Уникальная, ценная находка.
Весна, назвавшая себя "весной", превратилась в бесконечный ливень. Снег растаял, но вместо пробуждения земли, вместо долгожданного тепла и солнечных лучей, нас атаковала вода. Сильнейшие проливные дожди, казалось, не собирались прекращаться, заливая все вокруг грязью и превращая мир в сплошное болото. Несмотря на промозглую, откровенно говоря, ужасную погоду, мы – я и мои товарищи – решили всё же отправиться на раскопки. Заманчивая перспектива совместить приятное с полезным, покопаться в поисках артефактов в эту невыносимую, серую погоду, а затем согреться в горячей бане на даче одного из наших напарников, оказалась сильнее желания остаться дома под теплым одеялом.
Места предстоящих раскопок были для нас совершенно новыми, никем ранее из нас не исследованные. Навигатор показывал дорогу к заветной точке, но реальность, как всегда, оказалась более суровой. Подъезжая к предполагаемому месту, мы обнаружили огромнейшее распаханное поле, превратившееся после дождей в непроходимое месиво. Автомобиль здесь был бессилен. Пришлось идти пешком. Ветер рвал на куски наши намерения, дождь моросил, нагнетающе прерываясь более сильными порывами. Я оделся как для экспедиции в Антарктиду: дождевик, непромокаемые штаны, куртка с капюшоном, высокие резиновые сапоги – полный комплект. Казалось, я готов к любым испытаниям, но поспешил с выводами.
Первые же шаги по полю развеяли мои иллюзии. Ноги проваливались в тягучую, черную, словно нефть, массу. Резиновые сапоги, несмотря на свою высоту, заливались грязью. Казалось, земля всасывала меня в свои объятия, не желая отпускать. Вытащить ноги из этого болота было невероятно сложно, приходилось прилагать титанические усилия. С трудом выбравшись из "лап" поля, я оглядел карту, подумал и принял непростое решение: двигаться в обход, по узкой, прикатанной грунтовой дороге, идущей вдоль поля.
Это решение растянуло наше путешествие на несколько часов. Холодный ветер, пронизывающий дождь, а порой и град, били по нам безжалостно. Грязь, липкая и вязкая, прилипала к сапогам комьями, превращая каждый шаг в тяжкий труд. Мне приходилось постоянно останавливаться, счищая наросшую массу с обуви, теряя драгоценное время и силы. Иногда дорога превращалась в почти непроходимое месиво, приходилось пробираться через ручьи и лужи, вода в которых доходила до колен. Казалось, сама природа настроена против нас, не желая отдать свои тайны без жестокой борьбы. Я продолжал свой путь, пробираясь через этот непроходимый лабиринт из грязи и воды, двигаясь к цели, которая казалось, становилась всё более и более неуловимой. Уже на подступах к месту назначения мне пришлось форсировать небольшой ручей, который удалось пересечь благодаря поваленному дереву. Наверное пеший путь к месту раскопок занял у меня по меньшей мере, около двух часов. Помнится, как с каждой минутой увеличивалась напряженность, и вместе с ней возрастало желание скорее добраться до места, но дорога тянулась бесконечно, словно сама природа хотела испытать мою настойчивость и силу воли.
Достигнув места раскопок, я обнаружил, что значительно опередил своих коллег. Они заметно отставали, плетясь позади. По всей видимости, мое неутолимое стремление к открытию, жажда найти что-то поистине ценное, наделяла меня некой сверхъестественной энергией, ускоряя мой шаг и позволяя преодолевать местность гораздо быстрее, чем остальным. Это явление я замечаю регулярно: на раскопках я словно ощущаю приближение удачной находки, чувствую ее присутствие, иду к ней целенаправленно, подстегиваемый адреналином, как будто заранее знаю, что вот-вот обнаружу потрясающий артефакт. Недолго думая, я решил не терять ни минуты и приступить к поискам. Выпив немного горячего чая из термоса и настроил металлодетектор, я решил начать поиски с окраин древнего поселения, со склона возле ручья, который я только что пересек. Это решение было вполне логичным: центральная часть деревни оказалась полностью распахана, превратившись в болотообразную жижу, проводить там раскопки было попросту невозможно.
Однако и склон не отличался комфортом. Высокая трава, местами по пояс, серьезно затрудняла поиск. Пробиваться сквозь нее было изнурительно. Каждый сигнал металлодетектора требовал огромных усилий, ведь каждая выкопанная лунка мгновенно наполнялась водой. Держать в руках холодный, мокрый грунт, размалывать его на фрагменты в поисках артефакта – занятие малоприятное, скажу я вам. И находки, увы, не радовали: в основном, это был обычный мусор – пробки, обрывки алюминиевой проволоки, ржавые консервные банки – всё то, что оставляет после себя современный человек.
