Серега появился в офисе в понедельник утром, и мы сразу поняли: выходные прошли не так, как он планировал. Лицо, шея, руки — всё было покрыто тонкими красными царапинами. Смотрелось это так, будто он только что вышел из клетки с особо агрессивной кошкой. Или из кустов шиповника, через которые он убегал от жены.
Костя, который всегда первый замечает чужие несчастья, подошёл к нему с чашкой кофе.
— О, — сказал он, разглядывая Серегу как экспонат. — У тебя что, дома кошка завелась?
— Нет, — буркнул Серега, пытаясь закрыть лицо, что было бессмысленно.
— А кто ж тебя так? — спросил я, подсаживаясь. — Опять жена? Но это не похоже на сковородку. Сковородка оставляет другие следы.
— Жена, — глухо сказал Серега. — Но не сковородкой.
— А чем? — Костя уже приготовился слушать.
— Букетом.
Мы переглянулись. Я подавился кофе. Костя присвистнул.
— Серега, — сказал я. — Ты можешь объяснить нормально? Как можно получить такие царапины от букета? Ты что, с кактусом воевал?
— С розами, — Серега вздохнул. — С красными розами.
— Это история, — понял Костя. — Давай, рассказывай. У нас тут как раз перерыв, и Славы нет.
Серега сел на подоконник, отпил кофе, поморщился и начал.
— В пятницу вечером я, как обычно, пошёл в бассейн. Собрал сумку, вышел из дома. Иду по улице, мимо кинотеатра. И тут ко мне подбегает Петька. Помните Петьку?
— Это который из соседнего подъезда? — спросил я.
— Да, он самый. Семнадцать лет. С моими детьми дружит, я его хорошо знаю. Почти как родной. Я с ним ещё с малолетства играл, когда он к моим детям приходил. Ну, там в приставку, в прятки. В общем, свой парень.
— И что Петька? — спросил Костя.
— А у него в руках букет, — Серега показал размер руками. — Красных роз. Таких красивых, длинных, в обёртке. Он мне говорит: «Дядя Сережа, выручай!»
— Выручай? — я не понял.
— Ну, я ему: «Что надо? Я тороплюсь, в бассейн опаздываю». А он: «Дело жизни и смерти. Буквально на пять минут. Подержите букет, я за угол, вернусь с девушкой. Мы тут договорились с приятелем, а он не пришёл. В общем, нужно девушку немного разыграть. Долго объяснять. Подержите, пожалуйста. Буквально пять минут».
— И ты согласился? — спросил я.
— А что мне было делать? — Серега развёл руками. — Парень просит, я его с детства знаю. Ну, подержу пять минут. Взял букет, стою. Красиво так, прямо у кинотеатра. Вечер, фонари горят. Я с букетом. Как герой какого-нибудь фильма.
— И тут появляется Тамара? — догадался Костя.
— Не сразу, — Серега помрачнел. — Сначала мимо меня проезжает такси. А потом эта машина сдаёт назад. И из неё вылезает моя жена.
Я уже начал догадываться, куда всё катится.
— Она подходит ко мне, — Серега даже глаза закрыл, вспоминая. — Смотрит на букет, потом на меня. И говорит таким голосом, от которого у меня всё внутри сжалось: «Во сколько сеанс, любовничек?»
— Ох, — сказал Костя.
— Я что-то сразу и не понял, к чему она клонит. Думаю, какой сеанс? Я в бассейн иду. А она берёт букет и начинает меня им хлестать! По лицу! По рукам! Я руками защищаться начал — так и по рукам колючками. Она кричит, ругается. Я ей говорю: «Тамара, ты не так всё поняла! Дай объясню!»
— И она? — спросил я.
— А она, — Серега посмотрел на свои царапины, — она, видимо, решила, что именно так и говорят те, кого за изменой застукали. Потому что после моих слов она стала хлестать ещё сильнее. Букет уже начал разваливаться, лепестки летели, колючки царапали. Я думал, что это конец.
— И как ты выкрутился? — спросил Костя.
— А я и не выкручивался, — Серега неожиданно усмехнулся. — Из-за угла вышел Петька. С девушкой. Красивой такой, ухоженной, вся в чёрном. Они выходят и видят: стоит тётя Тамара, хлещет дядю Сережу букетом, а дядя Сережа уворачивается, как боксёр. Петька сначала рот открыл, потом закрыл, потом говорит: «Тётя Тамара… это мой букет».
— И что жена? — спросил я.
