Встретила на днях свою старую подругу, Ирину. Сидели у нее на кухне, пили чай с брусничным пирогом, пока она не выложила мне эту историю. Ее дочка, Марина, — поздний и единственный ребенок в семье. Сейчас ей 26, и для нее родители с бабушками старались изо всех сил.
У них, как говорится, все по полочкам. Квартиру двухкомнатную в новостройке подсуетились, пока цены не взлетели, сделали там дизайнерский ремонт — с фартуком из керамогранита под мрамор и встроенной техникой. Машину два года назад тоже решили сообща: дочь копила сама, но когда выяснилось, что ее бюджета хватает лишь на видавший виды «рыдван», семья скинулась на безопасный новый авто.
Марина выросла девушкой тактичной, рассудительной. С родителями у них всегда был диалог, без истерик и запретов. Она прислушивалась к советам. Прислушивалась ровно до того момента, как на горизонте появился Глеб.
— Сначала мы даже обрадовались, — вздыхает Ирина, наливая мне вторую чашку. — Девушка видная, с приданым, а все одна да одна. А потом присмотрелись к этому Глебу. И дочка, скрепя сердце, на наши расспросы ответила.
— Ему 32, — рассказывала Марина. — Не женат, детей нет. Работает. Сколько получает? Я не спрашивала, это неудобно.
— Работает он в магазине, — Ирина аж чашку на блюдце со стуком поставила. — Продавец-консультант в сети бытовой техники. Юрист-заочник, корочки есть, но где они? Живет с мамой, в ее двушке. Парню четвертый десяток, а у него ни карьеры, ни накоплений, ни жилья.
Ирина возмущается: за восемь месяцев отношений никаких серьезных подарков, рестораны по выходным — это явно не про них.
— И куда он ее приведет? — подключается бабушка Марины, женщина того самого поколения, которое в молодости строило быт с одним матрасом на полу и табуреткой вместо стола. — Ко мне, в проходную комнату? Или к нам на все готовое переедет?
Для внучки, которую бабушка называет «умницей-разумницей», такой судьбы она не хочет.
— Раньше все одинаково начинали, — парирует старшее поколение, когда я осторожно замечаю, что так жили многие. — А сейчас возможности другие. Марина за четыре года доросла до заместителя начальника отдела, получает прилично. Да, мы помогли, но если бы и не помогали — она бы сама нажила. Ипотеку бы взяла, но жилье. Машину старую, но купила бы. А Глеб что? Сидел на месте ровно.
— Но я его люблю, — возражает дочь.
— Любовь любовью, — отвечает бабушка, поправляя очки. — А ответственность? Мужчина испокон веку добытчик. Детей родишь, нас не станет — он же даже стремиться ни к чему не хочет. Ему и так хорошо: мама борщ варит, стирает.
Отец Марины, который обычно в женские споры не встревает, и тот не выдержал:
— Раньше строго было — брать жену или мужа надо было из своего круга. Цели и устремления одинаковые должны быть. Ты хочешь стать директором филиала, в командировки за границу летать, машину через три года поменять. Сможет Глеб на это заработать? И нужен ли директору филиала в мужьях продавец-консультант?
— Дело даже не в деньгах, — машет рукой вторая бабушка. — Перспективы какие у мужчины, который к 32 годам, в самые продуктивные годы, ничего не достиг? Он просто не хочет ничего. Это образ жизни.
Марина пока во власти чувств и предложение Глеба не приняла. Говорит, что нужно подумать.
А как думаете вы? Есть ли у этой пары будущее? Правы ли старшие: если мужчина к 32 не нажил ничего, кроме диплома юриста-заочника и должности продавца, значит, уже не наживет и станет «примаком», который со временем начнет тяготить амбициозную жену? Или все-таки любовь стоит того, чтобы рискнуть, а деньги — дело наживное?
Заходите на мой сайт злючка.рф.
Авторские каналы в Телеграм и MAX