Приветствую вас, уважаемые дачники, садоводы, хозяева своих соток и все те, кому за пятьдесят! Все те, кто знает цену настоящему труду, кто привык решать проблемы своими мозолистыми руками и не ждет милостей от природы. С вами снова Артем Кириллов, и вы на моем канале "Дачный переполох".
Сегодня мы отойдем от дел огородных и строительных. Поговорим о душе. О том, что делает наш загородный дом по-настоящему живым. О нашей живности.
Я мужик суровый, к телячьим нежностям не приучен. Считаю так: скотина в доме должна приносить пользу. Куры — нести яйца, кот — ловить мышей, собака — охранять двор. Заводить какую-нибудь карманную дрожащую шавку, чтобы наряжать ее в комбинезончики, как это делают городские белоручки, — не в моих правилах. Но жизнь, братцы, иногда подкидывает такие сюрпризы, что все твои принципы летят в тартарары.
Расскажу я вам историю о том, как у нас на участке завелась самая настоящая лохматая ОПГ в лице одного-единственного дворового пса. Ох и попортил он мне крови в свое время! Я за ним с лопатой бегал, заборы перестраивал, ругался на чем свет стоит. А теперь... Впрочем, давайте по порядку. Усаживайтесь поудобнее, наливайте чай, история будет длинная, житейская и честная.
1. Яркое начало: Пропавший ужин и наглая морда
Дело было в середине лета. Погода стояла отличная, жара немного спала, вечером потянуло прохладой. Мы с моей супругой, Таисией, весь день горбатились на участке. Я теплицу подправлял, жена грядки полола, рук не покладая. Устали так, что спины не разгибались.
К вечеру решили себя побаловать. Я разжег мангал, достал решетку. Тая принесла из холодильника две пачки хороших, дорогих купатов — свиных, жирненьких. Выложила их на тарелку, поставила на столик возле мангала, а сама пошла в дом укроп с петрушкой мыть для салата.
Я стою, угли кочергой ворошу, жду, когда сединой покроются. Отвернулся буквально на тридцать секунд — пошел к сараю за опахалом, чтобы жар раздуть. Возвращаюсь. Глядь на столик — а тарелка пустая! Лежит на траве, перевернутая, и ни одной сосиски нет. Только жирный след на пластике.
Я сначала глазам не поверил. Что за чертовщина? Соседей рядом нет, птица такого веса не утащит. Инопланетяне, что ли, прилетели и мясо сперли?
Тут слышу в кустах малины у забора подозрительный шорох и чавканье. Я тихонько беру кочергу, подкрадываюсь, раздвигаю ветки. А там сидит пес. Обычная дворняга, размером по колено, шерсть клоками, ухо одно порвано, а на морде вокруг правого глаза — большое черное пятно, как повязка. Настоящий пират! И этот Пират, не моргнув глазом, дожевывает мой последний купат. Причем ест так жадно, что даже не жует, а глотает кусками.
— Ах ты ж паразит! — рявкнул я на весь участок. Замахнулся кочергой. — Пошел вон отсюда!
Пес ни капли не испугался. Он доглотал мясо, посмотрел на меня абсолютно наглым, вызывающим взглядом, облизнулся, развернулся и не спеша, вразвалочку, шмыгнул в дыру под старым штакетником.
Выбежала Таисия.
— Тёма, ты чего раскричался? Кого гоняешь?
— Ужин наш гоняю! — в сердцах сплюнул я. — Какая-то псина блохастая все купаты сожрала. Ни одной штуки не оставила, гад такой! Давились мы в тот вечер пустой картошкой. А я мысленно объявил этому хвостатому вору войну.
2. Развитие событий: Война с партизаном и соседские насмешки
На следующее утро я провел ревизию периметра. Забор у меня со стороны оврага был старенький, деревянный, местами доски подгнили. Я нашел ту самую дыру, через которую проник диверсант. Взял кусок горбыля, вогнал два гвоздя-"сотки", заколотил намертво. "Всё, — думаю. — Хрен ты сюда больше пролезешь".