— А она услышала это, остановилась. Посмотрела на Петю, на его девушку, на меня, на букет, который уже превратился в истрепанный веник. Потом подаёт Пете этот веник и говорит: «Ну на, раз твой». Петька взял, стоит с этим огрызком, у него губы трясутся. А его девушка начала смеяться. Сначала тихо, потом всё громче. У неё, видимо, истерика началась.
— А Тамара? — спросил Костя.
— А Тамара взяла меня за шкирку, запихнула в такси, сама села рядом и сказала водителю: «Домой». Я так и не попал в бассейн.
— И всё? — я чуть не расстроился.
— Нет, — Серега почесал царапину на щеке. — Дома она меня ещё час отчитывала. Говорила, что я дурак, что надо было сразу сказать, что букет не мой, что если бы я не стоял как истукан, а начал объяснять, она бы не стала бить. Я ей говорю: «Я пытался объяснить». А она: «Пытался, но как-то неубедительно». Потом сказала, что в следующий раз, если меня попросят подержать букет, я должен звонить ей и спрашивать разрешения. Представляете? Я теперь должен звонить жене, чтобы подержать чужой букет.
— А Петька? — спросил я. — Что с ним?
— Петька потом звонил, извинялся. Говорит: «Дядя Сережа, я не знал, что так выйдет. Девушка моя смеялась всю дорогу. Говорит, что это был самый лучший розыгрыш в её жизни». Я ему сказал: «Петька, если ты ещё раз попросишь меня что-нибудь подержать, я тебя лично утоплю в бассейне. В котором так и не поплавал».
Костя уже не сдерживался, смеялся в голос. Я тоже. Серега сидел, потирал царапины и смотрел на нас с укоризной.
— А что, — сказал Костя, вытирая слёзы, — у тебя бассейн оплачен был? Может, вернут деньги?
— Какие деньги, — махнул рукой Серега. — Таксист, который нас вёз, сказал: «Мужчина, вам не домой, вам в травмпункт». Но Тамара сказала, что травмпункт подождёт, сначала разговор.
— И что, — спросил я, — теперь на балкон?
— Какой балкон? — не понял Серега.
— Ну, большой, застеклённый? Куда тебя отправляют, когда ты проштрафишься?
— А, — Серега вздохнул. — Нет, балкон мне на этот раз не грозит. Тамара сказала, что она сама виновата. Что надо было сначала разобраться, а потом бить. А я, говорит, идиот, потому что не объяснил нормально, но всё равно я жертва обстоятельств.
— Жертва обстоятельств, — повторил Костя. — Это ты ловко придумал. Так и скажи жене: «Я жертва обстоятельств, а ты жертва своей горячности».
— Скажешь ей, — Серега покачал головой. — Она тогда вспомнит, как я в прошлый раз чеки с тестами принёс, и как в этот раз букет подержал, и ещё что-нибудь припомнит. И отправит меня на балкон всё-таки. Так что я лучше буду жертвой молчаливой.
Мы посмеялись ещё немного. Потом Серега пошёл к себе, сказал, что ему надо работать, а то начальство заметит его царапины и начнёт спрашивать, не связаны ли они с корпоративными тайнами.
Костя посмотрел ему вслед и сказал:
— А ведь ему везёт. Если бы не Петька, он бы до сих пор оправдывался.
— А если бы Петька не вышел? — спросил я.
— Тогда Серега сейчас лежал бы не на подоконнике, а в травмпункте. С букетом, застрявшим в теле. И объяснял бы врачу, что это не он купил розы, а его попросили подержать.
— А врач бы поверил?
— Врач, — Костя усмехнулся, — врач бы спросил, сколько ему лет, и направил бы к психиатру.
Мы допили кофе, и я пошёл к себе. Всё утро я думал об этой истории. И подумал, что в жизни бывают моменты, когда ты просто стоишь с букетом роз у кинотеатра, а через пять минут ты уже покрыт царапинами, сидишь в такси и слушаешь, как жена объясняет тебе правила обращения с чужими букетами. И всё потому, что ты согласился помочь парню, которого знаешь с детства. Наверное, в этом и есть мораль: никогда не бери в руки то, что не можешь объяснить своей жене. Особенно если это красные розы, а рядом кинотеатр. И если ты вообще-то шёл в бассейн. Но, как говорил Серега, теперь он будет звонить Тамаре перед тем, как взять чужой букет. Или даже перед тем, как посмотреть на чужой букет. Или перед тем, как выйти из дома. Потому что жизнь — она штука непредсказуемая. И в следующий раз вместо букета может оказаться что-нибудь похуже. Например, обручальное кольцо. Или ключи от машины. Или кот Васька, которого попросили подержать, а он вырвется и расцарапает всё лицо. Хотя, глядя на Серегу, можно подумать, что у него уже был опыт с кошками.
Так-то.