- Ты как хочешь, а я сваливаю! – Лера собирала самое необходимое в школьный рюкзак, чтобы не бросилось в глаза, когда будут уходить. – Надоело! Я или прибью Кристину с Дариной, или… Короче, я уже не могу за себя ручаться. И Галя эта… Да фиг с ней! Она вообще нам левая тётка – мы ей никто, поэтому относится к нам так… лишь бы не мешали. Но папаша наш – дебил! Она ему, в цвет! рассказывает, что у тебя то-то и это в классе, в школе, а он ржёт стоит. Якобы ты сама должна разрулить, поддакивает ей! Ещё и при этой дуре Даринке…
Аня вся скукожилась, лёжа на своей постели, накрылась пледом, будто её озноб пробил. Лера продолжала ругать отца, его жену, сводных сестриц.
- Собирайся. Эта гадина не оставит тебя.
- До конца четверти осталась неделя, дотерпим. Поедем к маме там и останемся, - ответила ей Аня.
- Сейчас Дарина тебе вообще устроит! Думаешь, я не знаю? Да пол школы в курсе, что у вас в классе творится. Давай вместе сбежим…
- А потом? Отец снова приедет за нами, из-за нас остальных в приют заберут…
- Не заберут! Сбежим! Откажемся с ним ехать, набегут эти психологи, опеки, как в тот раз. Начнут спрашивать нас, мы им всё расскажем, как у них тут, - Лера обвела рукою прекрасно обустроенную для них, светлую комнату, - в благородном семействе. Про Даринку эту…
Аня вздохнула. Что они скажут? Что плохого им делала Галина – ничего! Кормила, полила, одевала, обувала, крышу над головой предоставила. Папа обеспечивал.
- Всё расскажем! Как есть. Собирайся! – толкнула сестру Лера.
- Через неделю мы и так поедем домой.
- Не прокатит! - Лера показала на дверь, - Гале с папашей некогда, они дом новенький присматривают, они ничего не видят. Сбежим! Будут искать, в полицию обратятся. Мы ж не сразу домой… я даже не знаю, как отсюда на электричке добраться до нас. Ну ничего! Придумаем что-нибудь. У тебя деньги есть?
Аня покачала головой – нет.
- Блин, и у меня всего 200 рублей… Ну ничего, что-нибудь придумаем! – не унывала Лера. – Менты поймают, тоже хорошо. Нам хорошо, а им плохо, - снова показала на дверь.
Аня встала и начала собираться. Смысл побега ясен – не сбежать, а достучаться до взрослых. До любых! Раз уж мама с папой оглохли и ослепли.
- Девочки, - заглянула к ним Галина, когда рюкзаки уже были собраны, план продуман. – Мы завтра с вашим папой рано уезжаем по делам, поэтому завезём вас в школу, чтобы я не волновалась, - Галина посмотрела на Аню. – Так что утром сразу по будильнику подъём.
И вышла.
- Как чувствует, - надула губы Лера и плюхнулась к сестре, - потом выходные, все будут дома - вообще никак, - развела она руками. – Значит, валим отсюда в понедельник! Да? – посмотрела на Аню. Сестра кивнула. – За три дня ничего не случится.
Но случилось. Сегодня Галина рассказала мужу, о чём поделилась с ней Аня в машине. Взрослые смеялись над девочкой: какая глупость! Аня сама должна себя поставить так… Папа сам объяснял дочери, как именно, в присутствии всех. Галина обратилась к своей старшей дочке:
- Ты там разберись в своём классе с самыми наглыми. Кто там у вас? Смирнов, наверное? - его фамилия с самого 5-го класса у всех на слуху, - кто ещё?
Дарина с удовольствием выдала ещё пару фамилий. Галя была возмущена. Ладно мальчишки глупы и невменяемы в таком возрасте, но девочки…
В пятницу после второго урока Аню уже ждала экзекуция в школьном туалете за то, что жалуется. Одноклассницы выгнали всех лишних, когда она вошла. Потом и мальчики из их класса подтянулись. Включились камеры на телефонах, дверь как будто заело - закрылась изнутри. Аня осталась одна против толпы из 9-ти человек. Дарины среди них не было, она стояла на стрёме снаружи.