Спустя пару часов таких мучительных поисков, мои напарники, изрядно вымотанные, прекратили раскопки, выключили свои металлодетекторы и, уже довольно устало, стали подгонять и меня, напоминая о необходимости завершить работу. В итоге было принято коллективное решение: расположиться под единственным большим деревом, чтобы хотя бы ненадолго укрыться от дождя и перекусить. За обедом, немного подкрепившись бутербродами и горячим напитком, я предложил коллегам продлить поиски хотя бы еще на час-два. Они согласились.
Понимая всю сложность ситуации и осознавая, что прежний метод поиска малоэффективен в таких условиях, я решил изменить тактику. В памяти всплыл недавний сигнал металлодетектора, который, хоть и указывал на мусор, тем не менее, при раскапывании выявил фрагменты красного кирпича. Это заставило меня задуматься. Возможно, это остатки фундамента старинного строения? Я решил пересмотреть участок, где были найдены обломки кирпича, более тщательно, предполагая, что это фундамент хозяйственной постройки находящейся на краю села. Было принято решение раскопать в этом месте небольшой шурф чтобы изучить строение и понять его предназначение.
Шурф представляет собой вертикальную яму в грунте, часто серию ям, используемую для археологической разведки. Он позволяет исследовать глубокие слои почвы, определить глубину культурного слоя, обнаружить артефакты глубокого залегания, часто недоступные для металлоискателя с поверхности. Шурфование особенно полезно для поиска предметов, залегающих на глубине более 40-50 см. В моей практике приходилось копать шурфы до материкового грунта, достигающие глубины 1,5 метров и более.
Среди поисковиков бытует мнение, что шурф – дело непростое и браться за него стоит лишь тогда, когда есть абсолютная уверенность в успехе. Но как можно быть уверенным на все сто процентов? Только высшим силам известно, что скрывается под землей. Я же считаю, что пока не копнешь – не узнаешь, что там: сокровище, интересный артефакт, скопление мусора или и вовсе ничего. Поэтому я не боюсь копать шурфы, даже без особых на то оснований. Возможно, именно благодаря этому мои находки такие интересные и ценные.
Раскопки сразу подтвердили наличие фундамента, о чем также свидетельствовали многочисленные фрагменты кирпича. Судя по материалу, я понял, что строение не очень старинное, так как красный кирпич чаще всего использовался в постройках конца XIX начала XX века. Обычно, при исследовании фундамента, я проверяю отвал грунта металлоискателем, но в этот раз это было невозможно из-за влажной почвы. Липкий грунт заставлял меня вручную перебирать каждый комок, чтобы не пропустить находку.
Для начинающих поисковиков, исследующих фундаменты старых построек, важно знать методику проведения шурфовки. Шурфы или небольшие пробные раскопки, следует располагать вдоль фундамента, либо с внешней, либо с внутренней стороны. Мой личный опыт показывает, что внутренняя сторона предпочтительнее. Дело в том, что часто мелкие артефакты, такие как монеты или фрагменты бытовой утвари, застревают в щелях между досками пола и в последствии проваливаются в подпол. Чтобы тщательно обследовать фундамент, я обычно делаю от восьми до десяти шурфов глубиной около полуметра c таким же диаметром. Это позволяет получить достаточно представительную выборку для анализа культурного слоя и принять решение относительно выработки всего фундамента.
Удивительно, но первые находки появились уже в первых нескольких шурфах. Это были, к сожалению, преимущественно предметы из черного металла – ржавые гвозди, осколки, но затем мне посчастливилось обнаружить довольно интересный предмет – старый хозяйственный топорик, ржавую подкову, и несколько фрагментов, предположительно, конской упряжи. В тот момент меня осенила мысль, что это здание, возможно, было конюшней, располагавшейся на окраине поселения, близ брода через ручей. Эта гипотеза вскоре получила некоторое вероятное подтверждение, ведь следующая моя находка оказалась поистине ценной и напрямую связанной с породистыми скакунами.
Представьте себе картину: я стою посреди хаоса куч земли и из разрытых, наполненных дождевой водой ям, сам весь грязный и мокрый, продрогший до костей. Мои коллеги, закончив свою «лайтовую» поисковую работу, наблюдают за моими мучениями со смесью сочувствия и, пожалуй, легкого веселья. Они, наверно, немного посмеивались надо мной и моими упорными, но, казалось бы, безуспешными стараниями.
