Губернский город Курск в конце XIX столетия представлял собой типичный для российского Черноземья уездный центр, который к тому времени уже утратил свою древнюю крепостную мощь, но обрёл новую, купеческую респектабельность. Главная Красная площадь по‑прежнему оставалась сердцем города, однако её облик на протяжении почти всего века был далёк от парадного. Там, где сегодня высится старейший парк, ещё в 1880‑х годах дважды в неделю кипел базар, оставляя после себя горы навоза и мусора, за что площадь в народе прозвали Навозной. Лишь в 1890 году губернатор распорядился убрать торжище, и освободившееся пространство наконец‑то начали готовить под сад, замысел которого возник почти за сто лет до того.
В феврале 1806 года император Александр I подписал два именных указа, повелевающих устроить в Курске публичный сад на месте бывшей генерал‑губернаторской усадьбы, где некогда останавливалась сама Екатерина II. Инициатором выступил князь Алексей Куракин, генерал‑губернатор Малороссии, который уже имел успешный опыт создания сада в Полтаве и желал распространить его на Курск. Казалось бы, высочайшая воля должна была претвориться в жизнь незамедлительно. Но городские власти, мечтавшие устроить на том месте рынок, применили извечную тактику саботажа: утеряли проекты, растратили выделенные средства, а на месте будущего сада вновь возник торг. Сенат трижды отклонял просьбы курской думы об отмене императорского решения, но дело не двигалось с места. Так продолжалось 93 года, пока в 1899‑м, к столетию со дня рождения Александра Пушкина, сад наконец не открыли, назвав его Пушкинским. У входа установили бюст поэта, а в центре забили струи первого в городе фонтана.
Пушкинский сад был задуман не просто как место для прогулок. Он стал детищем курского Общества содействия начальному образованию – организации, объединившей интеллигенцию, стремившуюся просвещать город. Здесь ежедневно под присмотром педагогов проводились детские игры, занятия и даже любительские спектакли. Родители могли оставить ребёнка на несколько часов, зная, что его досуг будет наполнен смыслом. Это был первый в городе специализированный детский сад, где природа служила не фоном, а средством воспитания.
Через улицу Сергиевскую (ныне Горького) располагался ещё один зелёный остров – Общественный сад, который горожане чаще называли Купеческим. Если Пушкинский днём был бесплатным и доступным всем, то вечером часть его территории арендовал Общественный клуб, и вход туда становился платным. Такая двойная жизнь стала отличительной чертой курских садов: днём они принадлежали городу, а с наступлением сумерек превращались в коммерческие предприятия, где за входные билеты можно было послушать военный оркестр, посмотреть водевиль или выпить прохладительных напитков в буфете. В 1912 году на территории Купеческого сада по проекту петербургского архитектора Богдана Перетятковича возвели здание, не имевшее аналогов в провинции. Летний театр из монолитного железобетона, с вращающейся сценой, амфитеатром на триста мест и балконом на пятьдесят, стал символом нового века. Его лёгкие, устремлённые вверх формы в стиле модерн, казалось, отрицали тяжеловесность традиционных построек. Здание быстро завоевало любовь публики: здесь выступали и заезжие знаменитости – Надежда Плевицкая, Игорь Ильинский, Любовь Орлова, – и местные любители.
Но Пушкинский и Купеческий сады были лишь частью зелёного ожерелья Курска. К востоку от центра, на берегу Тускари, находилась Боева дача – бывшая усадьба купца Боева, превращённая в общедоступный парк. Здесь уже в конце XIX века можно было арендовать лодку, искупаться в реке, а в специально выстроенном летнем театре посмотреть спектакль. Боева дача, в отличие от центральных садов, сохраняла дух загородного гулянья: сюда приходили целыми семьями, здесь играли свадьбы и провожали молодёжь на службу.
В начале XX века городское садовое хозяйство обрело новые формы. В 1908 году предприниматель П.А. Евдокимов переименовал старый Лазаретный сад, принадлежавший Приказу общественного призрения, в «Ливадию» – в честь императорской резиденции в Крыму. Он засадил его фруктовыми и декоративными деревьями, построил летний театр и ресторан. «Ливадия» стала местом, где купечество и чиновничество могли чувствовать себя причастными к столичной роскоши. Однако после революции сад быстро пришёл в упадок, а в 1932 году на его месте начали возводить стадион «Динамо» – ещё один символ новой эпохи.
