Ближе к шестидесяти годам круг общения сужается как-то незаметно, но очень неотвратимо. У меня честно осталось мало друзей. Единственная подруга недавно переехала поближе к сыну и его семье в другой город.
Поэтому сейчас я в основном общаюсь со своей старшей сестрой, с мамой и с дочкой. Но у дочки давно своя жизнь, муж, двое непоседливых детей, и дергать ее по пустякам в выходные просто совестно.
Моя работа тоже не предполагает шумных компаний. Я работаю реставратором старинных документов и редких книг в областном историческом архиве. Профессия тихая, кропотливая, требующая абсолютной сосредоточенности и ювелирной работы с пинцетом. Коллеги у меня замечательные, мы с удовольствием пьем чай в перерывах и общаемся, но за пределы работы эти разговоры не выходят.
И вот в какой-то момент я поймала себя на мысли, что по выходным мне банально не с кем сходить в театр или просто неспешно прогуляться по городу. Перспектива остаться в глухом одиночестве через десяток лет меня откровенно напугала.
Регистрация и иллюзия солидности
Я решила действовать по-современному. В одни из выходных, когда дочка заскочила ко мне на час завезти продукты, я попросила ее помочь мне с сайтом знакомств.
– Мам, ты серьезно? – дочка радостно округлила глаза и плюхнулась на диван. – Наконец-то! Давай сюда свой телефон. Только чур фотографию с паспорта мы ставить не будем.
Мы выбрали пару моих хороших снимков из отпуска, заполнили анкету и указали мой возраст – пятьдесят восемь лет. Дочка провела мне краткий инструктаж по смахиванию анкет влево и вправо, поцеловала в щеку и умчалась к своей семье. А я осталась один на один с дивным новым миром мужских профилей.
Среди кучи странных сообщений, пугающе безграмотных подкатов и нелепых фотографий мужчин, мне написал Тимофей. На фото был солидный, очень ухоженный мужчина в стильных очках. Ему было ровно шестьдесят.
Мы общались в чате около недели. Он писал безупречно грамотно, вежливо, пунктуация была идеальной. Когда он спросил про мою работу, я рассказала про реставрацию.
"Потрясающая, редкая профессия. Вы спасаете историю от тлена," – написал он мне тогда.
Это подкупало. Сам Тимофей всю жизнь проверял соответствие процессов ГОСТам и техническим регламентам. Профессия уважаемая, серьезная.
В четверг он предложил встретиться на выходных в парке, подышать воздухом. Я с радостью согласилась.
Температурный режим
В субботу я сделала легкую укладку, надела свое любимое пальто, легкий шелковый шарф и приехала в парк. Тимофей ждал меня у главных ворот. Вживую он действительно выглядел неплохо, полностью соответствовал своим фотографиям. Он галантно подал мне руку, сделал дежурный комплимент моему виду, и мы неспешно пошли по аллее.
Но все его очарование рухнуло ровно в ту секунду, когда мы подошли за кофе к ближайшему модному киоску.
В Тимофее мгновенно обнаружилось то самое качество, которое современная молодежь очень метко и емко называет словом "душный". Профдеформация ударила по мне с первых же минут.
– Девушка, почему у вас капучино такой температуры? – начал он отчитывать молоденькую бариста, едва сделав первый микроскопический глоток из бумажного стаканчика. – Вы молоко перегрели. По стандартам термической обработки температура должна быть строго шестьдесят градусов, максимум шестьдесят пять. А у вас тут крутой кипяток. Разрушается структура белка, появляется горечь. Вы вообще технологическую карту читали перед тем, как за кофемашину встать?
– Простите, я могу переделать, – растерянно пролепетала покрасневшая девочка-бариста.
– Не нужно переделывать, нужно сразу работать по стандартам! – строго отчеканил Тимофей.
Я стояла рядом со своим стаканчиком, смотрела на эту сцену и чувствовала, как мне становится физически неловко за взрослого, обеспеченного мужчину, который самоутверждается за счет студентки на подработке.
Лекция вместо свидания
Дальше было только хуже. Наша романтическая прогулка по осенним аллеям превратилась в его бесконечный, монотонный, выматывающий монолог. Он оказался человеком, который знает, как правильно жить, абсолютно всем вокруг.