И вдруг, посреди всей этой грязи, воды, камней, битого кирпича и груд ржавого металла, мой слух уловил яркий, четкий, цветной сигнал металлоискателя. Найти предмет оказалось непросто из-за обилия мусора и воды, которая сильно затрудняла раскопки. И вот, наконец, я достаю из земли большую, увесистую бляху, украшенную старинными надписями. Ощущение облегчения было неописуемым! Все мои усилия оказались не напрасны. А мой коллега, который больше всех насмехался надо мной, теперь смотрел на меня с открытым ртом, полным изумления.
Он попросил показать ему находку. Я протянул ему артефакт. Он тут же достал свой смартфон и начал искать информацию в интернете. Я спросил, что же он там нашел. Он долго молчал, не сводя глаз с экрана, а затем, наконец, произнес, что я обнаружил не что иное, как редчайший исторический артефакт - должностной жетон "Конюшенная прислуга", Императорского общества стоимостью не малых денег.
Взяв артефакт снова в свои руки, я разглядел его более внимательно. Оборотная сторона не имеет надписей, а на лицевой стороне по центру выбит номер 235. В нижней части написано: КОНЮШ. ПРИСЛУГА. В верху в кружке - герб Российской Империи, а по бокам надписи: ИМПЕРАТ. С.П.Б. ОБЩ. П.Р.К.
В этот момент, я так думаю, мое лицо обычно каменное и невозмутимое, просто озарилось восторгом. Я осознал, что вселенная действительно откликается на наши самые сокровенные надежды, мечты и главное, упорство. Вся экспедиция, начавшаяся как рутинная разведка в ужасных погодных условиях, превратилась в мой триумф, в сенсационное открытие, достойное научных статей и исторических хроник. Теперь этот уникальный артефакт, символ моей победы над стихией и сомнениями, занимает почётное место в моем домашнем музее, напоминая о силе духа и внимательности к мелочам. Но это лишь начало. Я полон решимости продолжать раскопки, но уже в хорошую погоду. Уверен, что это место хранит ещё множество тайн, ждущих своего часа и своего исследователя. И я сделаю всё возможное, чтобы их раскрыть. Ведь история этой заброшенной, не жилой деревни, кажется, бесконечна, а её богатство неисчерпаемо.
Артефакт:
Должностной знак, "Конюшенная прислуга - Императорского Санкт-Петербургского общества поощрения рысистого коннозаводства". Номер 235. Российская Империя. 1903-1917 гг.
Материал, размер:
Латунь, штамп. 6,5х5 см.
Историческая справка:
Императорское Санкт-Петербургское общество поощрения рысистого коннозаводства, впервые учреждено в 1860 г., как С.-Петербургское общество рысистых зимних бегов. В 1877 г. переименовано в С.-Петербургское общество охотников рысистого бега, в 1903 г. — в Императорское С.-Петербургское общество поощрения рысистого коннозаводства. Цель Общества — содействие развитию и улучшению отечественного рысистого коннозаводства путём устройства конных испытаний на резвость, выносливость и дальнейшее совершенствование породы. Первым вице-президентом Общества стал профессор Санкт-Петербургской медико-хирургической академии П. А. Дубовицкий — видный коннозаводчик, автор многочисленных статей в этой области. Некоторые направления деятельности: проведение рысистых испытаний на Невском и Семёновском ипподромах, учреждение дорогих призов, поощрение разведения рысистых пород, в особенности орловских рысаков. Некоторые события и достижения Общества являются весьма значимыми. В конце 1870-х годов при содействии великого князя Николая Николаевича ( сын императора Николая I и Александры Фёдоровны, представитель династии Романовых) был построен ипподром в С.-Петербурге на Семёновском плацу. С 1882 года Общество учреждало призы в честь представительниц дома Романовых: «Приз её императорского величества государыни императрицы Марии Фёдоровны», «Приз её императорского высочества великой княгини Ксении Александровны» и «Приз её императорского величества государыни императрицы Александры Фёдоровны». В 1914 году Обществом выпущено юбилейное издание "Исторический очерк деятельности Императорского Санкт-Петербургского общества поощрения рысистого коневодства”. Это уникальное исследование, которое охватывает полувековой период деятельности общества с 1861 по 1911 годы и описывает историю одного из самых влиятельных обществ Российской Империи.
Книга: «КОП. Энциклопедия приборного поиска — дневник успешного кладоискателя».
