Цена на нефть в $200 за баррель из-за кризиса в Ормузском проливе стала бы огромным шоком для мировой экономики, предупреждает Bloomberg. О том, чем нынешняя ситуация вокруг Ормузского пролива принципиально отличается от кризисов 1970-х и почему риски выше, «Актуальные комментарии» поговорили с экспертомФинансового университета при Правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности Игорем Юшковым.
— Сходство с ситуацией 1970-х годов в том, что с мирового рынка мгновенно ушли действительно большие объемы нефти. Отличие — в том, что сейчас этот кризис, по сути, даже более жесткий, потому что в 1973 году с рынка ушло 10% мировой нефти, а сейчас — 20%. Но тогда не было стратегических запасов, которые могли бы какое-то время замещать отсутствие поставок, а сейчас они есть. Поэтому мы видим, что мир постепенно «проедает» те самые стратегические запасы, и это позволяет сдерживать рост цен. Но тем не менее сам масштаб кризиса гораздо больше. Тем более тогда это был только нефтяной кризис, а сейчас еще и газовый. Из газа Катар производил удобрения, и теперь этих удобрений тоже нет на мировом рынке.
Насколько реалистичен сценарий нефти по $200 — и кто от этого выиграет, а кто потеряет?
— На каких-то ярких новостях возможно получить скачок до высокой цены, но медленно дорасти до $200 за баррель будет крайне сложно, потому что по мере увеличения цены будет снижаться объем потребления нефти. И поэтому рынок где-то сбалансируется ниже отметки в $200 за баррель. Скачки возможны, но для этого должны произойти какие-то яркие события: например, если Иран нанесет удары по крупномуместорождению в Саудовской Аравии и станет понятно, что оно надолго выбывает из эксплуатации. В этом случае, конечно, психологическая реакция рынка может поднять цену довольно высоко.
Но, опять же, долго держаться на уровне $200 за баррель мы, наверное, не сможем именно потому, что потребление будет снижаться, и глобальная экономика перейдет к рецессии. Стоимость энергии закладывается в стоимость всех товаров, соответственно, товары дорожают, раскручивается инфляция, а с инфляцией все будут бороться одинаково: повышением ставок центральными банками. Когда ставки растут, кредиты становятся дорогими, экономика начинает замедляться. Поэтому вряд ли мы долго будем видеть цену в $200, даже если мы ее достигнем.
Почему даже угроза дальнейшего перекрытия пролива так сильно влияет на рынки — не переоценивают ли инвесторы риски?
— Нет, как раз таки инвесторы закладывают, что если Ормузский пролив будет перекрыт надолго, то постепенно начнут истощаться запасы нефти в стратегических резервах. И этой нефти будет становиться все меньше и меньше, соответственно, это будет усугублять дефицит и толкать цены на нефть вверх. Просто, опять же, как только цена достигнет какого-то значения, мы увидим сокращение объемов потребления.
Как возможный энергетический шок отразится на повседневной жизни россиян — от цен на бензин до курса рубля?
— Россияне здесь получают больше плюсов за счет пополнения бюджета. Для нас не столь важна сверхвысокая цена в моменте. Для нас важно, чтобы относительно высокая цена держалась долго. Когдапосчитают среднюю цену за март, ее заложат в формулу расчета налога на добычу полезных ископаемых и на нефть. И уже в апреле по новому налогу будут взимать средства с нефтяных компаний. Поэтому прибыль в плане доходов бюджета мы получим от нынешней высокой цены только по итогам апреля. И чем дольше будет сохраняться высокая цена, тем больше заработает бюджет.
Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности.
Подробности от АК: https://actualcomment.ru/komu-voyna-a-komu-sverkhdokhody-2603261728.html