Всего несколько минут. Целых 5! Пять самых унизительных и страшных минут в жизни девчонки из небольшого посёлка.
На урок она не пошла, сидела и плакала в закрытой кабинке. За это время видео с ней и… Смирновым в этой же кабинке… наедине… она на коленях… он… расходились по закрытым от взрослых глаз детским чатам. На большой перемене, где бы ни шла Аня, в какой бы угол ни встала, чтобы спрятаться на неё показывали пальцами, шушукались и смеялись. В понедельник о ней будет знать вся школа, весь город.
Вечером дома Аня торопила сестру, возбуждённо, как сумасшедшая представляла, как всё пройдёт. Сбежать! Из этого города, из этой семьи, из этой школы – вот, главная их цель. Лера обрадовалась, Аня наконец ожила, допёрло до неё! Только очень настораживали судорожные, рваные движения рук, мысли вслух, Аня как будто сама с собой разговаривала периодически.
- Ань? Всё нормально? – остановила её Лера, она уже третий раз перебирала свой рюкзак.
Сестра не кивала, она трясла головой, как ненормальная.
- Я больше не пойду в эту школу! Не пойду, - и расплакалась.
В воскресенье вечером, когда свет во всём доме погас, сестры снова пошагово разобрали план побега. Представляли, какую шумиху они тут поднимут, как всполошится отец. Мама, может быть примчится сюда и устроит тут всем! Она умеет, когда хочет. Галине в первую очередь. Лера перебралась к сестре на кровать, чтобы их никто не слышал и так хотелось в эту ночь… именно в эту! Побыть с сестрой рядом, не расставаться. Лера уснула, прижавшись к Ане, и всю ночь ей снились их завтрашние приключения.
Аня так и не смогла заснуть в эту ночь. Пролежала неподвижно, чтобы не разбудить сестру, вспоминая, пятницу, перемену после второго урока, толпу одноклассников, Смирнова, который точно так же, как и она не хотел! Боялся. Но деваться ему было некуда – толпа требовала!
***
Аня поднялась задолго до рассвета. Тихонечко оделась. Взяла школьный рюкзак, даже мешок со сменкой, в понедельник у них по расписанию физра. Бесшумно вышла из дома. Куртку надевала уже во дворе, чтобы не шуршать в прихожей. Вышла со двора и очень обрадовалась, что снега не было на дороге, не скрипел под ногами предатель. Очень быстро, накинув капюшон на голову, она шла вдоль дворов, освещённой улицей. На мосту через реку остановилась на несколько секунд у парапета, посмотрела на горизонт – скоро рассвет. Машин на дороге очень мало, всего две промчались. Кому какое дело, что за фигура или тень стоит на мосту. Аня пошла дальше к вокзалу. Идти прилично, ещё пара малознакомых улиц, переход надземный через пути.
Но до вокзала она не дошла, даже на переход не поднялась.
Морозным, бесснежным утром поднялись и собрались чуть ли не все службы города у надземного перехода через железнодорожные пути всего в нескольких сотнях метров от вокзала. Вещи девочки: школьный рюкзак, бежевая курточка аккуратно сложена на нём, мешок со сменкой рядом в паре метров от насыпи, чтобы не испачкались. А Ани больше нет.
Добро пожаловать в мой МАХ с рассказами или ТЕЛЕГРАМ
В тёплом, уютном доме тоже рано поднялись, Галина, как обычно, первая. А потом и Лера подняла шум на весь дом: где Аня?! Слишком горьким был ответ для всех. Для их отца, для Леры. Галина едва не теряла сознание и в тот день, и на похоронах девочки. Родная мать, Надя тоже приехала, так не убивалась, как Галя. Слишком уж это бросалось в глаза.
Прямо с похорон Надежда забрала Леру домой, Фёдор больше не препятствовала, ему бы поскорее на работу, на вахту. Сбежать от всего, но он должен быть здесь! Никто его не отпустит до выяснения всех обстоятельств. Вскоре всплыло видео с Аней и Смирновым. Десятки других, не таких отвратительных, конечно, того видео было достаточно, чтобы поднять на уши всю школу. У пацана и ещё нескольких самых активных зачинщиков издевательств над Аней начались реальные проблемы, Дарина в стороне. Она, как мама рассказывала о других, какие они плохие, что сделали с её сестрой, она много раз пыталась защитить её, но получалось только хуже.