КУПИТЬ или читать ЗДЕСЬ:
Ridero: https://ridero.ru/books/kop/
Wildberries: https://www.wildberries.ru/catalog/496518813/detail.aspx
В книге «КОП» опытный кладоискатель с более чем 20‑летним стажем представляет систематизированный свод знаний о приборном поиске. Автор не ограничивается указанием локаций уникальных находок — он детально реконструирует контекст каждой из них: описывает типы грунтов, условия залегания, природные и антропогенные факторы маскировки.
Особое внимание уделено анализу типичных ошибок начинающих поисковиков, из‑за которых ценные предметы остаются в земле, а на поверхность извлекаются лишь поверхностные обломки, повреждённые сельскохозяйственной обработкой почвы.
Издание выступает полноценной практической энциклопедией археологического поиска с металлодетектором — результатом многолетней полевой работы, которую автор осознанно делает доступной широкой аудитории.
ИСЛЕДОВАНИЕ ПРЕДМЕТА И МЕТОДЫ РЕСТАВРАЦИИ.
Артефакт найден в хорошем состоянии. Предмет найден на глубине около 40-50 см (шурф на фундаменте не определенной постройки, предположительно конюшни).
На оборотной стороне обнаружены остатки кожаного язычка с прорезью, который по-видимому использовался для крепления знака на одежду, а именно на пуговицу.
На должностном знаке выбит номер 235. Точное значения номера не известно. Предположительно номер конюшенной прислуги - номер конюха, который закреплялся за человеком. Известно одно, каждый такой номер изображенный на знаке уникальный, второго такого не существует, что делает каждый должностной знак конюшенной прислуги настоящим раритетом существующим в единственном экземпляре, а значит ценнейшим желанным артефактом любой музейной или частной коллекции. Стоимость артефакта на аукционах может превышать отметку в 300 долларов и выше в зависимости от состояния. Кроме того, некоторые заинтересованные коллекционеры, музеи конного спорта за некоторые экземпляры с историей готовы заплатить и более 1000 долларов.
После бережной реставрации артефакт был очищен от загрязнений, латунь подверглась химической и механической чистке, проведена консервация и нанесена искусственная патина.
Очистка: Для удаления загрязнений и земляных наслоений артефакт был замочен на 7 дней в растворе хозяйственного мыла (70,5% жирных кислот) в воде. Остатки стойких загрязнений и коррозии были аккуратно удалены механически с помощью бор-машинки с латунной щеточкой и войлочным диском.
Осветление латуни: Для осветления латуни артефакт был выдержан в растворе лимонной кислоты (100 грамм на литр горячей воды).
Консервация и патинирование: Консервация и патинирование проводились методом горячего нанесения серной мази. Мазь наносилась на ветошь и втиралась в поверхность артефакта до появления тепла. Этот метод позволяет глубоко патинировать металлические, в том числе латунные, предметы, создавая искусственное покрытие желаемого цвета. При взаимодействии серной мази с латунью образуется покрытие из черного сульфида меди (CuS).
Поднятие рельефа: В завершение, рельеф надписей был деликатно подчеркнут с помощью бор-машинки, пасты ГОИ (шлифовальная и полировальная паста на основе оксида хрома) и войлочного диска.
ИЗ ИСТОРИИ РЫСИСТЫХ БЕГОВ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ.
Зарождение и развитие рысистых испытаний в России – это увлекательная история, тесно переплетенная с национальными традициями и историческими событиями. Любовь русского народа к лошадям и конным состязаниям нашла свое яркое выражение еще в допетровской Руси. Масленичные и святочные гуляния неизменно сопровождались неорганизованными, но оттого не менее захватывающими, скачками. Эти народные забавы, хоть и не имели строгих правил и регламента, ярко свидетельствовали о глубоком интересе к скорости и выносливости лошадей, закладывая фундамент для будущих организованных рысистых испытаний.
Переломным моментом в истории развития этого вида конного спорта стало появление графа Алексея Григорьевича Орлова-Чесменского (1735-1807), выдающегося деятеля русского коннозаводства, создателя знаменитой орловской рысистой породы. Именно ему принадлежит заслуга организации первых систематических испытаний рысаков, подробное описание которых сохранилось в трудах известного историка Василия Коптева в его фундаментальном исследовании "Материалы для истории русского коннозаводства".
Методы испытаний, применяемые графом Орловым, были весьма своеобразны и отражали особенности того времени. Зимой, когда Москва-река сковывала свои воды ледяным панцирем, состязания проходили на ее гладкой поверхности. Летние же испытания разворачивались на Донском поле, где была оборудована специальная дорожка, состоящая из двух параллельных прямых участков длиной по 200 саженей (около 430 метров) и соединяющих их крутых поворотов. Лошади демонстрировали свою скорость и рысь именно на этих прямых участках, называемых "концами". Победу одерживала лошадь, выигравшая наибольшее число таких "концов", что делало соревнования весьма захватывающими и непредсказуемыми. Кроме того, граф организовывал и дистанционные забеги протяженностью 18 верст (примерно 19,2 километра) из села Остров в Москву, что требовало от лошадей не только скорости, но и исключительной выносливости.
