Вы знали, что гражданство или нация в современном смысле появились только в XIX веке?
В Средневековье религия и вера были сильнейшим маркером идентичности: ты принадлежал к «христианскому миру», «исламскому умме» или «еврейскому народу по вере», а не к «российскому/французскому гражданству» в нынешнем понимании.
В нашем случае все племена славян относились к языческому славянскому миру, ещё не вошедшему в структуру христианского единства.
Сегодня предлагаю вам прочитать исторический детектив
Как в IX веке церковный раскол, походы на Константинополь и борьба за Смоленск сделали обычного князя‑завоевателя главным архитектором будущей Руси.
IX век: предисловие (для понимания контекста)
В IX веке Хазарский каганат включал в себя хазар — тюркоязычное ядро государства, — а также целый ряд подвластных и зависимых народов и общин. Среди них — восточнославянские племена: поляне, северяне, вятичи и радимичи, которые по летописным и историографическим данным платили дань кагану.
В систему каганата входили и кавказские и предкавказские народы, такие как аланы и крымские готы; на службе у кагана находились ларисии — тяжёлая конная гвардия, а также различные кочевые группы, в том числе кавары, часть которых в первой половине века покидала каганат, а другая оставалась союзниками.
Большую роль играли еврейские общины, связанные с международной торговлей, а также христианские и мусульманские группы, жившие в многоэтничных и многоконфессиональных городах каганата. В итоге часть народов выступала как данники, а часть — как военные и политические союзники Хазарии. (именно по этой причине некоторые связывают каганат с истоками будущей Руси, но эта версия остаётся в сфере интерпретаций, а не доказуемых выводов).
Севернее, в верховьях Волги, Днепра и Западной Двины, кривичи входят в систему варяжско‑славянских отношений: их контакты с варягами и северными славянами формируют особую политическую и торгово‑военную орбиту, не поглощённую хазарской даннической сетью.
В этом регионе постепенно усиливается влияние финно‑угорских и северных славянских союзов, центрами которых становятся будущие опоры Древней Руси — Новгород и Ладога, а также северное Приильменье и Смоленск. Таким образом, мир восточных славян уже в IX веке делится на юго‑восточную зону под хазарской властью и северо‑западную, более самостоятельную, опорой которой становятся варяжско‑славянские и финно‑угорские союзы.
Хазарский каганат в это время начинает трещать по швам и полностью развалится в начале X века — после походов Святослава и падения столицы Итиль.
А как дела в Европе?
В IX веке христианство доминирует почти во всей Европе по современным границам, но на севере и востоке ещё существуют языческие зоны, а на юге — исламские территории.
Во многих конфликтах этого времени ключевую роль играют не только политика и экономика, но и религиозное соперничество, особенно между христианскими и исламскими силами, не смотря на единое начала Авраамических религий.
Интересно, что именно в IX веке началось формирование раскола христианского мира на две ветви: Восточную (византийскую) и Западную (римскую), которое впоследствии выльется в Великий раскол.
Византия видит себя наследницей Римской империи — «православным» центром, где император и патриарх совместно управляют Церковью.
Римское папство считает себя верховным духовным авторитетом христианского мира и настаивает на праве собственной иерархии, а также на своём праве вмешиваться в светские и политические дела.
То есть мы видим начала раскола мира на части: христианство начинает делиться, Хазария теряет влияние и союзников. Но когда что‑то в одном месте делится, в другом — снова совмещается, и именно здесь, в Смоленске и землях кривичей, начинает зарождаться связующее звено будущей Руси.
В 863 году, Смоленск был большим городом с войском. Путь Олега Вещего, лежал через смоленск именно по этой причине. Он шел собирать армию!
Но для чего?
ГИПОТЕЗА детектива:
Византия, видя угрозу в усилении Рима, ищет союзников и площадки для влияния; одна из таких — Хазарский каганат. Византия направляет к хазарам миссию Кирилла и Мефодия, пытаясь усилить своё идеологическое и дипломатическое присутствие в Восточной Евразии.
Но для Римского папства идея прочного союза между Византией и Хазарским каганатом — опасность: она укрепит восточный центр и ограничит возможности папства в восточной политике.
Рим ищет способ остудить игривость Византии — и использует тех, кто самый непредсказуемый из всех: русских князей‑дружинников.
Поход 860 года, названный в поздних летописях походом «Аскольда и Дира», выглядит как крупный набег: русский флот приходит к Константинополю, опустошает пригороды, но не берёт город, а получает что‑то вроде платежа‑выкупа и уходит.