Садовая культура Курска была пронизана экономическим прагматизмом. Городские власти, постоянно нуждавшиеся в средствах, предпочитали сдавать сады в аренду. Индивидуальные арендаторы часто терпели убытки: входная плата была жёстко регламентирована, субарендаторы – владельцы каруселей, тиров, фотографий – не всегда приносили ожидаемый доход, а капризная погода могла за неделю свести на нет все труды. Успешнее действовали крупные организации, такие как Общественный клуб, имевшие устойчивые финансовые ресурсы и способные проводить масштабное благоустройство. Они не только платили городу стабильную арендную плату, но и превращали сады в настоящие центры притяжения, где проходили благотворительные базары, концерты, лекции и даже первые кинопоказы.
В 1898 году Курск стал одним из первых провинциальных городов, где появился электрический трамвай. Линия, протянувшаяся от Херсонских до Московских ворот, связала центр с окраинами, и сады оказались в шаговой доступности от остановок. Трамвай принёс с собой и электрическое освещение: фонари зажглись сначала на главных улицах, а вскоре и в парках. Вечерние прогулки под электрическим светом стали новой формой городского досуга. В садах устанавливали зонофоны – ранние прообразы музыкальных автоматов, а в начале 1910‑х годов здесь уже демонстрировали «синематограф», поражая публику движущимися картинками.
Однако сады той эпохи не были изолированными «зелёными островами» в привычном нам смысле. В начале XIX века, а иногда и позже, деревья на улицах Курска практически отсутствовали. Гравюры и рисунки того времени показывают голые склоны, где редкие пирамидальные тополя лишь подчёркивают пустоту. Это было наследие крепостного прошлого: до XVIII века городские валы должны были оставаться без растительности, чтобы не мешать обзору. Кроме того, любые деревья, выраставшие за лето, шли на отопление. Лишь к середине XIX века, когда город утратил военное значение, а топливом стали пользоваться углём, склоны начали зарастать самовольно. В 1930‑е годы плановое озеленение улиц ещё только начиналось, и сады оставались главными, а иногда и единственными зелёными пространствами.
Растительный мир курских садов был удивительно разнообразен. Согласно обследованию учёного-садовода В.И. Седелева в середине 1930‑х годов (когда многие насаждения ещё помнили XIX век), здесь росли пихта дугласова, сосна крымская, кедр сибирский, ель серебристая, лиственница сибирская, а также привычные липы, клёны, акации и, конечно, тополя – их любили за быстрый рост и неприхотливость. В 1943 году немецкая аэрофотосъёмка запечатлела Первомайский (бывший Пушкинский) парк почти лишённым деревьев: в годы оккупации всё, что могло гореть, было вырублено на дрова. После войны парк возрождали заново, высаживая тысячи саженцев.
За пределами губернского Курска, в уездных землях, также существовали замечательные садово-парковые ансамбли. В селе Карманово (ныне Железногорский район) до сих пор сохранились следы усадьбы Анненковых – одного из самых образованных дворянских родов края. Иван Петрович Анненков, отставной военный и меценат, построил в 1758 году каменный Троицкий храм, а вокруг разбил «регулярный сад с плодовитыми деревьями яблоновыми, грушевыми, сливовыми, вишневыми, крыжовником, черною и красною смородиною». В XIX веке усадьба перешла к купцам Минаевым, которые создали образцовое пчеловодческое и лесоводческое хозяйство. После революции имение национализировали, а в 1995 году на его месте заложили дендропарк, где собрано около трёхсот видов растений.
Судьба курских садов после 1917 года сложилась по‑разному. Пушкинский и Купеческий сады были объединены в Сад профсоюзов, а в начале 1930‑х годов получили имя 1 Мая. Летний театр уцелел в войну и продолжал работать до конца 1990‑х, пока его не уничтожил пожар, а в 2012 году – снос. Фонтаны, украшавшие парк, – «Лебедь» в Пушкинской части и «Мальчик с дудочкой» в Купеческой, – исчезли ещё в 1940‑х годах. От красивой чугунной ограды, сломанной по указке свыше после хрущёвской поездки в Америку, не осталось и следа. На месте стадиона «Динамо», выросшего на землях «Ливадии», сегодня стоит Курский драматический театр.