Однако, стремительное развитие рысистых испытаний было прервано наполеоновским нашествием. Вторжение французской армии в Москву нанесло сокрушительный удар по всей общественной жизни, в том числе и по конному спорту. Бега в Москве были прекращены, и только в 1834 году, благодаря усилиям энтузиастов, удалось возродить этот вид состязаний.
Важно отметить, что еще до возобновления бегов в Москве, в 1825 году, в Лебедяни Тамбовской губернии появилось первое в России скаковое общество, что подчеркивает растущую популярность конного спорта в разных регионах страны. Кульминацией развития рысистых испытаний в этот период стало проведение в 1832 году на Лебедянском ипподроме первого в России рысистого соревнования, что ознаменовало собой настоящий триумф организованных конных состязаний и стало важным этапом в становлении рысистых бегов как полноценного вида спорта. Таким образом, путь российских рысистых испытаний был долгим и тернистым, проходящим сквозь народные традиции, новаторские идеи и исторические потрясения, но именно эта сложная история сформировала основы для дальнейшего развития и процветания этого захватывающего вида конного спорта.
В последствии, Санкт-Петербург, город, с незапамятных времен славившийся своими конными традициями, стал свидетелем зарождения официальных рысистых испытаний в середине XIX века. Хотя точная дата возникновения первых стихийных бегов лошадей в городе остается неизвестной, утраченные временем свидетельства позволяют предположить их существование задолго до официального признания. Летописи конного спорта в Санкт-Петербурге фиксируют проведение летних скачек на Царскосельском ипподроме, начиная с 1845 года. Эти состязания, однако, представляли собой скорее развлекательные мероприятия, нежели строго регламентированные соревнования.
Переломным моментом в истории петербургских рысистых испытаний стал 1846 год. Именно тогда Управление Государственным коннозаводством, понимая важность развития отечественного коневодства, взяло на себя инициативу организации ежегодных беговых соревнований на Неве. Для придания им официального статуса и обеспечения беспристрастности судейства был создан специальный Комитет, ответственный за проведение и контроль над всеми аспектами соревнований. Это знаменательное событие ознаменовало начало новой эры в истории русского конного спорта. Результаты рысистых испытаний тщательно документировались и публиковались в издании "Коннозаводстве и охоте", старейшем российском иппологическом журнале, служившем надежным источником информации для специалистов и любителей конного спорта.
Однако первые официальные рысистые соревнования существенно отличались от современных. Правила проведения бегов еще не были четко сформулированы и подвергались постоянным изменениям, отражая эволюцию понимания принципов рысистого бега. Допуск к участию в соревнованиях предоставлялся не только рысакам, но и лошадям других пород, что делало состязания более разнообразными, но, с другой стороны, не позволяло объективно оценить чистопородных рысаков. Дистанции забегов также существенно отличались от современных: часто лошади преодолевали невероятно большие расстояния, например, 30 верст с перебежками. Представьте себе: лошадь князя А.И. Оболенского, названная "Богатырь", покоряла эту огромную дистанцию за 1 час 15 минут, а зрители с нетерпением ожидали финиша. Были и другие испытания силы лошадей, например, перевозка груза весом 200 пудов.
В первые годы проведения официальных рысистых испытаний число призов было невелико. Государственное коннозаводство учредило всего четыре приза по 100 рублей каждый, представлявшие собой наборы серебряных изделий. К 1849 году ситуация изменилась: количество призов увеличилось до восьми, а их общая сумма составила 1350 рублей. Среди них впервые был учрежден Императорский приз, включавший в себя медаль стоимостью 200 рублей и денежное вознаграждение в размере 300 рублей. Также были учреждены отдельные призы для троек и возов. С 1850 года существовало уже два Императорских приза: для жеребцов и для кобыл.
Значительный вклад в развитие рысистых бегов в Санкт-Петербурге внесли щедрые пожертвования видных представителей аристократии и состоятельных меценатов. Князь В.Д. Голицын, Е.Д. и Д.П. Нарышкины, И.И. Юшков, В.В. Жуков, Л.И. Сенявин и другие известные личности внесли огромный вклад в увеличение призового фонда и, соответственно, подняли статус соревнований на новый уровень, способствуя привлечению к участию лучших лошадей и повышению популярности рысистых бегов в городе.
