Эксперт: «Люди видят продолжение знакомых трендов»
Почему фермеры не верят в официальную версию о «мутировавшем пастереллезе»? Андраш Тот-Чифра объясняет это закономерным доверием к собственному опыту:
«Не комментируя достоверность слухов, стоит отметить, что люди обычно предполагают продолжение тех трендов, с которыми сталкивались раньше. В данном случае это насильственный передел активов, спровоцированный войной, и разделение целых секторов на хорошо подключенных крупных игроков, получающих щедрую поддержку, и всех остальных» .
Речь идет о версии, которая гуляет в соцсетях и фермерских чатах: массовое уничтожение скота выгодно крупным агрохолдингам, которые таким образом избавляются от мелких конкурентов. По слухам, за кампанией стоит мясной гигант «Мираторг». Никаких доказательств этому нет, но и опровержений официальные лица не дают.
Эксперт также обращает внимание на то, что протесты остались локальными. Власти, по его словам, имеют достаточно инструментов, чтобы сдерживать недовольство. Но вопрос о том, готовы ли они потратить деньги и политическую волю на окончательное решение проблемы, остается открытым.
Алтай заплатил больше, но молчал. Якутия готовится к худшему
Новосибирская область не единственный регион, где этой весной изымали скот. В соседнем Алтайском крае, по данным The Moscow Times, потери фермеров превысили 1 млрд рублей . Но там не было блокпостов, не было перекрытых дорог, не было видео с преследованием министра и угрозами самосожжения. Алтайские фермеры сдались молча.
В других регионах — Нижегородской области, Чувашии — тоже фиксировали вспышки. Но самой напряженной точкой оставалась Сибирь. И теперь тревога перекидывается дальше на восток.
Саргылана Кондакова, соосновательница Фонда свободной Якутии (правозащитная организация коренных народов), говорит о нарастающей тревоге в республике:
«Сейчас в Якутии атмосфера тревожного ожидания. Настроения у людей смешанные: одни готовятся защищать свой скот, другие не верят, что такое может случиться в республике» .
Якутия — самый большой регион России, почти половина его территории лежит за Полярным кругом. Многие села отрезаны от «большой земли», связи нет, дорог нет. Животноводство — не просто работа, это образ жизни, культурная традиция.
«Скот — это еда, источник дохода и социальный статус, но прежде всего — это культурная традиция, — подчеркивает Кондакова. — Массовое уничтожение поставило бы под вопрос само существование».
Если в Новосибирской области у фермера, потерявшего стадо, есть шанс переквалифицироваться, найти работу в городе или уехать, то в якутских селах альтернативы нет. Потерять скот там — значит потерять всё.
Секретная болезнь и версии, которые никто не опровергает
Официальная версия: в Новосибирской области зафиксирована вспышка бешенства (требует уничтожения зараженных и контактировавших с ними животных) и очаг «атипичной мутировавшей формы пастереллеза» — бактериальной инфекции, которая в обычной форме лечится антибиотиками и не требует тотального забоя.
Фермеры настаивают: ветеринары не проводили анализов. Животных усыпляли без диагноза. Использовали суксаметония хлорид — паралитик, вызывающий смерть от удушья. Зоозащитники и ветеринары назвали такой метод «крайне негуманным».
В отсутствие документов и объяснений родились конспирологические теории. Самая устойчивая — о ящуре, который власти скрывают, чтобы не останавливать экспорт мяса. Ее активно муссируют в соцсетях, но официально она не подтверждена.
Тот-Чифра отмечает: «Люди будут предполагать продолжение знакомых трендов». А знакомые тренды в России — это передел собственности, когда крупные игроки с хорошими связями получают все, а маленькие — ничего.
Что теперь: отставки, суды и новая жизнь без коров
Кампания по изъятию скота завершена. Вопрос о том, понесут ли ответственность чиновники, пока открыт. В социальных сетях собирают подписи за отставку министра сельского хозяйства Новосибирской области Андрея Шинделова — того самого, который убегал от фермерши Светланы Паниной по коридору.
В селе Чернокурье, где у Константина Полежаева изъяли более 160 коров, продолжается расследование уголовного дела о поджоге полигона для утилизации туш. Его жена Светлана Панина, которая преследовала министра, была допрошена, но пока остается свидетелем.
Для сотен семей жизнь разделилась на «до» и «после». Кто-то пытается восстановить хозяйство, покупая молодняк. Кто-то уезжает в город. Кто-то, как Дарья Мироненко, продолжает вести блог — но уже не о коровах, а о том, как жить дальше.
«Мы не герои, — сказала она. — Мы обычные люди, которые не смогли». Эти слова, возможно, останутся главным итогом сибирской эпопеи. Не героическое сопротивление, не победа над системой. А тихое понимание, что иногда даже правда не спасает, если ты маленький, а против тебя — машина, у которой есть деньги, законы и право на молчание.
Вопрос для дискуссии
В Козихе коров изъяли. Власти отчитались о победе над эпидемией. Фермеры подсчитывают убытки: 200 миллионов компенсаций против миллиардных потерь. В Якутии люди готовятся к худшему. В Алтае уже потеряли миллиард, но молчали. А чиновник, убегавший от фермерши по коридору, пока остается на посту.
Как думаете: эта кампания была вынужденной мерой против реальной болезни или плановой зачисткой мелких производителей, о которой просто неудобно говорить? И что делать фермеру в Якутии, если к нему однажды придут ветеринары без документов и скажут: «Ваши коровы больны, отдавайте»?
Пишите в комментариях — устроим честный разговор о том, что значит быть «обычным человеком», когда против тебя работает система 🔥
Подписывайтесь на канал. Здесь мы считаем чужие деньги и следим за тем, как в регионах заканчиваются эпопеи с коровами.