Уже несколько месяцев я ездила на работу больной. Кашель никак не проходил: сильная слабость, головокружение. Живот крутило от таблеток. Садилась утром в переполненную электричку, где дышать было невозможно… Солнце пекло через толстые стёкла, горло сковывала тошнота, а в голове стучало: «Только бы доехать».
Мне было где и на что жить. Я не брала больничный из‑за испытательного срока — хотела удержаться на крутой высокооплачиваемой работе.
К концу лета болезнь отступила. И началось… Итоговый тест по результатам обучения, защита стратегии развития направления при всём коллективе, разработка новой стратегии развития — еженедельно, в душном кабинете со всем руководством. Вроде как директор специально запрещал открывать окна — создавал максимально некомфортную атмосферу. Выходить тоже было нельзя.
Я смотрела на красные лица вокруг и думала: «На хрена им это всё?» Они тоже терпели, покрываясь нервным потом. Ради денег и власти. Ради чего же ещё…
Потом — вереница публичных мероприятий, отчёт перед собственником. Было странно смотреть на топ‑менеджеров, у которых дрожали руки… Казалось, некоторые сейчас потеряют сознание.
Затем началось сотрудничество с корпоративным коучем. Когда тебя «прессуют» весь рабочий день, с небольшим перерывом на обед, чтобы вытрясти из тебя невозможное — то, что ты, по сути, не должен, не обязан и что вообще не входит в обязанности по окладу.
Переговоры с банком Н, переговоры с банком П — одни потенциальные партнёры, другие… Вывести на чистую воду, не упасть в грязь лицом. Параллельно — созвоны по задачам с утра до вечера. Опять же публичные мероприятия. Одна командировка, другая. Выступление, перенос рейса…
Помню, как сидела второй час на сцене под софитами — ни уйти, ни пошевелиться лишний раз. И сказала себе: «Больше я не буду этого делать. Никогда». Но очередной денежный транш пришёл на карту, и я опять приехала в офис — стиснув зубы, из последних сил.
Очередной выходной, в который невозможно было отделаться от рабочих мыслей и вернуться к себе самой, перевернул всё.
Я машинально наливаю кипяток, чтобы заварить чай в детской чашке. Ловлю себя на том, что раньше так не делала — всегда ведь разбавляла холодной. Потом успокаиваю себя: «Поставлю подальше и дам ребёнку, когда остынет».
Муж думает: «Она же всегда разбавляет холодной. Можно дать ребёнку» — и ставит чашку на стол перед семилетним сыном. Тот зачем‑то резко разворачивается и опрокидывает чашку с кипятком прямо на себя.
А дальше — крик. Крик, крик… Ужасный, душераздирающий крик.
Футболка прилипает к телу. Я пытаюсь её снять — и не могу. Кожа на глазах отпадает лоскутами вместе с тканью…
Муж тоже орёт на меня во всю глотку.
Не разбираю слов. Тащу сына в ванную, начинаю поливать его холодной водой из душа. Муж всё орёт. Сын кричит так, что, кажется, я потеряю сознание от его крика…
Муж приносит спрей от ожогов — его не хватает. Он убегает в аптеку за новым. Я продолжаю поливать сына ледяной водой. Младшая дочь от наших криков и ужаса забилась куда‑то в угол одной из комнат.
Пытаюсь отвлечь сына, но ничего не помогает: у него болевой шок, и он в принципе не воспринимает мои слова. Глаза широко распахнуты и смотрят куда‑то мимо, будто даже начинают закатываться…
Муж приносит новый спрей. Обрабатываем ожог дальше. Кажется, он повсюду: грудь, живот, бёдра. С паховой зоной, слава богу, всё в порядке. Тело ребёнка всё краснеет, будто бы раздувается. Не помогает ничего. Вызываю скорую.
Ребёнка обезболивают, и он наконец‑то успокаивается. Заматывают голого в простыню. Под капельницей мы пересаживаемся в машину скорой и едем с мигалками по встречке в ожоговое отделение детской больницы.
Пока ждём оказания помощи, раздаётся звонок на мой мобильный:
— Добрый день! Это полиция. Нам поступил сигнал. Повреждения нетипичные. Мне нужно будет взять с вас объяснения. Будет решаться вопрос о возбуждении уголовного дела…
И мир поплыл куда‑то мимо… Какой-то момент времени я просто не помню... Он будто стёрся из памяти.
В итоге в больнице ребёнку оказали помощь. Госпитализация не потребовалась. Кстати, вы знали, что перевязки ран при ожоге более 10% тела требуют общего наркоза? Я — нет. К счастью, нам он не потребовался.
Вызвала такси. С трудом нашли способ пристегнуть ремень безопасности.
Всю дорогу домой ребёнка тошнило: много обезболивающих, стресс… Он был белый как полотно и обессиленно смотрел куда‑то в пустоту, пока я пыталась не потерять сознание.
Оказалось, что не нужно было обрабатывать ожог спреем. Рассказываю, что делать, если ребёнок облился кипятком:
- Как можно быстрее начните охлаждать ожог холодной водой — и как можно дольше.
- Не нужно пытаться снять с ребёнка одежду — так вы теряете время.
- Как можно быстрее вызовите скорую — они окажут необходимую помощь и предотвратят болевой шок.
Рассказать, что было дальше?
_____________________________________
🔥История моей нелёгкой беременности с помощью ЭКО ЗДЕСЬ🔥
👀ЛУЧШИЕ ЖЕНСКИЕ БЕСТСЕЛЛЕРЫ ЗДЕСЬ👀
👑САМОЕ ОТКРОВЕННОЕ БЕЗ КУПЮР — В ПРЕМИУМ-ПОДПИСКЕ👑