История Императорского Санкт-Петербургского общества поощрения рысистого коннозаводства – это яркая страница в развитии конного спорта Российской Империи, история, тесно переплетенная с эволюцией самого общества и его отношения к спорту высших сословий. Зарождение этой влиятельной организации восходит к 1859 году, когда среди петербургской аристократии, увлеченной рысистыми бегами, созрела необходимость в создании специализированного общества, способного систематизировать и развивать этот вид спорта. Необходимо отметить, что увлечение рысистыми бегами не было просто развлечением; это был престижный вид спорта, отражающий статус и богатство его участников. Лошади, их родословные, способности и успехи на ипподроме становились предметом серьезных обсуждений и даже инвестиций.
Инициативная группа, состоящая из влиятельных коннозаводчиков, владельцев скаковых лошадей и просто аристократов-энтузиастов, пришла к выводу, что неорганизованные соревнования не позволяют достичь высокого уровня развития рысистого коннозаводства. Поэтому, в 1860 году было учреждено Санкт-Петербургское общество рысистых зимних бегов. Название уже говорят о начальном этапе развития организации: соревнования проходили зимой на льду Невы, что обуславливало как специфику проведения состязаний, так и их временные рамки. Выбор именно льда Невы был не случаен – он предоставлял уникальную площадку для проведения бегов в условиях суровой русской зимы, превращая соревнования в настоящее событие, привлекающее внимание широкой публики.
Однако, организация, появившаяся в 1860-м, не сразу приобрела тот масштаб и влияние, которыми она обладала впоследствии. Ее первые шаги были скромными. Финансирование осуществлялось в основном за счет членских взносов и выручки от продажи билетов на соревнования. Государственная поддержка в то время была крайне умеренной, ограничиваясь сравнительно небольшой суммой в 5000 рублей. Даже инвентарь был получен в наследство от предшествующего Комитета – это была разборная деревянная беседка, которая устанавливалась на льду Невы непосредственно перед беговыми днями, обеспечивая зрителям минимальный комфорт. Сезон бегов был коротким, всего 7-8 дней, распределенных на два месяца – февраль и март. Это подчеркивает ограниченные возможности общества на начальном этапе его существования.
Уже в 1877 году общество было переименовано в Санкт-Петербургское общество охотников рысистого бега, что отражает изменение его ориентации и расширение круга участников. В 1903 году, достигнув значительного влияния и получив высочайшее покровительство, оно было переименовано в Императорское Санкт-Петербургское общество поощрения рысистого коннозаводства. Это изменение названия символизировало не только изменение статуса, но и более широкий круг задач, которые общество ставило перед собой. Оно уже не просто организовывало соревнования, а стало центром развития рысистого коннозаводства в России, способствуя повышению его престижа и уровня.
Ключевую роль в управлении обществом играл его президент, главноуправляющий государственным коннозаводством. Однако практическим руководством занимались вице-президенты, которые часто были выдающимися личностями, владельцами крупных имений и конных заводов. Одним из таких был Петр Александрович Дубовицкий — богатый землевладелец, успешный коннозаводчик и авторитетный эксперт, чьи статьи регулярно публиковались в специализированных изданиях, таких как "Журнал коннозаводства". Его вклад в развитие общества был значителен, а его авторитет не только в мире конного спорта, но и в широких кругах свидетельствовал о высоком уровне деятельности организации. Его участие, как и участие других видных деятелей, обеспечивало высокий уровень организации соревнований, привлекая внимание публики и способствуя распространению рысистого коннозаводства в России.
Российское общество рысистого коннозаводства, возникнув на волне энтузиазма и стремления к развитию отечественной породы лошадей, сразу же столкнулось с необходимостью упорядочивания своей деятельности. Первостепенной задачей стало создание четкого устава и регламента проведения состязаний, призванных служить главной цели – продвижению и совершенствованию рысистых орловских лошадей. Это привело к радикальным изменениям в правилах проведения бегов. Прежде допускавшиеся к соревнованиям другие породы лошадей, такие как шведские и вятские, были исключены из списка участников. Это решение, хотя и логичное с точки зрения фокусировки на основной цели общества, вызвало определённые дебаты и дискуссии среди членов организации.
Не меньшие противоречия вызвал вопрос о троечных заездах – зрелищных и популярных соревнованиях, традиционно привлекающих большое количество зрителей. Несмотря на их развлекательную ценность, общество выразило скептическое отношение к формату тройных заездов, считая его не вполне соответствующим основной задаче развития рысистых орловцев. Решение о запрете участия меринов в бегах также подчеркивало стремление к стандартизации и повышению уровня соревнований.
