Вдруг на память пришел один фильм, который я пересматривал раз двадцать. «Кин-дза-дза!». Старый, с виду простой, с ржавыми пепелацами и не всем понятными «ку!». Там есть про космос. И про нашу сегодняшнюю Россию.
Глава 1
Чем больше я смотрю на то, что происходит в космической отрасли, тем чаще всплывают ассоциации с планетой Плюк из фильма.
Нет, серьёзно. Вдумайтесь.
*Для тех, кто не в курсе: «Кин-дза-дза!» — советская сатирическая фантастика 1986 года. Двое землян попадают на пустынную планету, где спички — валюта, а социальный статус определяется цветом штанов. Если не смотрели — исправляйте. А я буду оттуда цитировать.
Глава 2. Пепелацы
В сценарии Данелии и Габриадзе есть одна деталь, которая раньше казалась просто смешной. А теперь — пугает.
Герои летают на пепелаце. Ржавый конусовидный аппарат. Работает на «луце». Ломается постоянно. Чинят его «космическим клеем», который без слюны не работает.
И я смотрю на наши «Союзы». Да, надёжные. Рабочие. Стабильные.
Первый полёт «Союза» — 1966 год. Почти 60 лет. Для сравнения: столько же времени прошло от полёта братьев Райт (1903) до выхода Гагарина в космос (1961). Мы летаем на «пепелаце» ровно столько, за сколько человечество прошло путь от первого самолёта до первого космонавта.
Мы модернизируем их, доводим до ума, меняем системы управления, двигатели. Но по сути — это тот же пепелац. Который летает, да. Который выполняет свою задачу. Но который требует постоянного ремонта, модернизации, внимания.
И это не критика. Это констатация факта.
В космонавтике есть закон: если что-то работает — не трогай. «Союз» работает. Он безопаснее многих новых кораблей. Но он — из прошлой эпохи, из прошлого тысячелетия.
Глава 3. Спички
Дальше — больше.
Помните, что в фильме было главной ценностью?
Спички. «Кц».
Обычные спички. На Земле их можно купить в любом ларьке за копейки. На Плюке — это валюта, мерило статуса, возможность купить «гравицаппу» и улететь домой.
Я смотрю на российскую космонавтику последних лет. И вижу, как мы постепенно проживаем наследство - советские наработки, советские школы, советские кадры. Это наше «кц». Мы привыкли, что оно у нас есть. И не замечаем, как оно заканчивается.
Молодёжь уходит в IT. По открытым оценкам, из пяти выпускников профильных вузов только один остаётся в отрасли. Остальные уходят в IT, банки, консалтинг. Наши спички тают.
Глава 4. Новые станки — новые спички
Но вернёмся к станкам.
Долгие годы мы проедали наследство. Станки, купленные в Германии, Японии, Швейцарии, работали на пределе. А где-то простаивали и дряхлели. Новые не покупали — не было денег, не было заказов, не было веры, что они нужны.
А потом пришло время, когда старые станки начали ломаться, а новые купить стало негде. Запад ушёл. И мы остались с тем, что есть.
И тут с точки зрения сбежавшего Запада случилось странное - вместо того чтобы сдаться, начали строить.
В Петербурге поднялся завод «Форт». Семь миллиардов рублей инвестиций. Горизонтально-расточные станки. Пятиосевые обрабатывающие центры. Всё то, без чего корпуса ракет и двигатели не сделать. Планируют выпускать до трёхсот машин в год.
КБХА получило новые токарные станки рязанского производства. На них теперь точат детали для двигателей РД-191, которые ставят на «Ангару».
«Прогресс» в Самаре оснащает старые станки новыми системами управления. Не меняя железо, учат их работать быстрее и точнее.
Китай стал главным партнёром. Два года назад доля китайских станков в российском импорте была меньше 20%. Сейчас — 81%.
Проблем не стало сильно меньше. Микроэлектроника для станков всё ещё импортная. Качественные комплектующие — дефицит. Полный цикл производства ещё не создан.
Но процесс пошёл. Наши спички тают, но мы наконец начали искать новые. И находить.
Глава 5. Эцилоппы и чатлане
А теперь — об эцилоппах.
Для тех, кто не знал — это от «police», если читать задом наперед. Это полиция на Плюке. Они следят за ритуалами. За тем, чтобы пацаки приседали перед чатланами. За тем, чтобы «ку» говорили правильно.
Они не следят за справедливостью. Они следят за формой.
