До суда оставалось ещё 6,5 часов. Чем занять себя в это время? Тарахтелку во дворе отключили и увезли в другой квартал, обещав запитать от неё небольшой завод по производству консервов. Двор наконец-то погрузился в благословенную тишину, нарушаемую лишь пением инфернальных птиц из сада.
Я вернулся в кабинет и сел за стол. Отчёт был готов, источники энергии подключались один за другим, и даже проблема с мигающим светом в 47-Б теперь казалась незначительной. Я был выжат как лимон, но уснуть не мог — нервы были натянуты до предела.
Чем занять себя?
Я посмотрел на полку с древними фолиантами. Читать не хотелось. Я вызвал Хиариила.
— Принеси мне бутылку хорошего инфернального бренди из моих запасов. И... пожалуй, пару кубиков астрального льда.
Он молча кивнул и через минуту вернулся с подносом. Я налил себе бокал. Тёмная, густая жидкость пахла дымом, серой и чем-то неуловимо сладким. Я сделал глоток. Тепло разлилось по телу, немного снимая напряжение.
Я подошёл к окну. Искусственное солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. В саду редкие растения отбрасывали длинные, причудливые тени.
И тут я вспомнил про Саллиэля. Он, наверное, скучал в спальне один.
Я допил бренди, поставил бокал на стол и, прихватив с собой бутылку, телепортировался прямо в спальню.
Саллиэль лежал на своём месте у камина. При моём появлении он лениво приоткрыл один глаз, а затем, увидев бутылку, издал довольный утробный рокот. Я сел на пол рядом с ним, прислонившись спиной к его тёплому боку.
— Ну что, дружище, — сказал я, почёсывая его за костяным наростом. — Похоже, мы снова выкрутились.
Он в ответ лишь положил свою огромную голову мне на колени и тихо засопел.
Мы сидели так в тишине, слушая треск поленьев в камине и глядя на огонь. Бренди медленно согревало меня изнутри, а тепло Саллиэля — снаружи.
***
Внезапно в спальню ввалилась какая-то баба. Снова живая душа. Она прошла сквозь стену, словно её и не было, и, не обращая ни на меня, ни на дремлющего Саллиэля никакого внимания, бесцеремонно начала:
— Герцог Саллос, да будет ваша слава благословенна и велика во всех мирах, да будет ваше имя сиять... где-то там... да будет... будет... примите в дар эти дары...
И она начала выкладывать их прямо на пол, рядом с моим крокодилом, который от такой наглости приоткрыл один глаз и глухо заворчал.
Её «дары» представляли собой форменный хаос:
* Букет гвоздик, уже слегка увядший.
* Рисунок из каких-то закорючек на помятом куске картонки (похоже, нарисованный детской рукой).
* Флакон отвратительных, приторно-сладких духов, от запаха которых у меня заслезились глаза.
* Несколько белых свечей, одна из которых была явно использована раньше.
* Пять кусков какого-то зелёного камня, похожего на дешёвый малахит.
* Подгузники. Просто пачка подгузников.
* Стопку фотографий с самыми разными портретами: дети, старики, пары, собаки.
* Статуэтку бога Одина, грубо вырезанную из дерева.
* Вибрирующий дамский «утешитель», который она достала из сумки без тени смущения. xDDD
* Фигурку в виде чьей-то статуи, отломанную, судя по всему, от постамента в парке.
* Кусок сырого мяса, из которого сочилась кровь прямо на ковёр.
* Какие-то ещё «артефакты»: засушенный цветок, перевязанный красной ниткой, ржавый ключ и монета неизвестного происхождения.
После этого она пробормотала скороговоркой что-то, напоминающее молитву на иврите, затем снова перешла на свой пафосный тон:
— ...да будет ваша слава во всех мирах...
И просто исчезла. Растворилась в воздухе. Артефакты, к сожалению, остались раскиданы там, где она их оставила.
Я посмотрел на этот алтарь безумия. Саллиэль посмотрел на меня. В его глазах читался немой вопрос: «И что это было?».
Я вздохнул и потянулся за бренди.
— Вот за что я люблю свою работу, — сказал я крокодилу. — Никогда не бывает скучно.
Я сделал глоток и оглядел «дары». Подгузники и вибратор я решил не трогать. Пусть уборщики сами разбираются. А вот статуэтку Одина я, пожалуй, оставлю. Поставлю на полку в кабинете. Будет напоминать о том, что даже в самом упорядоченном мире всегда есть место для хаоса.
***
Я вызвал Хиариила через кристалл связи.
— Хиа, — сказал я, как только его проекция появилась. — Что-то случилось?
— Случилось, — ответил я, обводя взглядом «алтарь» на полу. — Очередная прославляшка только что загадила мою спальню. Даже вибрирующий девайс принесла. Пришли уборщиков.
На лице Хиариила отразилось не удивление, а скорее живой, неподдельный интерес.
— Можно прийти с ними? — спросил он, и в его голосе слышалось едва сдерживаемое любопытство. — Хочу посмотреть на это безумие.
Я не смог сдержать усмешки. Его любовь к подобным происшествиям была почти профессиональной.
— Ок, приходи.
