходит за кормом. Когда в реке начинается ход кефали или бычка, лаврак подтягивается следом и устраивает там резню. Заходит он в лиманы и низовья Дона, Кубани, Днестра, Дуная. В длину может вымахать под метр, а весом под десятку, так что представь себе такого бродягу, который в мутной воде рвет кефаль на куски. Местные рыбаки на Дону рассказывают: если в сети попал лаврак, считай, что сети можно выкидывать — он их порвет, как туалетную бумагу. А мясо у него такое, что в лучших ресторанах его подают с розмарином и берут за него такие деньги, что можно неделю на них жрать как король.
Следующий — луфарь. Вот это уже вообще психопат. Луфарь — стайный хищник, который ходит в море косяками по нескольку сотен голов, и когда нападает на кормовую рыбу, то превращает море в кровавое месиво. У него зубы, как у пираньи, а скорость — как у торпеды. В Черное и Азовское моря луфарь заходит из Средиземки, а в реки он тоже суется. Не так часто, как лаврак, но если заходит, то местные рыбаки молятся всем богам. Потому что луфарь в реке — это катастрофа. Он не стоит на месте, не ждет поклевки, он проносится по реке, сметая все на своем пути. Заходит он в основном в лиманы и гирла, но бывает, что поднимается на десятки километров, если там есть чем поживиться. Байка ходит по крымским рыбакам: как-то луфарь зашел в лиман под Керчью, и за два часа перерезал всю кефаль, которая туда зашла на нагул. Рыбаки потом вместо рыбы вытаскивали из воды обкусанные головы. А один мужик, который в этот момент стоял по пояс в воде с острогой, рассказывал, что луфари неслись мимо него так плотно, что он чувствовал, как их чешуя скребет по ногам. И он, здоровый мужик, выскочил на берег с криком, потому что подумал, что его сейчас сожрут.
Теперь пеламида. Это родственница тунца, только помельче, но наглости ей не занимать. Пеламида — пелагический хищник, который гоняет по Черному и Средиземному морям стаи ставриды и хамсы. В реки она заходит реже, чем лаврак, но если заходит, то это событие. В основном это происходит во время штормов, когда пеламида ищет укрытия в лиманах и низовьях рек, или когда она гонится за кормом, который туда забился. В устье Дуная ее ловят осенью, и считается это большой удачей, потому что мясо пеламиды жирное, плотное, и если его закоптить, то соседи сбегутся на запах за три квартала.
И на десерт — ставрида. Ты скажешь: «Ставрида — это мелочь, что она забыла в проходных?» А вот есть черноморская ставрида, которая живет в море, а на нерест заходит в лиманы и низовья рек. Она не уходит глубоко, как лосось, но регулярно мигрирует из моря в солоноватые воды, чтобы отложить икру. Заходит массово, такими косяками, что вода темнеет. В Одессе, в Днестровском лимане, местные рыбаки весной ждут ставриду как манны небесной. Она идет, набивается в сети, и потом ее вялят, жарят, делают из нее шпроты домашние. Ставрида — это не бандит, конечно, но она типичный пример полупроходной рыбы, которая живет на два дома: зимой в море, летом в лимане или реке.
И вот тут самое время для байки, без которой седьмая часть была бы неполной. Рассказывают в Анапе. Лет десять назад в лиман Витязево зашел луфарь. Матерый косяк, голов пятьсот, каждая килограмма по два-три. Рыбаки местные, которые обычно бычков да кефаль ловили, вышли на лодках, наставили сетей. Луфарь эти сети порвал в клочья за два часа. Тогда мужики решили брать его на спиннинг. Вышли на резиновых лодках, вооружились кастинговыми блеснами. И началось такое, что очевидцы до сих пор с улыбкой вспоминают. Луфарь брал блесну влет, вылетал из воды, как торпеда, и тащил лодку за собой. Один мужик не удержался и вылетел за борт. Второй, который с ним был, пытался его спасти, но в этот момент его собственную лодку протаранил другой луфарь, запутавшийся в леске. В итоге обе лодки перевернулись, мужики плавали между разъяренными луфарями, хватаясь за обломки. Выбрались они на берег через полчаса, без рыбы, без снастей, но живые. И главное, сидят на берегу, трясутся, и один говорит другому: «Слушай, а может, ну его на фиг, эту рыбу? Пойдем лучше водку пить?» Другой, который поопытнее, отвечает: « Лучше валерьянки».
Так вот, в седьмой части мы с тобой разобрали ту самую публику, которая не столько «проходит», сколько «врывается». Лаврак, луфарь, пеламида, ставрида — это те, кто не спрашивает разрешения, когда идет из моря в реку. В следующей, восьмой части, мы спустимся еще ниже — к проходным рыбам-чистильщикам и всяким мелким хитрецам, которые живут на границе воды и суши. А пока запомни: если ты на черноморском побережье увидишь мужика, который сидит на пирсе с мощным спиннингом, смотрит на воду голодными глазами и держит руку на рукоятке катушки — знай, это он луфаря ждет. И если луфарь зайдет, ты это поймешь по крикам, матеркам и летающим блеснам. И лучше в этот момент стоять подальше. Потому что проходной разбойник не шутит.