В нынешнем году Россия празднует 130 лет со дня рождения великого Дзиги Вертова (1896-1954). Постановщик «Шестой части мира» (1926) и «Человека с киноаппаратом» (1929), авангардист и страстный теоретик кино собрал вокруг себя объединение единомышленников «Киноки» (от слов «кино» и «око») и непрерывно искал новые революционные формы киноязыка. Режиссер был подростком, когда Лев Толстой ушел из жизни, и, естественно, они не были знакомы, но это не мешает нам подумать о месте Льва Николаевича в творчестве Вертова.
В течение 2026 года будут проводиться ретроспективы фильмов юбиляра, а сейчас в Центре «Зотов» идет выставка «Дзига Вертов. Киноглаз», посвященная его наследию. По мысли кураторов, сегодня, в эпоху вездесущности видеоконтента, боровшийся за «киноправду» Вертов оказывается чуть ли не самым актуальным и современным режиссером. При этом жизнь в состоянии постоянного поиска, мучительного нащупывания истин в мире — одна из тех вещей, которые роднят его с Толстым. В год ухода Льва Николаевича Вертов был очень юн, но одно из сильных впечатлений его детства — просмотр хроники, запечатлевшей кадры реальной жизни, ее правду, в том числе хроники студии Дранкова «Лев Толстой в Ясной Поляне».
Цитаты из Толстого фигурируют в заметках и выступлениях Вертова как ориентир. Критикуя слишком нервную и спешную работу одного из коллег, Вертов ищет мудрость у Толстого, отсылая к книге Николая Гудзия «Как работал Толстой»: ему близка мысль о том, что важно не торопиться писать, не лениться поправлять одно и то же десятки раз. Он учится у Толстого терпению в переделывании и нетерпимости к приблизительности: каждый кадр, подобно всякой фразе у писателя, должен быть близок жизненной и художественной подлинности. При этом как Толстой, так и Вертов успели оставить человечеству вовсе не одно или два произведения, а огромное наследие, чему никак не помешал перфекционизм.
Вертов черпает вдохновение у Толстого и в заметке «К “Н. Д.”» — имеется в виду киножурнал «Новые дни», выпуски к которому создавали многие режиссеры, и в том числе Вертов, снявший несколько десятков эпизодов. Вертов обращается к знаменитой мысли: «Выразить словом то, что понимаешь, так, чтобы другой понял тебя, как ты сам — дело самое трудное». В статье эта цитата не комментируется, а дается, по принципу монтажа, посреди текста, однако в черновиках мы находим развернутый комментарий Вертова: он пишет, что выразить себя еще труднее, «если это надо сделать изобразительными средствами, скажем, в фильме, в кино-очерке. И уже почти на грани невозможного, если этого хочешь достигнуть <...> в условиях почти полного отсутствия места и времени». Таким образом, толстовский абсолют становится и вертовским идеалом, тем, к чему он хочет стремиться.
Сопоставление режиссера с писателем прежде фигурировало в документальном фильме-исследовании Галины и Анны Евтушенко «Лев Толстой и Дзига Вертов: двойной портрет в интерьере эпохи». В картине по сценарию историка, киноведа Виктора Листова были намечены параллели биографии и мировоззрения писателя и режиссера: Толстой был отлучен от церкви, так как его глубокое верование не совпало с официальной линией, подобно тому как Вертов, истовый коммунист, к середине 1930-х практически отлучен от профессии, его искренние убеждения оказались в глазах партии чрезмерными, слишком радикальными. В одноименной статье к выходу фильма Галина Евтушенко отсылает к цитате Толстого из письма Николаю Страхову, где Лев Николаевич пишет о «потребности собрания мыслей, сцепленных между собою, для выражения себя», о сцеплениях, выразить которые непосредственно словами невозможно. В сущности, Толстой предугадал и определил в 1876 году киномонтаж, и в том числе вертовские идеи, поиск «чистого кино», которое изъяснялось бы в первую очередь аудиовизуальными средствами.
Читая статьи и стенограммы речей Вертова сегодня, мы зачастую можем найти там настроения, созвучные толстовским. В программном выступлении «Худ. драма и “Кино-глаз”» Вертов заявлял о том, что первостепенным оказывается умение показать и разъяснить жизнь, как она есть, видеть и слышать жизнь, подмечать ее изгибы и переломы. И если от сюжетного, перенасыщенного драматизмом кино щемит в горле, то нужно, чтобы от кинематографа подлинного — «свежий весенний ветер в лицо, простор полей и лесов, ширь!».