Смирнова исключили из школы и направили в учреждение для трудных подростков. Остальные отделались разговорами с сотрудниками ПДН, психологами, воспитательными беседами с педагогами и родителями. Но все они живы, а Ани больше нет.
Дольше, конечно, разбирались с семейством Фёдора и Галины. Она, как полагается, встала грудью на защиту мужа, детей, о Лерочке и Анюте только хорошее, и всегда слёзы, навзрыд, на разрыв!
- Мы хотели как лучше для девочек. Муж увидел в каких они там условиях, с такой-то матерью… Уговаривал меня долго забрать девочек. Как я могла отказать? Я сама мать! У меня такие же дочери! Мы не могли их оставить там… Фёдор только мычал и сопел. На вопрос, говорила ли ему дочка, как у неё складывается в школе, он ответил – нет! И не соврал. Ему ни разу не призналась, его и дома ведь не было эти полгода, дочери больше с женой. С женой вроде делилась Анютка, как девочка с женщиной, а с ним – нет.
***
Пришла весна, вторая после той трагедии в городке. В доме с недостроенным гаражом, хотя бы ворота новые поставила Галина пока муж в отъезде был на своей работе. Галя давно отпустила эту историю с разрухой во дворе – пусть будет. Но внутри, в доме, кипела жизнь, приятные хлопоты захватили всех, даже Фёдору досталось. Вся семья собирала вещи к переезду в новый дом. После гибели Ани Галина в два счёта убедила мужа купить новый дом, переехать.
- Представляешь, что о нас думают теперь соседи? Вся улица? – ковыряла она самую большую его душевную рану, самую страшную вину перед дочкой. И он, как обычно, по привычке предпочёл сбежать хотя бы от чужих косых взглядов, от воспоминаний, связанных с трагедией. Личных сбережений не пожалел, которые все холостяцские годы откладывал. У него было всего одно условие: не в этом городе. Остальное его не интересовало. Галина учла все пожелания. И вот они переезжают. А этот дом позже сдаст. Сейчас деньги необходимы, как воздух, Дарина поступила в вуз.
С младшей родной дочерью отец не общается с того самого дня, как она покинула их дом – смелости не хватает даже на разговор по телефону. Перед ней он виноват не меньше, чем перед Аней. Лера хотела бы, конечно, забыть о его существовании, как было раньше, до того, как он появился в их жизни с деньгами, потом на машине, но уже не могла. Ненависти к отцу не осталось, всё в душе выжгла боль от потери сестры. Некоторое время она мечтала отомстить папе, Дарине. Много фантазировала на эту тему, а потом стало медленно отпускать. Валерия не по годам быстро взрослела, у неё мама, братья, сестрички, мама ещё одну родила. Надо было воспитывать, как Аня растила и берегла её от всех бед. Лера взялась в первую очередь не за малышей, а за маму. Да так взялась, безжалостно, иногда беспардонно ругалась с ней, угрожала тем же, что и её отец, когда объявился.
Мама Надя потихоньку приходила в чувства. Оформила все пособия, выгнала очередного мужика, подала на алименты. Пивком баловаться не перестала, но от старшей дочки пряталась, она, зараза, грозилась участкового вызвать, если маму пьяной увидит. Надя пила теперь значительно меньше, по дому и во дворе хозяйничала в основном сама. Лера забирала малышей из садика, Роме и Томе помогала с домашними заданиями, терпеливо объясняя сложение и вычитание. Казалось, она смогла заменить им Анюту, стать второй мамой, но они часто спрашивали:
- Когда Анюта наша вернётся? Она разлюбила нас? Там ей лучше?
Лера вставала и уходила из дома на несколько часов, бродила по посёлку, не в силах честно ответить на вопрос младшим - никогда. И надо непременно верить: "там" ей лучше.
Конец. Благодарю за внимание.