У каждого в детстве находится кто-то старший, кто обязательно расскажет тебе страшную историю. В моём случае такой была троюродная сестра Саша. Во время летних каникул она рассказывала мне о злобной ведьме, которая похищала маленьких детей. Что именно она с ними делала, я уже не помню — но помню, что это было по-настоящему страшно. Особенно жутко было оставаться потом одному с этими историями — когда рядом уже не было ни рассказчика, ни дневного света.
Вернувшись после лета домой, я ставил на старый проигрыватель пластинку «Аленький цветочек». Я залезал под стол, дрожал от страха и слушал голос ведьмы — тяжёлый, низкий, будто он звучал не из пластинки, а из самой комнаты. В такие минуты одиночество становилось почти осязаемым — как будто оно имело форму и голос.
— Нянечка, а почему у тебя такие маленькие и красные глаза?
— Потому что я проплакала их по тебе, моя девонька.
Неудивительно, что ведьма приходила и во сне. Часто я просыпался с ощущением, что мама, мирно лежащая на соседней кровати, — вовсе не мама. Что это она лишь притворяется ею. В какой-то момент она медленно поднималась, вытягивала руки и начинала двигаться ко мне через темноту. Лицо менялось, черты плыли, и я понимал: это уже не она. В этот момент я обычно просыпался в холодном поту, звал настоящую маму, и она меня, конечно, успокаивала.
— Ну что ты? Успокойся. Это всего лишь дурной сон, — говорила она обычно, но я чувствовал, что её ладонь на моей спине оставалась напряжённой чуть дольше, чем нужно.
Но однажды привычный порядок вещей был нарушен. Проснувшись после очередного кошмара, я позвал маму. Но это была вовсе не она — это была ведьма. То есть я проснулся во сне. Я снова и снова пытался заставить себя очнуться по-настоящему — щипал себя, задерживал дыхание, но каждый раз оказывался в новой прослойке того же сна. Сердце билось слишком медленно, дыхание будто исчезало. И тогда я понял: это ловушка.
Не помню, сколько это длилось, но в какой-то момент я резко вскочил с кровати и выбежал в коридор.
Была зима. Я начал натягивать зимние ботинки и пальто. Мне казалось, что если я останусь — меня заберут.
Испуганная мама выскочила за мной:
— Куда ты? Что случилось?
— Я ухожу. Меня преследует злая ведьма, — ответил я сквозь слёзы.
Я думал, что сейчас она скажет: «Это дурной сон». Вернёт мир на место. Но мама вдруг сделала паузу и сказала:
— А знаешь что? Я ведь и есть эта самая ведьма.
Для неё это, возможно, была неудачная шутка.
— Тогда я ухожу прямо сейчас! — закричал я и бросился к входной двери.
Она схватила меня, обняла, начала извиняться, говорить, что пошутила, что не подумала, что мне так страшно.
Я не держу на неё зла. Ей тогда ещё не было и тридцати.
