В некотором царстве, в тридевятом государстве, где поля колосились до самого горизонта, а реки текли молоком да киселём, жили-были простые люди. И было у них главное сокровище - коровы-кормилицы. Не просто скотина, а члены семьи: Зорьки, Пеструхи, Марты да Милки. Каждая со своим характером, со своими любимыми луговыми цветочками и с самыми добрыми глазами на свете.
Жизнь текла своим чередом: утром - парное молочко, днём - сметанка да творожок, вечером - тихий перезвон колокольчиков. Идиллию эту, казалось, ничто не могло нарушить. Но, как водится в сказках, если где-то всё слишком хорошо, жди беды.
И беда явилась. Не в образе Кощея Бессмертного и не в виде Бабы-Яги на ступе. Прилетел в их царство трёхглавый Змей Чиновникус, существо редкое и непонятное. Одна голова у него указы строчила, вторая - приказы оглашала, а третья внимательно следила, чтобы никто не возмущался. И был у этого Змея аппетит нечеловеческий, но весьма избирательный.
Однажды утром проснулись люди, а по деревням уже гонцы Змеевы скачут - хмурые, в казённых кафтанах, с гербовыми бумагами наперевес. И объявили они волю Змееву:
"Напала на ваших Бурёнок хворь невиданная, недуг заразный под названием "Узелковый Дерматит Простолюдинус"!
Болезнь эта, сказывают, страшная, коварная и поражает исключительно тех коров, что живут в маленьких, уютных хлевах у простых людей. А вот тех, что обитают в огромных дворцах-коровниках у бояр заморских да князей торговых, хворь эта почему-то обходит стороной. Видать, брезгует.
Люди в недоумении: "Да как же так? Наши Зорьки здоровее всех здоровых! Вон, гляньте, бока лоснятся, молоко - рекой, хвостом мух отгоняют с энтузиазмом! Никаких узелков у них нет, кроме узелков на верёвках, коими мы их к колышкам привязываем!"
А гонцы Змеевы им в ответ бумагой трясут:
"Приказ есть приказ! Велено всех ваших коров изъять и на огненной горе сжечь, дабы хворь не распространялась. А кто супротив пойдёт - тот враг порядка и здоровья государственного!"
И началось такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Врывались Змеевы слуги во дворы, хватали перепуганных Бурёнок, не слушая ни плача детей, ни уговоров стариков. Люди пытались защитить своих кормилиц: кто вилами грозил, кто дорогу перегораживал, кто слёзно молил. Но против приказа, скреплённого печатью Змея Чиновникуса, не попрёшь.
"Что ж это за хворь такая избирательная?"- чесали в затылках мужики. - "Корову соседа Ивана, что на лугу рядом с нашей паслась, забрали, а стадо боярина за околицей, где тыща голов, - не тронули. Может, у боярских коров иммунитет от заморских кормов? Или хворь эта боится больших цифр в бухгалтерских отчётах?"
Шли дни, недели, месяцы. Луга пустели. Детский смех сменился тихим плачем. Вместо запаха парного молока над деревнями витал горький дым с огненной горы. Говорят, более миллиона Бурёнок так сгинуло.
И вот, когда последняя деревенская Пеструха была уведена под конвоем, Змей Чиновникус издал новый указ. Собрал он всех бояр и глашатаев и молвил своей средней, самой громкой головой:
"Смотрите, люди добрые! Благодаря нашей мудрости и решительности, хворь страшная побеждена! Но какой ценой... Коровы стали видом редчайшим, почти исчезнувшим. Чтобы потомки наши помнили об их великой жертве во имя здоровья нации, повелеваю: занести Корову Домашнюю Простонародную в Красную Книгу нашего царства! Наравне с амурским тигром и белым журавлём".
И занесли. Теперь в школах детям рассказывают легенды о диковинных существах с рогами и выменем, что когда-то давали волшебный белый напиток. Художники рисуют их по памяти, изображая почти мифическими созданиями, похожими то ли на единорогов, то ли на драконов. А в музеях рядом со скелетом мамонта выставили чучело последней деревенской Зорьки с табличкой: "Вымерла в результате эффективной санитарной операции".
Люди теперь ходят в большие боярские лавки и покупают там молоко в диковинных сосудах, сделанное по секретной технологии. Вкус у него, конечно, не тот, да и цена кусается, но что поделать? Редкий продукт. Экзотика.
Вот такая сказка. Сказка - ложь, да в ней намёк: берегите то, что имеете. А то однажды проснётесь, а ваша кормилица уже не просто корова, а краснокнижный экспонат. И останется от неё только легенда да привкус порошка в утреннем кофе.