Значительным событием, повлиявшим на развитие бегов в России, стало появление с 1862 года американской упряжи и экипажей на ипподромах. Это новшество привнесло не только эстетические изменения, но и заметно повлияло на результаты заездов. Практически на всех дистанциях были обновлены рекорды, что свидетельствовало о повышении скоростных возможностей лошадей. Среди ярких звёзд того времени выделялись кони Дружок и Потешный, установившие новые рекорды на различных дистанциях, в том числе и в заездах с использованием американской упряжи. Рекорд Дружка на трехверстной дистанции в 1856 году в Царском Селе (5 минут 12 секунд), позже превзойденный им же в Москве, стал настоящим событием в мире русских бегов.
Система соревнований в то время была ориентирована на дистанционные призы, которые составляли около 80% всех заездов, проводимых на ипподромах по всей стране. Такая система подчеркивала важность выносливости и скоростных качеств лошадей на значительных расстояниях. Однако жизнь общества не ограничивалась только техническими вопросами проведения соревнований: общественно-политическая ситуация в стране не могла не отразиться на их деятельности.
Известный деятель общества Дубовицкий высказал смелую идею о необходимости приглашения американских наездников со своими лошадьми для проведения широкого сравнительного анализа их способностей с орловскими рысаками. Эта инициатива, хотя и не сразу получила поддержку, свидетельствовала о стремлении к обмену опытом и улучшению отечественного коннозаводства. После смерти Дубовицкого в 1868 году пост второго вице-президента общества занял князь Голицын, известный владелец конного завода в Лопандине, Орловской губернии.
Князь Голицын, известный своим консервативным подходом, воспитал несколько выдающихся лошадей, таких как Первенец, Бархат и Бесценный. Однако его консерватизм привёл к конфликту с руководством общества по вопросу строительства нового ипподрома и переноса туда зимних бегов. Не принимая эти изменения, князь Голицын подал в отставку. Тем не менее наибольшего расцвета общество достигло при третьем вице-президенте – графе Илларионе Ивановиче Воронцове-Дашкове, владельце знаменитого Новотомниковского конного завода. Граф был убеждённым сторонником приоритета резвости лошадей, считая это главным критерием их ценности. Его деятельность способствовала повышению престижа и уровня российского рысистого коннозаводства. Упорство и приверженность графа целям общества привели к процветанию организации на многие годы вперёд. Таким образом, история общества тесно переплетается с историей развития российского коннозаводства, отражая его взлёты и падения, прогресс и консерватизм.
История Семеновского ипподрома, раскинувшегося в центре Санкт-Петербурга на месте некогда заброшенного Семеновского плаца, тесно переплетена с историей развития Санкт-Петербуржского общества поощрения рысистого коннозаводства и конного спорта в России. В самом начале, зрелищность бегов на ипподроме оставляла желать лучшего. Вместо захватывающих соревнований с участием множества лошадей, обычно стартовала всего одна-две, а то и три лошади, каждая по отдельности, соревнуясь за скромный приз. Открытие ипподрома 23 декабря 1880 года стало знаковым событием, хотя и не изобиловало яркими состязаниями. Бега проводились лишь по воскресеньям, с разыгрыванием всего трех-четырех призов. Атмосфера была скорее камерной, нежели масштабной.
Однако, со временем ситуация кардинально изменилась. Постепенно увеличивалось количество беговых дней, призовые фонды становились внушительнее, а количество участников – значительно больше. Все больше владельцев лошадей стремились показать своих питомцев на арене Семеновского ипподрома, что свидетельствовало о растущем интересе к рысистым бегам в Санкт-Петербурге. На этот рост повлияли несколько ключевых событий, изменивших облик конного спорта в России.
Одной из таких вех стало появление тотализатора. Вторая половина 70-х годов XIX века ознаменовалась революционными изменениями в системе рысистых испытаний. В 1876 году на Царскосельском ипподроме впервые был открыт тотализатор, а в 1881 году эта новация добралась и до Семеновского плаца. Поначалу демонстрация тотализатора проводилась среди высшего общества. Примечателен тот факт, что первый билет в тотализатор приобрела супруга Наследника-Цесаревича, будущая императрица Мария Федоровна. Это подчеркивает высокий статус и влияние данного события.