Куда там! Этот Пират оказался не просто голодным, он оказался умным и целеустремленным.
Через два дня Таисия вынесла на крыльцо пакет с мусором, чтобы вечером до контейнера донести. В пакете были кости от курицы. Отлучилась на пять минут к соседке. Приходит — пакет разорван в клочья, мусор раскидан по всему крыльцу, костей нет.
Я полез проверять забор. Оказалось, этот партизан не стал ломать мою заплатку. Он просто вырыл яму ПОД соседней доской. Земля там мягкая, песчаная. Сделал подкоп, как заправский метростроевец!
Тут уж во мне взыграла мужицкая гордость. Я что, с какой-то шавкой не справлюсь? Я взял лопату, тачку, привез от реки битого кирпича и камней. Прокопал траншею вдоль всего заднего забора, забил ее камнями, засыпал землей и утрамбовал так, что лом не вбить. Довел до ума! Работал полдня, стер руки в кровь.
Сосед мой, Валера, городской франт, который на дачу только шашлыки жрать приезжает, стоял у своего забора с сигаретой и посмеивался:
— Что, Тёмыч, Великую Китайскую стену строишь? От кого оборону держишь? От мышей или от кротов?
— От наглых морд оборону держу, Валера! — огрызнулся я, вытирая пот со лба. — Всякая шелупонь по участку шастает.
— Да отрави ты его, и дело с концом! — равнодушно бросил сосед. — Купи крысиного яду, в колбасу засунь. Делов-то. Чего ты с ним церемонишься? Рассадник заразы только.
У меня от его слов аж внутри всё похолодело. Я, конечно, на Пирата был зол страшно. Но травить живую тварь ядом? Исподтишка? Это подлость. Мужики так не делают. Я Валере высказал пару ласковых, чтобы он со своими советами шел куда подальше, и пошел мыть руки.
Забор я укрепил на совесть. Неделю мы жили спокойно. Я торжествовал победу. Но радость была недолгой.
Этот хвостатый хулиган понял, что низом не пройти, и поменял тактику. У меня возле забора росла старая, раскидистая яблоня. Ветка свисала прямо над штакетником. И вот, сидим мы как-то днем на веранде, пьем чай. И видим картину маслом: Пират забирается на ствол накренившейся яблони с той стороны забора, идет по толстой ветке, как заправский канатоходец, и спрыгивает к нам на участок! Прямо на грядку с клубникой.
Он посмотрел на нас. Мы на него. Немая сцена.
Таисия вдруг не выдержала и рассмеялась.
— Ну ты посмотри на него, Тёма! Артист цирка! Скалолаз!
А я сижу, злой как черт, но и меня смех разбирает. Ну что ты с ним будешь делать? Умная ведь скотина.
3. Кульминация: Момент истины под проливным дождем
Наступил сентябрь. Погода резко испортилась. Зарядили нудные, холодные, осенние дожди. Ветер завывал так, что крыша скрипела. Мы в основном сидели дома, топили печку, пили горячий чай.
Однажды ночью разыгралась настоящая буря. Гром гремел, молнии сверкали, вода с неба лилась сплошной стеной. Я проснулся часа в три ночи — мне показалось, что на веранде кто-то скулит. Прислушался. Точно. Тонкий, жалобный, прерывистый скулеж, от которого прям мороз по коже.
Встал, накинул старую телогрейку, сунул ноги в калоши. Взял фонарик, открываю дверь на веранду.
В углу, забившись между старым холодильником и штабелем дров, лежал наш Пират. Он был мокрый насквозь. Шерсть слиплась, с нее текли ручьи грязной воды. Его колотила такая крупная дрожь, что зубы стучали. Но самое страшное было не это. Задняя лапа у пса была неестественно подвернута, и на ней зияла глубокая, рваная рана. Видимо, кто-то в деревне всё-таки угостил его вилами, или он напоролся на колючую проволоку, убегая от чужих собак.
