Он хотел управлять Россией через деньги и телеканалы — и умер в одиночестве, банкротом в чужой стране.
23 марта 2013 года смерть Бориса Березовского стала символической точкой в эпохе, когда судьбу страны определяли не граждане, а «талантливые авантюристы» вроде него.
Но изменилось ли что‑то в механизмах власти с тех пор — или мы по‑прежнему живём в системе, где умные, предприимчивые, но аморальные люди могут снова решать за миллионы?
23 марта 2013 года в доме под Лондоном было найдено тело Бориса Березовского — одного из главных символов олигархической России 1990‑х. Человека, которого одни называли «моторами реформ» и «серым кардиналом Кремля», а другие — «чёртом» и разрушителем государства.
Официальные сообщения говорили об удушении, британская полиция не нашла явных следов борьбы, а коронер вынес редкий для таких случаев «открытый» вердикт: суд отказался отвечать, было ли это самоубийство или нет. Даже смерть Березовского осталась незавершённой историей — как и эпоха, которую он олицетворял.
К моменту смерти человек, который помогал «делать президентов», контролировал телеканалы и крупнейшие активы, уже жил на положении политического изгнанника и фактически банкрота с сотнями миллионов долгов и проигранными судами. Его путь — от академического математика до «крёстного отца Кремля» и затем до сломанного одиночки — показывает, как система, построенная на кланах, приватизации и телевизоре, сначала возносит своих фаворитов до небес, а потом так же легко выбрасывает их за борт.
Но главное в этой дате не биография Березовского, а вопрос к нам. В начале XX века роль «инженера смуты» играл Парвус: он продавал иностранному государству план, как раскачать Россию изнутри ради своих и чужих интересов. В конце XX века похожую роль внутри страны взяли на себя олигархи, превратив политику в рынок сделок и медийных войн — от приватизации и залоговых аукционов до операций по выводу преемников во власть.
Где здесь любовь? В такой конструкции её почти нет: есть страх, цинизм и азарт игроков, для которых страна — это поле для комбинаций. Любовь к стране и людям начинается там, где гражданин становится совладельцем, а не разменной монетой: когда ключевые активы и институты работают в интересах большинства, когда партиям нельзя жить на один кошелёк, а телеканал перестаёт быть пушкой в руках очередного «Березовского».
Память о Березовском нужна не для очередного «разоблачения 90‑х», а как напоминание: если мы не меняем сами правила игры, завтра появится новый Парвус и новый олигарх‑интриган — и история смуты начнёт новый круг.
А как вы думаете: достаточно ли мы изменили правила игры, чтобы олигархи больше не вершили судьбы России, или всё ещё живём в их тени?