Мамочка вдруг отступила в сторону.
— Проходите, — сказала она ледяным тоном. — Если уж Леночка пригласила, пусть будет.
Цупупкин хотел возразить, но мамочка так на него посмотрела, что он смолк. Когда мамочка смотрела так, лучше было не спорить.
Мужик прошёл в прихожую, осмотрелся. Цупупкин с неприязнью заметил, что взгляд у него скользкий, цепкий: и дверь искоса окинул глазами, и пол в коридоре, и даже мамочкину дверь, которая была приоткрыта. А потом спросил:
— Где кухня?
— Там, — буркнул Цупупкин, махнув рукой.
Мужик пошёл в кухню, Цупупкин — за ним. Мамочка осталась в коридоре, но не ушла, а встала так, чтобы всё видеть и слышать.
В кухне мужик поставил ящик, осмотрел кран, который капал уже четвёртый месяц. Цупупкин за это время успел привыкнуть к этому капанью и даже находил в нём что-то успокоительное.
— Ну, — сказал мужик, — с этим ясно. Надо менять.
— Меняйте, — разрешил Цупупкин, стараясь придать голосу начальственную ноту. — Только недолго.
Мужик глянул на него с непонятным выражением. И вдруг улыбнулся. Улыбка была не злая, но какая-то своя, внутренняя. Словно он знал про Цупупкина что-то, что сам Цупупкин про себя ещё не понял.
— А вы, — спросил мужик, — с Леночкой давно?
— В законном браке, — отчеканил Цупупкин. — Третий год.
— А я её с детства знаю, — сказал мужик. — Мы в одной школе учились. Георгий.
И протянул руку. Цупупкин руку не пожал. Он смотрел на лицо этого Георгия и чувствовал, как в груди разрастается что-то тёмное и липкое.
Георгий не обиделся, руку убрал, открыл ящик с инструментами. Внутри всё блестело, лежало по своим местам, как в операционной. Цупупкин подумал, что у него самого дома даже молотка нет, но это же не мужское дело — по кранам лазить. На то и есть специалисты.
— Хороший инструмент, — не удержался он.
— Работа требует, — ответил Георгий и начал откручивать что-то под мойкой.
Цупупкин стоял, смотрел. И чем дольше смотрел, тем больше его грызло. Этот мужик пришёл в его дом, в его кухню, лезет в его кран, говорит про его жену каким-то особенным тоном. И самое главное — Леночка его сама позвала. А у Цупупкина даже не спросила. Скрыла, значит.
Внутри всё кипело. Но Цупупкин держался, потому что мамочка учила: когда в доме посторонние, надо быть хозяином. А хозяин не кричит. Хозяин ждёт, когда гости уйдут, а потом делает выводы.
Через сорок минут Георгий закончил. Кран не капал. Вода текла ровно, без рывков. Георгий собрал инструмент, вытер руки ветошью, достал из кармана какой-то квиток.
— Работа сделана, — сказал он. — Запчасти и вызов — три тысячи.
Цупупкин аж присел.
— Сколько?!
— Три, — спокойно повторил Георгий. — Можете Леночке показать, она знает, что я по честному.
— Она и будет платить, — отрезал Цупупкин. — Это она вызывала.
— Да я сам ей потом скажу, — кивнул Георгий. — Мне идти, работа ещё.
Он направился к выходу. В прихожей снова возникла мамочка. Она смотрела на Георгия так, будто тот пришёл не кран менять, а квартиру отбирать.
— Спасибо, — сказала она сухо.
Георгий кивнул, обулся. Уже на пороге он обернулся, глянул куда-то вглубь квартиры, будто искал кого-то, и сказал негромко:
— Передайте Леночке, что всё готово.
А потом ушёл.