Здоро́во, мужики! Ну и вам, наши замечательные дачницы, хозяйки загородных угодий, тоже мой пламенный с кисточкой! С вами снова Артём Кириллов и канал «Дачный переполох».
Вот скажите мне честно, положа руку на сердце: у вас на участке есть такое место, куда страшно заглянуть? Эдакая «черная дыра», где пропадают вещи, старый инструмент, остатки стройматериалов и всякий хлам, который «авось пригодится»? Уверен, что у девяноста процентов наших мужиков такой угол имеется. Мы же народ запасливый, советской закалки. Нам кусок ржавой трубы выбросить — это как от себя ломоть отрезать. А вдруг через пять лет из нее отличный столбик для забора выйдет? А этот треснутый бак? Заварим, покрасим, будет летний душ!
И лежат эти «богатства» годами. Гниют, ржавеют, место занимают, пока не наступает критический момент. Вот про такой момент, про жесткий мужской разговор с приемщиками цветмета и про то, как старый мусор неожиданно превратился в хрустящие купюры, я вам сегодня и расскажу. История жизненная, поучительная, так что наливайте чайку, устраивайтесь поудобнее.
Глава 1. Ультиматум Таисии и падающие грабли
Началось всё в прошлые выходные. Утро выдалось солнечное, я как раз планировал заняться дровами. А моя ненаглядная Таисия решила навести порядок в цветнике. И понадобился ей старый совок и моток шпагата, которые зимовали в нашем главном сарае.
Сарай у нас знатный, еще тестем строенный. Просторный, крепкий. Но за последние лет десять я его забил так, что дверь закрывалась только если на нее всем весом навалиться. Чего там только не было! Обрезки арматуры, дырявые оцинкованные ведра, спинки от панцирных кроватей (думал виноград на них пустить), бухты алюминиевого провода, старые чугунные батареи, которые мы срезали в городской квартире во время ремонта, и даже корпус от советской стиральной машинки «Малютка». Всё это лежало слоями, переплетенное паутиной и пылью.
Слышу я со двора грохот, звон и вскрик. Бросаю колун, бегу к сараю.
Картина маслом: дверь нараспашку, на пороге сидит Таисия, держится за лоб, а вокруг нее валяются какие-то черенки, ржавое ведро и кусок старой водосточной трубы. Оказалось, она попыталась вытянуть свой шпагат из-под завала, конструкция пошатнулась, и сверху на нее рухнули старые грабли и эта самая труба. Слава богу, черенком прилетело, а не зубьями.
Тая поднимает на меня глаза. В них и слезы, и такая ярость, что мне аж не по себе стало.
— Всё, Артём! — заявляет она, потирая лоб. — Мое терпение лопнуло. Я в этот гадюшник больше ни ногой. Или ты сегодня же, слышишь, сегодня же разгребаешь эту свалку, или я звоню председателю, заказываю трактор с телегой, и мы всё это добро вывозим на помойку! Жить негде от твоего «авось пригодится»!
Я крякнул. Крыть было нечем. Жена права. Да и сам я понимал, что сарай давно перестал быть мастерской и превратился в склад металлолома. Но трактор заказывать и платить за вывоз своего же добра? Ну уж нет.
— Спокойно, Танюша, — говорю я, поднимая ее с земли. — Мужик сказал — мужик сделал. Трактор нам не нужен. Я этот сарай сегодня до ума доведу, на совесть всё вычищу. Будет блестеть, как операционная.
Глава 2. Явление соседа Валерки и гордость Плюшкина
Переоделся я в старую, самую плотную спецовку, натянул брезентовые рукавицы, чтобы руки в кровь о ржавчину не изодрать, и пошел на штурм.
Вытаскивать всё это на свет божий оказалось тем еще квестом. Металл слежался, сцепился между собой. Тянешь за трубу, а за ней волочится моток колючей проволоки, который цепляет старую чугунную сковородку. Пылища стоит столбом. Я чихаю, кашляю, пот заливает глаза. Рук не покладая, часа три я просто выкидывал всё из сарая на траву перед ним.
Образовалась гора. Нет, не гора — Эверест из ржавого железа. Чего там только не нашлось! Два старых пропановых баллона (пустых, еще с советским вентилем), килограммов пятьдесят ржавых гвоздей и болтов в дырявом ведре, рама от велосипеда «Кама», автомобильные рессоры от моего старого УАЗика, который я продал еще в нулевых. И венец коллекции — столитровая железная бочка из-под ГСМ, прогнившая насквозь.
Стою я, вытираю грязный лоб рукавом, дышу тяжело. И тут из-за забора нарисовывается физиономия нашего соседа, Валерки.
Валерка у нас — классический «городской белоручка». У него на участке ни одной грядки, только газон, который ему таджики стригут, да зона барбекю. Сам он тяжелее смартфона ничего в руках не держит.
— О, Михалыч! — щурится он из-за рабицы, попивая свой утренний кофе из красивой чашечки. — Ты что, филиал городской свалки открыл? Я смотрю, Плюшкин в тебе проснулся и вышел на охоту.
Меня аж передернуло от его снисходительного тона.
