Эпоха, когда телеэкран был центром притяжения, безвозвратно уходит в прошлое. Сегодняшний медиаландшафт кардинально изменился, и большая часть аудитории предпочла цифровое пространство, где контент доступен в любое время и по любому запросу. Молодёжь давно освоила смартфоны и ноутбуки, а поколение тех, кому за сорок, в массе своей также переключилось на онлайн-платформы, оставив традиционное вещание лишь для редких моментов ностальгии.
Даже флагманы отечественного телевидения, такие как «Первый канал» и «Россия 1», фиксируют лишь скромные показатели: первый собирает около 7% от всех телезрителей, а лидеру, «России 1», достаётся почти 14%. Эти цифры кажутся ничтожными в сравнении с безграничными возможностями интернета, где каждый находит что-то по душе, не привязываясь к расписанию эфира.
Телевизионный парадокс: для кого эфир?
Несмотря на очевидный отток аудитории, Константин Эрнст продолжает формировать эфир «Первого канала» привычными лицами и форматами. Зрители видят на экранах Ларису Гузееву, Екатерину Андрееву, Елену Малышеву, Александра Гордона и неизменный КВН. Возникает вопрос: для кого создаётся это «телеискусство», если даже его главные звёзды, кажется, не проявляют к нему особого интереса?
Парадокс: даже бессменная ведущая новостей, Екатерина Андреева, чьё лицо знакомо каждому телезрителю, в одном из интервью призналась, что сама почти не включает телевизор. Это заставляет задуматься: если даже ей неинтересно то, что ежедневно транслируется, то почему остальная страна должна мириться с этим контентом?
В противовес устаревшему формату, интернет предлагает безграничное разнообразие контента: от концертов любимых исполнителей и любых фильмов — художественных, документальных, классики и новинок — до каналов блогеров на самые разные темы. И что особенно ценно, всё это доступно в любое время, без привязки к жёстким эфирным сеткам, от которых до сих пор веет духом прошлых десятилетий.
Рост популярности независимых блогеров, превосходящих по охвату прайм-тайм «Первого канала», лишь подчёркивает странность ситуации: почему наша «артистическая элита» так заискивает перед Константином Львовичем? Неужели страх потерять работу настолько велик, или это просто дань негласному правилу — демонстрировать почтение «великому медиаменеджеру»?
Страх звезды: откровения Ларисы Гузеевой
Недавнее интервью Ларисы Гузеевой пролило свет на внутренние порядки, царящие на «Первом канале». Заслуженная артистка России, известная своим темпераментом и прямолинейностью, призналась, что не может «побеспокоить» Константина Эрнста своими просьбами. Её слова звучали так, будто перед ней не медиаменеджер, а некий небожитель, обладающий безграничной властью.
Артистка откровенно поведала о своём единственном визите «на ковёр», где им с коллегами пришлось подписать соглашение о непереходе на другие каналы. «Я бы к нему не пошла. Я кто такая? Как вы себе это представляете? Я всего один раз была у него на «ковре», где нас заставили подписать, что не будем бегать по другим каналам», — поделилась Лариса Андреевна. Удивительно, как даже такая опытная и признанная звезда ощущает себя «маленькой девочкой» перед всемогущим руководителем.
И это при том, что Лариса Андреевна — заслуженная артистка России, обладательница шикарной квартиры в центре Москвы, просторного коттеджа в Подмосковье, виллы на Бали и апартаментов в Болгарии. Казалось бы, такая женщина должна чувствовать себя уверенно в любой ситуации, но при упоминании имени Эрнста она невольно задаётся вопросом:
«А я кто такая?»
Этот контраст вызывает недоумение: почему многолетний опыт, бесспорный талант и реальные достижения меркнут перед статусом генерального директора «Первого канала»? Кажется, что в этой системе личные заслуги отходят на второй план перед негласными правилами иерархии.
Регалии и реальность: кто такой Константин Эрнст?
Стоит лишь заглянуть в Сеть, и перед глазами предстаёт образ Константина Эрнста, окружённого таким количеством почестей, словно он не просто руководитель, а фигура планетарного значения. Информация о нём настолько обширна, что создаётся впечатление, будто речь идёт о нобелевском лауреате, а не о человеке, фактически возглавляющем флагман отечественного телевидения.
Его список наград насчитывает более тридцати различных званий и премий, среди которых — Государственная премия Российской Федерации в области литературы и искусства. Примечательно, что эта высокая награда была вручена не за литературные произведения или поэзию, а за телевизионную программу «Формула власти». Подобная логика позволяет воспринимать каждый новый сезон любого шоу на «Первом канале» как гениальное литературное творение, что, безусловно, впечатляет.