И я смотрю на нашу систему контроля и бюрократии.
Долгие годы она работала именно так. Бесконечные проверки. Жёсткие требования. Нормы, которые писались в другую эпоху, для других технологий, при другой стране.
Но за последние несколько лет ситуация начала меняться.
Плановые проверки отменили. Вместо них — профилактические визиты. Консультаций стало меньше, но они стали качественнее. Упор сместился с наказания на предупреждение нарушений.
Цифровизация добралась до цехов. Автоматизация сократила время операций на треть. Технологии технического зрения помогают контролировать ручной монтаж в режиме онлайн. Появилась единая цифровая платформа для всех предприятий холдинга на импортонезависимом ПО.
И, что, наверное, важнее всего — начали пересматривать сами нормы. Глава «Роскосмоса» публично заявил о необходимости выявить и убрать «атавизмы» в ГОСТах по приемке космической техники. Те самые правила, которые писались «при царе Горохе», наконец-то стали переписывать.
Эцилоппы не исчезли, как и проверки. Бумажная работа никуда не делась. Но система, кажется, наконец-то поворачивается лицом к тому, кто делает, а не только к тому, кто отчитывается.
Процесс пошёл. Медленно, но пошёл.
И еще об иерархии. Чатлане и пацаки.
В фильме социальный статус определялся по цвету в визаторе. У кого штаны жёлтые — тот чатланин. У кого оранжевые — пацак.
В реальной космонавтике — всё сложнее. Но тоже узнаваемо.
Есть государственные корпорации. Есть частные компании. Есть научные институты. Есть военные. У каждого — свой цвет штанов.
Одни получают финансирование по остаточному принципу. Другие — по приоритетному. Одни могут позволить себе амбициозные проекты. Другие — борются за выживание.
Вопрос не в том, чтобы отменить иерархию. Вопрос в том, чтобы она была справедливой. Чтобы пацаки могли стать чатланами. Чтобы жёлтые штаны можно было заслужить, а не получить по наследству.
Глава 5. Гравицаппа
И теперь — о главном.
В фильме герои хотят одного: улететь домой. Для этого им нужна «гравицаппа». Устройство, которое позволяет пепелацу летать межпланетно.
Всё остальное — поиски спичек, встречи с чатланами, торговля, унижения — это путь к гравицаппе.
Что для нас сегодня гравицаппа?
Я вижу несколько кандидатов.
Многоразовые ракеты. «Амур-СПГ» — наш ответ Falcon 9. Если получится — это будет прорыв. Если нет — мы останемся с пепелацами.
Российская орбитальная станция (РОСС). МКС когда-нибудь закончится. Мы должны иметь свой дом на орбите. Не ради престижа, а ради независимости.
«Бюро 1440» и низкоорбитальная связь. Я уже писал о них. Это частный проект. Спутники на орбите. Терминалы готовятся к производству. Это пример того, что может сделать частная инициатива, если ей не мешать. И, тем более, помогать.
Ядерный буксир «Зевс». Дальний космос, Луна, Марс. Если мы хотим быть игроками, а не зрителями — это наше направление.
Но я всё чаще думаю, что настоящая гравицаппа — не в железе.
Смотрите, что произошло в IT за последние десять лет. Туда залили деньги. Много денег. Не под залог, не под бесконечные отчёты, а под проекты. Туда пошли энтузиасты. Им дали возможность творить. И они создали индустрию, о которой мы раньше не мечтали.
А в космосе? Похоже, что ситуация начала меняться. Причём быстрее, чем многие думают.
До недавнего времени бюджет отрасли действительно был остаточным. Энтузиасты пробивались сами. Частники выживали, а не росли.
Но за последние годы картина изменилась.
Новый нацпроект «Космос» до 2036 года оценивается в 4,39 триллиона рублей бюджетных средств. Пилотируемая космонавтика получит почти 600 миллиардов только до 2030-го. Это не «остаточный принцип». Это приоритет.
Государство начало системно привлекать частный бизнес. ВЭБ.РФ и «Роскосмос» создали проектный офис для ГЧП. Доля частных инвестиций должна вырасти с 5% в 2024-м до 35% к 2036-му.
«Бюро 1440» получило почти 4 миллиарда из резервного фонда правительства на спутники. «Спутникс» поднялся на грантах Сколково. «Новый космос» привлёк 10 миллиардов на спутники ДЗЗ.