— Я, Валера, порядок навожу. Сарай разгребаю.
— Ну-ну, — хмыкает сосед. — Я когда дачу купил, от старых хозяев тоже такой кучи мусора избавлялся. Вызвал специальную службу, «Эко-Вывоз». Приехал контейнер на восемь кубов, грузчики сами всё закинули. Отдал пятнадцать тысяч рублей и забыл как страшный сон. 21 век на дворе, Михалыч, а ты всё в ржавчине ковыряешься. Давай телефончик дам?
Меня от его слов прям злость взяла. Возмущение такой вот потребительской логикой. Отдать пятнадцать тысяч за то, чтобы у тебя забрали металл?! Это ж кем надо быть, чтобы свои кровные деньги в мусорку спускать?
— Спасибо, Валерик, обойдусь без твоих эко-шмеко, — отвечаю я сухо. — У нас, мужиков старой закалки, другой подход. Я за этот мусор еще и денег получу, помяни мое слово.
Валерка расхохотался так, что кофе чуть не расплескал.
— Денег? За этот гнилой хлам? Да кому он нужен, Михалыч! Ты за доставку больше отдашь. Ладно, не буду мешать твоему бизнесу.
И ушел в свой идеальный дом. А у меня внутри прямо моторчик завелся. Ну, думаю, я тебе покажу, кто тут бизнесмен, а кто лопух городской.
Глава 3. Сортировка и жесткий разговор у весов
Я сел на пенек, достал телефон и начал гуглить вывоз металлолома. Сейчас таких контор пруд пруди. Приезжают сами, со своими весами, взвешивают, расплачиваются на месте. Нашел объявление с хорошими отзывами, где чермет принимали по 22 рубля за килограмм. Позвонил, диспетчер сказал, что машина будет через пару часов.
За это время я решил провести грамотную сортировку. Это, мужики, золотое правило! Если сдавать всё в куче, приемщики запишут всё как самый дешевый «чермет», да еще и скидку на засор (грязь, неметаллические детали) влепят процентов тридцать.
Я взял кувалду, пассатижи и болгарку. Отделил мухи от котлет. Алюминиевые провода очистил от изоляции (алюминий идет по 100 рублей за кило!), старые медные трубки от холодильника сложил в отдельный пакет (медь вообще золото — под 600 рублей!). Чугунные батареи отбил от накипи и старой краски — чугун принимают дороже обычной жести. Старую стиралку разбил кувалдой, вытащил тяжеленный электродвигатель — медь внутри него тоже денег стоит. Работал как конвейер. Таисия смотрела на меня из окна кухни и только головой качала, не веря, что из этого выйдет толк.
Через два часа к воротам подъезжает разбитая в хлам «Газель» с усиленными рессорами. Из нее вылезают двое крепких, чумазых ребят.
— Хозяин, здорово! Показывай богатство! — кричит старший, хитроватый такой мужичок с бегающими глазами.
Провожу их к куче. Они оценивающе смотрят, переглядываются.
— Ну что, металл так себе. Ржавчины много, тонкостенки полно. Ставим засор 15 процентов. Грузим?
Я прищурился. Я этих хитрецов насквозь вижу.
— Какой засор, уважаемый? — говорю твердо, по-мужски. — Тут толстостенные трубы, чугун и баки. Ржавчина — это не грязь. Максимум 5 процентов скидываю на краску и пыль. Не устраивает — закрывайте борт, я других вызову.
Старший понял, что на дурака не проскочит.
— Ладно-ладно, батя, не кипятись. Давай 5 процентов. Тащи весы, Серый!
Серый достает из кузова электронные крановые весы. Вешают их на толстую ветку старой яблони, начинают цеплять мои трубы тросом.
И тут начинается кульминация. Поднимают они первую связку труб. Весы показывают 45 килограммов. А я эти трубы сам носил, я знаю, что они килограммов под семьдесят тянут!
Я подхожу поближе к весам.
— А ну-ка, опустите, — командую.
Иду в сарай, достаю старую советскую двухпудовую гирю (32 кг), которую использую как гнет для квашения капусты. На ней клеймо стоит государственное.
— Цепляй гирю на крюк, — говорю Серому.
Серый мнется, смотрит на старшего. Тот кивает. Цепляют гирю. Весы показывают... 21 килограмм!
Возмущение во мне вскипело так, что я чуть эту гирю им в кузов не зашвырнул.
— Это что за цирк, ребята?! — гаркнул я так, что у соседа Валерки за забором собака залаяла. — Вы кого тут обуть решили? У вас весы на 30 процентов врут! Наглую схему решили провернуть на моем участке? Значит так. Либо вы сейчас достаете нормальные, не подкрученные весы, либо я звоню в полицию, и мы вместе с участковым едем вашу шарашкину контору проверять на предмет мошенничества!
Старший тут же в лице изменился. Руками замахал.
— Батя, да ты чего! Это, наверное, батарейка села или Серый настройки сбил. Сейчас всё поправим, не ругайся. Мы честно работаем!
Достал он из кабины другие весы, механические, старые, но надежные. Проверили гирей — ровно 32 кило.
— Вот теперь работаем, — сказал я, не спуская с них глаз ни на секунду.