Тимофей раскритиковал неровно уложенную плитку под ногами ("нарушение угла наклона дренажа"), прошелся по городской администрации, ценам на бензин и собачникам, которые гуляли на соседней лужайке без намордников. Я пыталась перевести тему на более легкие вещи – на кино, на путешествия, на погоду, но он любую, даже самую безобидную фразу сводил к своему экспертному, единственно верному мнению.
А потом он добрался до моей работы. Той самой, которой он якобы "восхищался" в переписке.
– Знаете, при всем уважении к вашему архиву, ваша профессия реставратора абсолютно нерентабельна, – вещал он, даже не глядя на меня и не давая вставить ни слова. – Зачем клеить старую бумагу пинцетом? Сейчас век тотальной оцифровки. Отсканировали документ, загрузили в базу данных, а оригинал утилизировали, чтобы место не занимал. Это логично. Вам нужно было еще лет десять назад переучиваться на оператора баз данных. А теперь вы просто останетесь на обочине жизни, когда финансирование музеев урежут. Я вот всегда просчитываю все риски на пять лет вперед, все алгоритмизирую, поэтому у меня все схвачено.
Я шла рядом, слушала это гудение и физически ощущала, как из меня стремительно выкачивают всю энергию. Человек рядом со мной не был жестоким или злым. Он был просто невыносимо, непробиваемо душным. Рядом с этим "солидным" экспертом по ГОСТам было тяжело дышать.
Истинное лицо под маской солидности
Через полтора часа этой изощренной пытки я сослалась на внезапную, сильную мигрень. Я сухо попрощалась с ним возле станции метро и поехала домой.
Как только за мной щелкнул замок моей квартиры, я испытала колоссальное, ни с чем не сравнимое облегчение. Я сняла туфли, прошла на кухню. Моя тишина, которой я так панически боялась еще неделю назад, показалась мне абсолютным, звенящим раем.
Я взрослая женщина и не люблю играть в молчанку. Я взяла телефон, открыла наше приложение и написала ему абсолютно честное, но максимально корректное сообщение.
"Тимофей, спасибо за прогулку и кофе. Вы интересный, эрудированный собеседник, но я поняла, что мы совершенно не подойдем друг другу по темпераменту и взглядам на жизнь. Не хочу тратить ваше и свое время зря. Искренне желаю вам удачи в поисках."
Я ожидала получить в ответ дежурное "Вам тоже удачи" или просто гордое мужское молчание. Но телефон пискнул буквально через десять секунд. Скорость набора текста поражала.
Я открыла чат. Весь лоск, воспитание и вся напускная интеллигентность эксперта Тимофея испарились без следа. Его раздутое мужское эго оказалось настолько хрупким, что просто не выдержало банального, вежливого отказа от женщины.
"Да кому ты нужна в свои 58!" – гласило первое сообщение.
А следом моментально прилетело второе, пропитанное концентрированной обидой:
"Сиди дальше в своем архиве пылью дыши, королева нашлась. Я тебе одолжение сделал, что вообще обратил внимание и пригласил погулять, старуха. Тебе радоваться надо было!"
Я смотрела на этот поток неприкрытой желчи и хамства, и внутри меня даже ничего не екнуло. Мне не было обидно ни на грамм. Я просто удалила приложение.
Затем я набрала номер дочки. Она взяла трубку на втором гудке, на фоне шумели дети.
– Мам, ну как свидание? – заинтригованно спросила она.
– Знаешь, доча, – я улыбнулась, глядя в окно на вечерний город. – Шикарно. Я только что поняла, что быть одной – не так уж и плохо.
Этот человек хотел ударить меня по самому больному месту, надавить на мой личный страх одиночества. Но по факту он сделал ровно обратное. Он доказал мне, что моя интуиция работает безупречно.
Лучше провести выходные в полной тишине, поболтать по телефону с дочкой, пересадить цветы или спокойно почитать книгу, чем терпеть рядом такого энергетического вампира только ради того, чтобы в квартире звучал чужой мужской голос.