Тишина в рубке «Герцена» была не обычной. Она была тягучей, как патока, и давила на уши сильнее, чем любое физическое давление. Уже три недели экипаж находился в системе, которую астрографы обозначили сухим кодом «Гидро-9», и три недели их преследовало это чувство — словно за ними наблюдают. Снаружи. И изнутри.
— Капитан, — голос ЛюКу прозвучал неожиданно громко в напряжённой тишине, — очередной цикл сканирования завершён. Нулевые результаты. Никаких признаков искусственных структур на поверхности, ни одного радиосигнала, ни тепловых аномалий. Планета — стерильный водный шар.
— Стерильный? — переспросил МА, не отрывая взгляда от главного экрана, где медленно вращался огромный голубой шар. — Тогда почему мы здесь? Нас привел сюда не случай.
Он был прав. Сигнал, зафиксированный станцией «Мост», был слишком странным, чтобы быть естественным явлением. Он не содержал информации, не был закодирован, не имел чёткой структуры. Это было… ощущение. РыМа, первая уловившая его, описала это как «зов из глубины, где нет ни звука, ни света».
— Я не могу объяснить это логически, — сказала она тогда на совете. — Это как знать, что кто-то смотрит на тебя, даже когда ты не видишь его глаз. Сигнал не идёт — он присутствует. И он зовёт.
Коршунов, выслушав доклад, только покачал головой. «Вы снова идёте в неизвестность, — сказал он. — И снова без карты. Но если этот зов реален, мы не можем его игнорировать. Готовьте «Герцен».
Теперь они висели на орбите планеты, которая казалась идеально пустой. Океан покрывал её целиком — без единого острова, без единого выступа. Глубокий, тёмный, древний.
— Может, сигнал идёт не с поверхности? — предположила ПИра, вглядываясь в данные спектрального анализа. — А из глубины. Там, куда наши сканеры не проникают.
— Толщина водной оболочки — более трёхсот километров, — отозвался МаЕв. — Даже наши лучшие сонары не пробивают больше ста. Что там, внизу, — загадка.
— Загадка, которая нас позвала, — тихо сказала РыМа. Она сидела с закрытыми глазами, и её лицо было бледнее обычного. — Я слышу его снова. Сигнал. Он стал… громче. Ближе. Он знает, что мы здесь.
— Оно знает? — насторожился ОгАл. — Ты говоришь о нём как о разумном существе.
— Потому что оно разумно, — РыМа открыла глаза. В них был странный, далёкий свет. — Или было. Или будет. Я не могу объяснить. В этом сигнале нет времени. Он идёт из прошлого, настоящего и будущего одновременно. Он… ждал нас.
На мостике повисло молчание. За годы странствий экипаж привык к необъяснимому, но это было чем-то новым. Даже для них.
— Капитан, — голос НаСт нарушил тишину, — поступило сообщение с «Моста». Они подтверждают: сигнал усилился. Его фиксируют все станции дальнего слежения. Коршунов спрашивает, нужна ли поддержка.
МА покачал головой:
— Ответь, что мы начинаем спуск. Если через сорок восемь часов не выйдем на связь, пусть шлют вторую волну. Но мы должны идти первыми. Это наш зов.
Он встал и обвёл взглядом команду. Экипаж смотрел на него с той же решимостью, что и в день первого старта. Страх был, но он был побеждён верой друг в друга.
— Готовим «Герцен» к погружению, — скомандовал МА. — МаЕв, проверь герметизацию всех отсеков. ОгАл, подготовь погружные скафандры. ВалСу — проведи с экипажем психологическую подготовку. Мы идём в мир, где нет света, где давление способно раздавить нас в лепёшку. Но мы идём не как завоеватели. Мы идём как гости. Помните это.
Пока экипаж разбегался по постам, РыМа подошла к иллюминатору. Внизу простирался океан, и в его бесконечной глади ей мерещились движения. Не волны — нечто более древнее, более осмысленное.
— Ты слышишь меня? — прошептала она. — Мы идём.
Ответа не было. Но она знала — её услышали.
Глава 2: Падение в бесконечность.
Погружение началось на рассвете. Вернее, на том рассвете, который считался таковым на «Герцене» — когда искусственное солнце в кают-компании разгоралось до максимума, имитируя земное утро. На планете же не было ни утра, ни ночи. Только вечные сумерки, в которых океан казался чёрным, как антрацит, а небо над ним — серым, как свинец.