Ещё более любопытна ситуация с премией «ТЭФИ», которая вручается за достижения в телевизионном искусстве. Лидером по числу этих наград, целых семь, является «Первый канал». Эта ситуация напоминает самонаграждение: сами создали премию, сами себя похвалили. И хотя основателем «ТЭФИ» является Владимир Познер, который де-юре не имеет отношения к каналу, де-факто он является его бывшим ведущим, что создаёт впечатление замкнутого круга: «сами себя наградили, сами и аплодируем».
Международный контекст добавляет картине ещё больше колорита. Дочь Константина Львовича, по некоторым данным, сейчас проживает в США. Сам же Эрнст, как выяснили журналисты международного проекта Pandora Papers — а их там более шестисот из ста семнадцати стран — якобы имеет британское гражданство и непосредственно связан с офшорными компаниями на Кипре.
Таким образом, перед нами предстаёт весьма живописная картина: человек, руководящий федеральным каналом, который существует за счёт государственного финансирования, имеет финансовые активы за рубежом, его дочь получает образование в США, а сам он выступает в роли этакого барина, перед которым трепещут его подчинённые.
Культ личности: гидрант лести
Самое удивительное во всей этой истории — масштабы лести. Она не просто присутствует, она льётся как из пожарного гидранта. На КВН игроки соревнуются, кто изящнее подаст комплимент «главному», а в интервью ведущие «Первого канала» рассыпаются в похвалах так, что, кажется, ещё немного — и начнут аплодировать стоя. Наблюдая за этим, невольно испытываешь неловкость, ведь такой уровень подхалимажа превращает уважение в карикатуру.
Истоки такого поведения вполне объяснимы. Для тех, кто напрямую зависит от Константина Львовича, он — работодатель, распределитель эфира, человек, от которого напрямую зависит их зарплата и карьера. В такой ситуации, хочешь не хочешь, приходится улыбаться и произносить правильные слова.
Но возникает простой вопрос: а остальным-то что с этого? Десяткам миллионов зрителей какая разница, сколько у него наград и какой у него статус внутри телевизионной тусовки? Он им что — зарплаты платит, пенсии индексирует или коммунальные платежи снижает?
И тогда ещё интереснее становится: за какие именно заслуги ему навесили столько регалий? За бесконечные шоу с одними и теми же лицами, которые десятилетиями не сходят с экрана? Или, может быть, за «юмор», от которого уже хочется не смеяться, а плакать?
Телевизионный Олимп: строгие врата и скромные оклады
Отдельная история — трудоустройство на этот «телевизионный Олимп». Чтобы попасть в штат к Константину Эрнсту даже на самую скромную должность, например, администратора, кандидата прогоняют через несколько кругов собеседований, психологические тесты и проверки службы безопасности. Создаётся ощущение, что человек устраивается не на развлекательный канал, а на закрытый государственный объект с повышенным уровнем допуска.
И вот тут начинается самое интересное: при всей этой строгости, пафосе и ощущении собственной важности, зарплаты там, мягко говоря, не впечатляют. Сегодня курьер или начинающий айтишник легко зарабатывает больше, чем многие сотрудники телевидения, что ставит под сомнение привлекательность такой работы.
Возникает парадокс: денег немного, требований выше крыши, атмосфера — как при дворе с обязательным поклоном в нужную сторону. Словно не современная индустрия развлечений, а реконструкция феодального общества. На этом фоне возникает главный вопрос: кто вообще в здравом уме стремится туда попасть? Люди с образованием, с возможностями, с доступом к интернету, где можно реализовать себя без этих сложных ритуалов, — зачем им всё это?
В условиях, когда молодёжь не включает телевизор, а контент безнадёжно устарел, остаётся загадкой, на чём держится вся эта конструкция. Кто её поддерживает, кто финансирует и, главное, ради кого всё это продолжается?
Похоже, перед нами классический пример системы, которая существует по инерции. Просто все делают вид, что это по-прежнему важно, значимо и востребовано. Хотя на деле зритель уже давно нажал кнопку на пульте «выход» и пошёл заниматься своими делами, найдя для себя гораздо более интересные и актуальные источники информации и развлечений.
Почему, несмотря на очевидные изменения в медиапотреблении, традиционное телевидение продолжает существовать в столь неизменном виде? Поделитесь мнением в комментариях.