Он поднял на меня свой единственный здоровый глаз. В этом взгляде не было ни наглости, ни вызова, как раньше. В нем была только боль, обреченность и немая просьба. Он даже не попытался убежать. Просто положил морду на мокрые лапы и тяжело вздохнул.
Тут на веранду выскочила Таисия. Увидела эту картину, ахнула.
— Тёмочка... Господи, бедолага-то какой! Он же живой, ему же больно!
У меня в горле встал ком. Я вспомнил советы соседа Валеры насчет крысиного яда. Вспомнил, как сам гонял его с кочергой. И так мне стало паршиво на душе. Передо мной лежал не вор, не диверсант. Передо мной лежало живое существо, которому больше некуда было пойти умирать в эту страшную ночь. Он пришел к нам. К тем, кто укрепил от него заборы.
— Неси старые одеяла, мать. И аптечку давай, бинты, перекись. И мазь Вишневского захвати, — скомандовал я, отбрасывая в сторону всю свою суровость.
Я подошел к нему. Пират напрягся, зарычал тихонько, от страха.
— Тихо, брат. Тихо, дурачок лохматый. Никто тебя не тронет, — приговаривал я самым спокойным голосом, на который был способен.
Я аккуратно накинул на него старое байковое одеяло. Начал растирать. Тая принесла аптечку. Мы промыли ему рану перекисью. Пес дергался, скулил, но, что удивительно, даже не попытался меня укусить. Он словно понял, что мы не хотим причинить ему зло. Заложили рану мазью, туго замотали бинтом.
Потом Таисия пошла на кухню. Нагрела огромную миску вчерашнего супа с макаронами, накрошила туда полбуханки черного хлеба, плеснула немного подсолнечного масла для запаха. Поставила перед ним.
Пират не набросился на еду, как делал это летом с сосисками. Он сначала облизал Таисии руку, осторожно, шершавым языком. А потом начал есть. Медленно, с чувством глубокой благодарности.
Мы соорудили ему лежанку прямо на веранде, чтобы на улицу не гнать. Я закрыл дверь. В ту ночь мы спали спокойно. Война закончилась. Началось перемирие.
4. Развязка: Будка на совесть и верная служба
Лапа у Пирата заживала долго. Больше месяца он хромал. Мы его не гнали. Он жил на веранде, ел от пуза. Постепенно стал выходить во двор. Сначала опасливо, озираясь, а потом понял, что это ТЕПЕРЬ ЕГО территория.
К концу октября, перед самыми заморозками, я понял, что нужно решать вопрос с зимней квартирой для нового жильца. Держать в доме крупную собаку — не наш метод. Собака должна жить во дворе, у нее должна быть своя работа и свой угол. Но угол этот должен быть теплым.
Я взялся за дело со всей своей мужицкой основательностью. У меня оставались доски-сороковки и хорошая евровагонка от ремонта бани. Я решил: будка должна быть такой, чтобы в ней хоть самому зимовать можно было.
Сколотил крепкий каркас. Сделал двойные стенки. Внутрь, между досками, заложил пенопласт "пятерку" — для утепления. Пол поднял на кирпичи, чтобы от земли не тянуло сыростью, тоже утеплил и застелил толстой фанерой. Крышу сделал односкатную, съемную (чтобы внутри убираться удобно было), накрыл ее остатками металлочерепицы. А на вход, на лаз, Таисия сшила плотную шторку из старого шинельного сукна, чтобы ветер не задувал.
Снаружи я прошелся по дереву морилкой под орех и покрыл лаком в два слоя. Будка получилась — просто загляденье! Соседи, ей-богу, обзавидовались.
Когда я поставил этот дворец во дворе и постелил внутрь свежей, сухой соломы, Пират подошел, обнюхал всё со всех сторон. Залез внутрь, покрутился там, утаптывая солому, высунул морду, положил ее на лапы и довольно вздохнул. Он всё понял.
