Сегодня я купила себе капор. Красивый, дорогой, на следующий сезон.
Я держала его в руках, примеряла, радовалась, как вдруг меня накрыло холодной волной воспоминаний.
В моём детстве капоры стали наваждением. Удивительные, пушистые, с ангорой — они стоили баснословно. Я была девочкой, которой не шли шапки, и мне казалось, что капор спасёт меня. Я умоляла маму. Но у неё не было возможности. Совсем. Я видела её глаза, когда она отводила взгляд в магазине.
Зато у нас был старый махровый шарф. Из него мама сшила мне капор за ночь. Она старалась, приколола брошку, чтобы было красиво. А я уже знала, что меня ждёт. В школе меня осмеяли. Жестоко, безжалостно. Я была посмешищем.
Но я носила этот самодельный позор до конца зимы. Молча. Потому что другого выхода не было. А на 8 Марта мама подарила мне настоящий. Сиреневый. Не самый пушистый, но самый желанный. Я носила его бережно, но время всё стирает. Капор истаскался до дыр, но и таким служил верой и правдой уже в качестве постилки нашему коту.
Теперь у меня есть новый капор. Мне не нужно никого просить. Но, глядя на него, я чувствую не только радость. Я чувствую ту зиму, горечь слёз, скрытых под махровой тканью, и материнскую любовь, которая, даже не имея денег, подарила мне сперва стыд, а потом сиреневую мечту, истлевшую в конце концов под деревенским котом.