Глава 4. Момент истины и хрустящие купюры
Погрузка заняла минут сорок. Ребята кряхтели, кидали металл в кузов. Я стоял с блокнотом и ручкой, скрупулезно записывая каждый вес. Таисия вышла на крыльцо, смотрит с тревогой — не подеремся ли мы тут.
Когда весь черный металл загрузили, перешли к цветному. Алюминий, старые кастрюли, медные провода. Здесь вешали на небольших точных электронных весах, которые я тоже проверил пакетом сахара.
И вот кузов полон. Машина аж просела на рессорах. Мой участок перед сараем стал девственно чистым. Мы подошли к капоту «Газели» подбивать бабки.
Старший достает калькулятор, я свой блокнот. Сверяем цифры.
— Итого, батя, — говорит он, вытирая пот со лба. — Чермета чистого, за вычетом засора, вышло 840 килограммов. По 22 рубля это 18 480 рублей. Плюс чугуняки на 2100. Алюминия на полторы тысячи. И меди у тебя тут оказалось на 2800.
Он потыкал в калькулятор и назвал итоговую цифру.
Я стоял и не верил своим ушам. Я всё это богатство лет десять ногами пинал!
Старший достает из барсетки пухлую пачку денег. Отсчитывает мне в руки.
Двадцать четыре тысячи восемьсот рублей.
Я беру эти хрустящие купюры. Руки у меня грязные, в ржавчине, в мазуте, а на душе — праздник! Честно заработанные деньги за то, что я просто навел порядок у себя дома.
— Бывай, батя. Если что еще найдешь — звони, приедем. Только гирю свою прячь, — пошутил старший, пожимая мне руку.
«Газель» газанула, выплюнула облако сизого дыма и уехала.
Я стою посреди чистого двора. Подходит Таисия. Я молча протягиваю ей веер из пятитысячных и тысячных купюр.
У нее глаза округлились, как блюдца. Она руки к щекам прижала.
— Тёма... Это что? Это всё за ту грязную кучу? Да ладно! Да я ж тебя пилила за этот сарай столько лет! А ты, оказывается, капитал копил!
Я рассмеялся, обнял её крепко, несмотря на то, что был грязный как черт.
— То-то же, Танюша! Я ж тебе говорил, что всё до ума доведу!
И тут, как по заказу, из-за забора высовывается Валерка. Услышал, видимо, что машина уехала.
— Ну что, Михалыч? — кричит он с иронией. — Много миллионов заработал на своей свалке? На мороженое хватило?
Я поворачиваюсь к нему. Поднимаю руку с зажатой в ней пачкой денег и машу ему.
— На мороженое хватило, Валера! И на то, чтобы новую бензопилу купить, о которой я три года мечтал. А ты иди, работай, чтобы следующие пятнадцать тысяч за вывоз своего мусора отдать. Каждому свое!
Валерка как стоял с открытым ртом, так и застыл. Глазам своим не поверил. Лицо у него вытянулось, он молча развернулся и ушел в дом. Соседи обзавидовались, это точно! Уел я этого городского чистоплюя по полной программе.
В тот же день вечером, после того как я отмылся в бане, мы с Таисией поехали в строительный магазин. Я, как и обещал, купил себе новенькую, мощную бензопилу известного бренда. Настоящую зверюгу! Еще и на обмывку покупки осталось, и Таисии на новые сортовые розы хватило.
А на следующий день я зашел в свой сарай. Братцы, какая же там стала красота! Простор, светло. Я наколотил по стенам крепкие деревянные полки из обрезков досок, разложил инструмент по ящикам. Довел до ума на совесть! Теперь туда зайти приятно, пахнет сухим деревом, а не ржавчиной. И если Таисии понадобится совок или грабли, она найдет их с закрытыми глазами, и ничего на голову ей не упадет.
Вывод и вопрос к читателям
Мужики, дачники, хозяева! К чему я всю эту историю вам рассказал? А к тому, что не надо лениться и не надо стесняться своего труда. Нам сейчас отовсюду внушают, что всё надо выбрасывать, вызывать клининги, платить за утилизацию. Нас отучают быть рачительными хозяевами на своей земле.
Но мы-то с вами знаем: копейка рубль бережет. Зачем кормить чужих дядей, когда можно своими руками превратить хлам в реальные деньги? Главное — не давать себя обманывать. Сортируйте металл, проверяйте весы, стойте на своем жестко. Это ваши деньги, ваша территория. Труд на земле всегда вознаграждается, будь то урожай на грядке или порядок в сарае.
А теперь, дорогие мои читатели, расскажите вы! А у вас на даче много такого «полезного» металлолома скопилось? Признавайтесь, храните дырявые ведра и ржавые трубы? А может, кто-то из вас тоже недавно сдавал металл? Расскажите в комментариях, пытались ли вас обвесить приемщики и сколько удалось заработать на старом хламе? Поделитесь своим опытом, давайте обсудим! Самые интересные истории я обязательно прокомментирую!
Всегда ваш, Артём Кириллов. Жму руку, берегите себя и свой дом! До новых встреч на канале «Дачный переполох»!