И вот тут началось самое интересное. Оказалось, что наш хулиган и воришка — идеальный охранник. Видимо, в нем проснулись какие-то охранные гены, а может, он просто решил честно отрабатывать свой хлеб и теплую будку.
Пират взял участок под полный контроль. Мышей гонял так, что они к соседям строем ушли. Котов чужих на забор загонял в секунду. Но главное — люди.
Как-то раз, уже по первому снегу, иду я с дровами к дому. И слышу со стороны калитки такой густой, громовой, раскатистый бас: "ГАВ! ГАВ! ГАВ!". Аж стекла дрогнули. Выхожу — а Пират стоит у калитки, шерсть на загривке дыбом, клыки скалит. А за калиткой топчется какой-то мутный тип маргинального вида, с мешком, высматривает, что бы стащить (у нас по зиме часто металлоломщики шастают).
Увидел этот тип нашего Пирата, побледнел, мешок свой подхватил и чесанул по улице так, что пятки сверкали.
А Валера, сосед наш, который ядом советовал травить? Тот вообще теперь к нашему забору ближе чем на три метра не подходит. Как-то летом решил Валера без спроса на наш участок зайти, пока нас не было, яблок нарвать (у нас "Белый налив" шикарный, ветви к нему свешиваются). Только он ногу на штакетник занес, как из кустов бесшумной тенью вылетел Пират. Без лая, без рыка. Просто встал под веткой и молча показал Валере такие зубы, что сосед кубарем скатился обратно в свои сорняки, порвав штаны на самом интересном месте.
Таисия потом неделю смеялась, когда Валера нам через забор жаловался, что мы "зверя дикого" развели.
— Зверь-то он зверь, Валера, — ответил я тогда соседу. — Зато честный. Свое бережет, чужого теперь не трогает. А ты бы по чужим участкам не лазил, глядишь, и штаны бы целы были.
5. Вывод и вопрос к читателям
Вот так, братцы, и живем. Прошло уже три года. Наш Пират отъелся, заматерел. Шерсть блестит, глаз горит. Спит в своей теплой будке, ест лучшую кашу с мясной обрезью, которую ему Таисия варит. Вечерами, когда я сижу на крыльце и курю, он подходит, кладет свою тяжелую, умную голову мне на колено и долго, преданно смотрит в глаза. И я понимаю, что ни за какие деньги в мире я бы не купил себе такого верного друга и надежного охранника.
А ведь мог послушать соседа. Мог взять лопату. И не было бы у нас сейчас этого куска лохматого счастья. Не спешите судить бездомных животных. Они не от хорошей жизни становятся злыми и наглыми. Часто в груди самого ободранного уличного бродяги бьется такое преданное сердце, какого и среди людей днем с огнем не сыщешь. Им просто нужно дать шанс. Немного тепла, миска еды и человеческое отношение творят чудеса.
А теперь, уважаемые мои читатели, моя любимая рубрика! Обсуждение в комментариях. Моя аудитория — люди мудрые, у вас за плечами огромный жизненный опыт.
Расскажите, а есть ли у вас домашние питомцы на дачах и в частных домах? Покупали ли вы породистых дорогих щенков или тоже приютили бездомного бедолагу с улицы? Как они себя ведут? Охраняют участок или только спят на грядках? И приходилось ли вам, как мне, сначала воевать с животными, а потом брать их в семью?
Пишите свои истории в комментариях, прикрепляйте фотографии ваших хвостатых охранников и любимцев! Я с огромным удовольствием всё прочитаю, посмотрю и отвечу каждому. Давайте устроим в комментариях настоящую галерею наших пушистых (и не очень) дачных друзей.
Если эта житейская история тронула вас — обязательно ставьте "палец вверх"! Это лучшая награда для меня и моего Пирата. И не забывайте подписываться на канал "Дачный переполох", чтобы не пропустить новые честные рассказы из нашей загородной жизни. Будьте здоровы, берегите своих близких и братьев наших меньших! Ваш Артем Кириллов.