Энтузиасты перестали быть сами по себе. Им начали помогать. Системно. Дышать частникам становится легче.
Конечно, проблемы остаются. Рентабельность и окупаемость частных проектов ещё предстоит доказать. Но хотелось бы, чтобы вожжи в отношении частников отпустили ещё больше. И проактивно искали энтузиастов с проектами и финансировали их. И не всегда дело в окупаемости.
В конце концов, гравицаппу сначала изобретают, а потом уже считают, во сколько она обойдётся.
В стране должна быть запущена программа «космического катализатора». Не обсуждения, не «дорожные карты» на десятилетия вперёд. А жёсткая, быстрая, персонально ответственная программа.
Выбрать или назначить ответственных. Не «координирующих», а тех, кто будет отвечать головой. Разработать программу рывка — не на годы, а на ближайшие месяцы, максимум год, с конкретикой. Запустить. Внедрить. Контрольные точки. KPI. Отчётность — не по бумажкам, не по "воздуху", а по тому, что можно пощупать. В том числе и спутникам на орбите, ракетам на старте, их комплектующим.
Пример с станкостроением показывает: когда проблему признают, назначают ответственных и заливают деньгами — она начинает решаться. Семь миллиардов на «Форт», переоснащение КБХА, рост доли китайского оборудования с 20% до 81% за два года — это не случайность. Это результат системной работы.
Космоотрасли нужно то же самое.
У нас в стране есть пример - Арктика. Нацпроект, курируемый лично президентом. Тема звучит со всех утюгов, из каждого телевизора. Там есть движение. Есть уполномоченные команды. Есть вице-премьеры, которые отвечают. И Арктика движется. Если б не враги с санкциями, она б летела.
Космос должен быть таким же.
Не разовые вливания, а программа взрывного роста. Не «как-нибудь», не «в рамках», не «по мере возможности». А жёстко, быстро, с персональной ответственностью на самом верху.
Президент, премьер, министры на космодроме — не для фото, а для того, чтобы лично проверить, почему «Ангара» не летает так, как обещали, и подстегнуть. Россия организует форум по космосу — не для галочки, а чтобы собрать лучшие идеи и проекты со всей страны. Бюджет на отрасль увеличивается в разы — не потому, что «повезло с ценой барреля», а потому, что это приоритет. Стипендия космостудентам поднята кратно — чтобы в космовузы стояла очередь, а будущие инженеры не уходили в IT и иные сферы. Организован приём заявок на конкурс космических проектов с выделением десятка огромных грантов — чтобы не один «Бюро 1440» пробивался годами, а десятки стартапов росли как на дрожжах.
Тогда и появятся гравицаппы. И не одна, а десяток.
Часть 6. Возвращение
Я люблю «Кин-дза-дза!» за то, что это фильм без хэппи-энда.
Герои возвращаются на Землю. Но они уже не те. Они смотрят на снегоуборочную машину с маячками и рефлекторно приседают.
Слышат «ы-ы-ы» в звёздном небе. Плюк остался с ними навсегда.
С российской космонавтикой — так же.
Мы не вернёмся в советское время. Мы не станем копией SpaceX. У нас свой путь. Свои пепелацы. Свои спички. Свои эцилоппы.
Вопрос не в том, чтобы вернуться домой. Мы и так дома, в прекрасной и горячо любимой России. Вопрос в том, чтобы найти свою гравицаппу.
И не потерять себя в процессе.
Вместо заключения
Я иногда думаю: а что бы сказал герой «Кин-дза-дза!», если бы увидел нашу сегодняшнюю космонавтику?
Наверное, посмотрел бы на надёжный, но уже давно условно ржавый «Союз» на стартовом столе. На споры о финансировании. На бюрократию.
Покачал бы головой. Вздохнул.
И сказал бы: «Ку».
И знаете, в этом «ку» было бы всё - и ирония, и сожаление, и ностальгия, и надежда.
Потому что даже на Плюке, среди пустыни и ржавых пепелацев, герои не переставали искать путь домой.
Мы тоже ищем. И вроде находим.
И да, космос — это трудно. Но гораздо труднее — смириться с тем, что у тебя нет гравицаппы. А ещё труднее — смотреть, как она есть, но её не дают тем, кто умеет летать.
Космоинженер
ЗЫ. Если вы не видели «Кин-дза-дза!» — посмотрите. Хотя бы ради того, чтобы понять, о чём я. А если видели — пересмотрите. Вдруг заметите то же, что и я.