Его проекция погасла.
Саллиэль, которому надоело быть подставкой для даров, тяжело поднялся и, недовольно ворча, ушёл в свой угол, демонстративно игнорируя и меня, и весь этот хлам.
Я остался один на один с этим хаосом. Взяв статуэтку Одина, я стряхнул с неё пыль и поставил на прикроватную тумбочку. Пусть будет. Остальные «артефакты» я просто сдвинул ногой в одну кучу, чтобы уборщикам было удобнее их собирать.
Через несколько минут в спальню вошёл Хиариил в сопровождении двух демонов-уборщиков в герметичных костюмах. Они остановились на пороге, глядя на груду подношений с профессиональным ужасом.
Хиариил же, наоборот, подошёл ближе и с восторгом исследователя начал разглядывать предметы.
— Ого! — воскликнул он, поднимая картонку с «закорючками». — А это, похоже, руническая вязь! Очень неумелая, но... попытка! А это... — он взял в руки флакон духов и тут же скривился. — ...это просто химическое оружие.
Он поднял вибрирующий «утешитель».
— А вот это... это уже интересно. Какой-то новый культ? Или просто поклонение через подношение предметов личного пользования?
Я молча наблюдал за ним, прислонившись к стене и потягивая бренди. Иногда мне казалось, что Хиариил любит свою работу даже больше, чем я свою.
— Собирайте всё, — приказал я уборщикам. — Кроме статуэтки Одина. Её я оставлю себе.
Хиариил повернулся ко мне, его глаза горели.
— Вы видели? Она читала что-то на иврите! Это же... это же синкретизм в чистом виде! Смешение демонологии с земными авраамическими культами! Это же готовый доклад для архива!
— Вот ты его и напишешь, — сказал я, допивая бренди. — А сейчас убери здесь всё. У меня через шесть часов суд, и я хочу немного поспать в чистой постели.
Хиариил с сожалением посмотрел на груду артефактов, но послушно кивнул уборщикам, чтобы те приступали к работе.
— Мне больше интересно, как она вообще прошла? — спросил я, глядя, как уборщики упаковывают вибрирующий «артефакт» в специальный контейнер. — Что, защита от просителей у нас не работает?
Хиариил, который уже достал планшет и делал пометки, оторвался от своего занятия.
— Данная защита относится ко вторичным системам безопасности. Потребляет значительное количество энергии.
Я кивнул. Всё было логично. В условиях энергетического коллапса мы отключили всё, что не было критически важным для выживания цитадели. Антипосетительский фильтр, видимо, тоже попал под сокращение.
— Понятно, — вздохнул я. — Значит, будем терпеть просителей и культистов. А они порой... ненормальные.
Хиариил усмехнулся, убирая планшет.
— Это неотъемлемая часть вашего имиджа, хозяин. Великий и ужасный Саллос, к которому за помощью идут все — от отчаявшихся влюблённых до экзальтированных ведьм с вибрирующими дарами.
— Да уж, — я посмотрел на статуэтку Одина на тумбочке. — Имидж... Пойду-ка я всё-таки прилягу. Разбуди меня за час до суда. Ну или может сам раньше проснусь..
— Будет исполнено.
Я лёг на кровать, и почти сразу же провалился в глубокий, без сновидений, сон. Последнее, что я слышал, был тихий голос Хиариила, отдающего распоряжения уборщикам, и недовольное ворчание Саллиэля, которому, видимо, снова кто-то мешал спать.
Но долго поспать так и не удалось. Сон был глубоким, но коротким. Я проснулся от хорового пения, которое разносилось по всей цитадели, проникая в каждую щель, в каждый сон. Это была какая-то христианская молитва, монотонная и навязчивая, лившаяся из динамиков, установленных в каждой комнате.
«Господи, помилуй! Господи, помилуй! Аллилуйя!»
Что за... чертовщина?
Я вскочил с кровати. Саллиэль, разбуженный этим акустическим нападением, недовольно заворчал и накрыл голову лапой.
Я активировал кристалл связи.
— Хиариил! Что у вас там происходит?! Немедленно прекрати это!
Его голос в динамике был растерянным и слегка испуганным.
— Хозяин, это не мы! Это... это идёт из системы экстренного оповещения! Мы пытаемся её отключить, но она запитана от отдельного контура, который мы не можем обесточить без риска для системы гравитации!
Я выругался. Кто-то взломал нашу систему оповещения. И этот кто-то обладал глубокими знаниями о нашей инфраструктуре.
— Найди источник сигнала! — рявкнул я. — Немедленно! И выруби эту какофонию!
Пение продолжалось, ввинчиваясь в мозг. «Господи, помилуй!»
Это была не просто шалость. Это была диверсия. Попытка дестабилизировать обстановку в цитадели, посеять панику и страх. И она почти сработала.
Я быстро оделся и телепортировался в центр управления. Хиариил и его команда суетились у пультов, их лица были бледными.
— Мы нашли его! — крикнул один из техников. — Сигнал идёт из... из квартала 47-Б!
Тот самый квартал, где сгорела проводка.
— Шадемиил! — вызвал я главного инженера по планированию. — Что у тебя происходит в 47-Б?