Внедрение тотализатора оказалось поистине революционным. Скаковое и Рысистое общества получили возможность формировать свои капиталы, что положительно сказалось на развитии коннозаводства в стране в целом. Дополнительные финансовые средства позволили улучшить условия содержания лошадей, привлекать более опытных тренеров и жокеев, а также повысить качество подготовки участников соревнований. Семеновский ипподром, благодаря тотализатору, превратился из тихого местечка с несколькими одиночными заездами в динамичный центр конного спорта, привлекающий все большее количество зрителей и участников. Это стало возможным благодаря смелым новациям и поддержке со стороны влиятельных личностей, которые поняли потенциал инноваций и их влияние на развитие конного спорта и экономики страны. Так, на Санкт-Петербургском ипподроме доход от тотализатора в 1881 году составлял 12,9 тыс. рублей, а в 1889 увеличился более чем в 5 раз и достиг 68,3 тыс. рублей. Постепенно, из скромного начала, Семеновский ипподром превратился в важный элемент городской культуры Санкт-Петербурга, место, где сочетались спортивные состязания, общественные мероприятия и азарт тотализатора.
В целом, дореволюционный Петербург был спортивным центром конного спорта, рысистых бегов и состязаний. В книге "Беговые испытания как основа коннозаводства России" приводятся любопытные данные о количестве лошадей, испытывавшихся на ипподромах. Так, например, на Семеновском ипподроме в Петербурге в 1906-1907 гг. было заявлено на проездку 817 рысаков, в канцелярии общества числилось 104 наездника и 800 конюхов. История ипподрома – это история преобразования и развития, иллюстрирующая влияние прогрессивных идей и поддержки со стороны высших слоев общества на расцвет конного спорта в России.
История Санкт-Петербургского общества поощрения рысистого коннозаводства – это многогранный феномен, отражающий не только блеск императорского двора и азарт богатейших сословий, завороженных скачками и тотализаторами на ипподромах, но и сложную социальную реальность Российской империи того времени. За внешним лоском императорского спорта скрывались жизни простых людей, прислуги, чьи судьбы тесно переплетались с судьбой элитного общества и скачек. Именно в этой невидимой, но крайне важной части истории заключается истинное богатство и многогранность рассказа.
Знак "Конюшенная прислуга" Императорского Санкт-Петербургского общества поощрения рысистого коннозаводства – молчаливый свидетель социального расслоения. Его редкость свидетельствует о небольшом числе служащих, обслуживавших это престижное учреждение. Этот небольшой численный состав придает знаку особую ценность для коллекционеров, делая его желанным трофеем для ценителей истории и редкостей.
Конюхи, сердце конюшен, составляли основу конюшенной прислуги. Их работа выходила за рамки простого ухода за животными. Они были не только кормильцами и чистильщиками лошадей, но и заводчиками, селекционерами, внимательно отслеживающими породы и способности своих подопечных. Их забота охватывала подготовку лошадей к выставкам, международным соревнованиям и, конечно же, к главным событиям — скачкам.
Приказчики, также входящие в состав конюшенной прислуги, играли не менее важную роль. Их обязанности включали приём и распределение корма (овса, сена), обеспечение сохранности упряжи и инвентаря. Они сопровождали наездников и владельцев лошадей, обеспечивая бесперебойное функционирование всего механизма скачек.
К конюшенной прислуге также относились специалисты разных профессий: кузнецы, заботившиеся о подковах и исправности копыт; стремянники, помогавшие наездникам занять свое место в седле; плотники, следившие за состоянием конюшенных построек; и охранники, заведовавшие безопасностью ценных животных и имущества.
Среди служащих были и особо квалифицированные специалисты, которые следили за здоровьем и питанием лошадей, организовывали их прогулки и тренировки. В случае занятия разведением эти люди руководили процессом скрещивания пород, стремясь к постоянному улучшению породных качеств животных, и тщательно выхаживали жеребят, гарантируя здоровое потомство.
Развитие рысистых бегов в Российской империи до уровня императорского спорта было бы невозможно без титанического труда всей конюшенной прислуги Императорского Санкт-Петербургского общества поощрения рысистого коннозаводства. Их незаметный, но исключительно важный вклад обеспечил не только зрелищность скачек, но и само существование этого уникального института имперской жизни. Их история – это неотъемлемая часть истории самого Санкт-Петербурга и всей Российской империи, напоминание о том, что за каждым великим событием стоит труд многих незаметных, но не менее важных людей. История знака "Конюшенная прислуга" – это символ этого труда и забытого вклада.
Книга: «КОП. Энциклопедия приборного поиска — дневник успешного кладоискателя».
КУПИТЬ или читать ЗДЕСЬ:
Ridero: https://ridero.ru/books/kop/
Wildberries: https://www.wildberries.ru/catalog/496518813/detail.aspx
Amazon: http://www.amazon.com/dp/B0FM87Z8L5