Византия, конечно, потрясена, но не готова к полному, многолетнему разрыву с северными землями: ведь через Новгород и днепровские города идёт важный путь «из варяг в греки».
Однако Константинополь даёт понять, что Аскольд и Дир повели себя как "беспредельщики" — нарушили границы допустимого: не просто военные действия, а посягательство на саму столицу. Отношения между Византией и Русью напряглись, но торговля продолжалась но уже не совсем в том ключе, что ранее...
Так появляется идея: пусть разорителей судит не чужая держава, а свой князь. В Новгороде и на севере формируется образ, в котором Аскольд и Дир — это люди, оторвавшиеся от Рюриковой семьи, действующие на свой страх и риск, ради собственной выгоды.
В этом и заключается мотивация Олега Вещего, когда он в 882 году выступает в поход на Киев.
Одновременно с этим, Константинополь отменяет миссию Кирилла и Мефодия в Хазарии и направляет их в Киев, где начинается христианизация, по преданиям Аскольд принял веру и крестился Благодаря Кириллу и Мефодию, вероятно что бы сохранить свою жизнь после дерзкого набега.
Таким образом, Аскольд становиться крайне не удобным персонажем для Руси.
Бесконтрольные набеги, смена веры и вероятно распространение христианства. Это стало последней каплей.
Летописи говорят: Олег не просто приходит силой, а представляет свою власть как восстановление законной линии, заменяя узурпаторов законным наследником (Игорем).
В логике гипотезы: Византия мягко, но чётко указывает, что Киев и его князья перешли грань, а Олег понимает, что они перешли грань не только в международных делах но и перестали подчиняться Новгороду. И Олег выступает в роле «карательного князя» тех, кто выбрал соблазн:
- ударить по самому Царьграду,
- забрать себе всю добычу,
- не думая о том, какие последствия это повлечёт для всей системы торговли «из варяг в греки».
- Выбрать веру и распространять ее ради собственной безопасности.
Поэтому, по этой версии, Олег идёт наказывать не «предателей западу» в буквальном смысле, а беспредельщиков, вышедших из‑под контроля, подорвавших связь между севером и югом ради краткосрочной выгоды.
После убийства Аскольда и Дира и взятия Киева Олег в 907 году уже сам приходит к Византии уже как субъект, а не как случайный разоритель. Он заключает договор, который фиксирует статус легитимных купцов и послов, восстанавливает и структурирует торговлю, а не лишь хватает дань и уплывает.
- Византия получает предсказуемого партнёра, а не хаотичных разбойников.
- Олег защищает интересы севера, пути «из варяг в греки», а не Рима — хотя именно в этой схеме Рим может выглядеть невидимым акцентом, использовавшим ситуацию ради собственных целей.
Но стоит помнить, что договор 907 года — политически-торговый договор, а не «полный мир»; позже стороны ещё будут конфликтовать, но уже в новой системе.
Но что же Смоленск?
Таким образом, Смоленск и кривичи в IX веке оказываются в центре сразу нескольких переплетённых линий.
Отдельный путь «из варяг в греки», связь Новгорода, Ладоги, Северного Приильменья и Смоленска формирует северо‑западную орбиту восточных славян, которая не подчиняется напрямую хазарской даннической сети и постепенно становится базой для будущего Древнего Русского государства.
Смоленск, уже в 863 году — крупный укреплённый город, оказывается ключевым узлом для Олега Вещего: он проходит через него, чтобы собрать войско, усилить свои позиции и затем утвердиться в Киеве.
В этой схеме кривичи, Смоленск, Олег и договоры с Византией как бы «собирают Русь» по кускам:
- кривичи и их союзы приносят северную экономическую и военную базу,
- Олег создаёт политическое единство между Киевом и севером,
- а договоры 907–911 годов фиксируют правовые и торговые рамки, в которые уже можно вписывать и христианство, и дипломатию, и международные контакты.
О гипотезе и «тайне»
При этом важно помнить: вся схема про Рим, Византию, Аскольда и Олега — это гипотеза, а не жёстко доказанный сценарий.
Историки документально подтверждают поход русов 860 года, первое упоминание Смоленска 863 года, убийство Аскольда и Дира, поход Олега на Киев и договоры с Византией; все остальные связи — моя попытка понять логику и мотивы, а не открытие исторической истины.
Поэтому окончательный вердикт детектива такой:
в реальности Вещий Олег, кривичи и Смоленск действительно стали связующим звеном будущей Руси, а вот кто и как им подыгрывал — Византия, Рим или внутренние конфликты — остаётся в зоне версий, красивых, но пока не доказанных.
Жду Ваших комментариев по теме!
Прошу не скупиться на лайк или дизлайк.