Его голос был полон недоумения.
— Ремонт сети! Мы только начали работы! Откуда там... стойте... я вижу несанкционированное подключение к магистральному кабелю! Они запитали свою аппаратуру от нашей сети!
— Кто «они»?!
— Сейчас выясним!
Пение внезапно оборвалось. В цитадели воцарилась оглушительная тишина.
На главном экране центра управления появилось лицо. Человеческое лицо. Мужчина в очках, с безумной улыбкой и горящими глазами проповедника.
— Братья и сёстры! — загремел его голос. — Услышьте слово Божие! Покайтесь, ибо конец света близок! Отриньте демоническую скверну и примите свет истинной веры!
Я сжал кулаки так, что когти впились в ладони.
— Выследите его. Быстро. И отключите. Силой, если понадобится.
Хиариил уже отдавал приказы, его пальцы летали над голографической клавиатурой.
— Локализовали! Квартира 117, второй этаж. Группа захвата, на выезд! Отключить питание в секторе!
На экране проповедник продолжал свою пламенную, безумную речь, не замечая, что его уже нашли.
— ...и падут оковы сатанинские! И очистится мир сей огнём и верой! Аллилуйя!
Портал для группы захвата открылся прямо в центре управления. Три легионера-тени, безмолвные и смертоносные, шагнули в него и исчезли.
Мы все замерли в ожидании. На экране было видно, как в квартале 47-Б погас свет во всех окнах — инженеры выполнили приказ. Но картинка с камеры не пропала. У него был автономный источник питания.
Прошло тридцать секунд. Минута.
Внезапно на экране изображение дёрнулось. Послышался грохот, крики, а затем голос проповедника оборвался на полуслове. Экран погас.
Ещё через минуту один из легионеров вернулся. Он молча протянул мне планшет. На нём было фото: наш «проповедник», лежащий на полу в своей квартире без сознания, а рядом с ним — дымящийся самодельный передатчик и... знакомая статуэтка.
Это была статуэтка Одина. Но какая то другая
— Он был один, — доложил легионер. — Человек. Психически нестабилен. Утверждает, что получил «божественное откровение» и «святой артефакт», который велел ему нести слово божие «в стан демонов».
Я посмотрел на Хиариила.
— Это была та самая культистка. Она не просто оставила дары. Она оставила маяк. И этот безумец его активировал.
Это была проверка. Проверка нашей защиты, нашей реакции. И мы её прошли.
— Очистите его память, — приказал я. — И верните туда, откуда он пришёл. В его мир. Пусть проповедует голубям в парке.
Я повернулся к главному экрану, на котором снова отображалась карта Камалоки. Тишина вернулась.
Но я знал, что это ещё не конец. «Хранители равновесия» показали свои когти. Они действовали не силой, а хитростью.
Я посмотрел на часы.
До суда оставалось пять часов.
И мне нужно было быть готовым ко всему.
Я вернулся в свои покои, чтобы смыть с себя напряжение этой маленькой, но неприятной диверсии. Тёплая вода немного помогла, но мысли всё равно крутились вокруг произошедшего. «Хранители равновесия» показали, что они не просто пассивные наблюдатели. Они были готовы действовать здесь, в самом сердце ИаШинхарии, используя любые средства, даже самых безумных фанатиков с Земли.
Я оделся в чистое и уже собирался вернуться в кабинет, чтобы ещё раз пробежать глазами по тексту своей речи, когда кристалл связи на столе завибрировал. Это был не вызов, а сигнал входящего сообщения с высшим приоритетом.
Я активировал его. В воздухе повисла голограмма Амаймона. Его лицо было, как всегда, непроницаемо, но в звёздных глазах читалась холодная решимость.
— Саллос, — его голос прозвучал прямо у меня в голове. — Время пришло. Совет 108 собран. Мы ждём тебя в зале суда через один час. Не опаздывай. Мы перенесли заседание на 4 часа пораньше. Зачем ждать когда все в сборе. Раньше начнем раньше закончим.. тем более что разбирательство, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства обещает быть долгим
Голограмма погасла.
Вот и всё. Момент истины. Все наши усилия, все собранные ресурсы, все ночные бдения — всё сводилось к этому часу.
Я вышел из спальни и направился в кабинет. По дороге я встретил Херемитакиоса.
— Лорд Саллос, — он поклонился. — Ваш парадный доспех готов. И... ваша личная гвардия построена и готова сопровождать вас.
Я кивнул.
— Отлично. Передай им, чтобы были готовы к вылету через сорок минут.
В кабинете я взял свиток с речью и ещё раз перечитал финальный абзац. Слова были правильными. Теперь нужно было их произнести.
Я нажал на кристалл связи.
— Хиариил.
— Да, хозяин?
— Объяви по всей Камалоке: Лорд Саллос отбывает на Великий Суд. Цитадель остаётся под твоим командованием. Поддерживай порядок и следи за энергосистемой.
— Будет исполнено, хозяин. Удачи вам.
Я положил свиток в специальный тубус из инфернальной стали. Доспех ждал меня. Гвардия ждала меня.
Пора было идти вершить правосудие.