Корабль вошёл в воду мягко, почти невесомо. Системы, подготовленные МаЕвом и его командой, работали безупречно. Герметизация держалась, двигатели перешли на подводный режим, сонары ожили, начав прощупывать глубину.
— Глубина — пятьсот метров, — докладывала ЛюКу. — Давление в норме. Корпус не деформирован. Визуальный контакт — нулевой. Видимость не превышает пятидесяти метров.
— Сонары? — спросил МА.
— Ничего. Вода чистая, но пустая. Ни планктона, ни рыб, ни водорослей. Стерильная.
— Стерильная, — повторил ОгАл. — Как и поверхность. Как и атмосфера. Как будто кто-то стерилизовал эту планету.
— Или она никогда не была живой, — заметила ПИра.
— Тогда кто послал сигнал? — спросил ГурВ.
Вопрос повис в воздухе без ответа.
«Герцен» продолжал погружаться. Тысяча метров. Две. Три. Свет с поверхности исчез полностью. Теперь вокруг была только тьма, которую не могли пробить даже мощные прожекторы корабля. Вода поглощала свет, как чёрная дыра.
— Пять тысяч, — голос ЛюКу дрогнул. — Сонары показывают... структуру. Что-то внизу. Огромное.
— Увеличить, — приказал МА.
На экране, сквозь помехи и шумы, начало проступать нечто. Это не было дном. Это было... здание. Вернее, целый город. Огромные, неправильной формы структуры, напоминающие коралловые рифы, но сложенные из идеально гладкого, чёрного камня. Они тянулись вверх, к поверхности, и уходили вниз, в ещё большую глубину, создавая причудливые арки, мосты, шпили.
— Это не естественное образование, — выдохнула ПИра. — Это архитектура. Город. Подводный город.
— Живой? — спросил ОгАл, его рука уже лежала на оружии.
— Не знаю. Никаких признаков движения, тепла, энергии. Мёртвый.
— Или спящий, — тихо сказала РыМа, прижимаясь лбом к холодному стеклу иллюминатора. — Я чувствую его. Он... ждёт. Миллионы лет.
— Ведём корабль к центру, — скомандовал МА. — ГурВ, медленно, осторожно. Мы не знаем, что здесь может активироваться от нашего присутствия.
«Герцен» поплыл над крышами подводного города. Сонары рисовали всё более детальную картину: улицы, площади, башни, купола — всё было покрыто странными письменами, которые светились слабым, фосфоресцирующим светом. Светом, который не был отражённым. Он шёл изнутри камня.
— Это не просто город, — прошептал МаЕв. — Это... организм. Камни живые. Они дышат. Смотрите.
Он указал на показатели микровибраций. Каменные стены пульсировали с частотой, которую можно было сравнить только с медленным, глубоким дыханием спящего великана.
— Корабль не может пройти дальше, — сказала ЛюКу. — Улицы слишком узкие, арки слишком низкие. Нам придётся идти пешком.
— Пешком, — кивнул МА. — ОгАл, готовь группу. ПИра, РыМа, МаЕв, ДмиОл, ГаПри, ВалСу, АбАл — со мной. Остальные остаются на корабле и поддерживают связь.
— Капитан, — начала было НаСт, но МА остановил её жестом.
— Я знаю, ты хочешь идти. Но «Герцен» должен быть в надёжных руках. Остаёшься за старшую. Если через двадцать четыре часа от нас не будет вестей — уходите на орбиту и вызывайте подкрепление.
— Двадцать четыре часа в этом кошмаре? — усмехнулся ОгАл, проверяя заряд бластера. — Легко.
Они облачились в усиленные скафандры, способные выдержать колоссальное давление, и вышли в воду. Она была тёплой, почти горячей, и пахла металлом и озоном. Вокруг, в темноте, мерцали огни города — тысячи маленьких, холодных звёзд, застывших в каменных стенах.
— Это не просто письмена, — сказала ПИра, коснувшись одной из стен. — Это... формулы. Целые тома формул. Они описывают... всё. Физику, химию, биологию. Даже то, что мы ещё не открыли.
— Или то, что они открыли до нас, — добавил МаЕв.
Группа двинулась по улице, которая вела к центральной площади. Город был пуст, но не мёртв. Каждый камень, каждая плита под ногами излучали слабое тепло, пульсировали, дышали. Это было похоже на прогулку по телу гигантского, спящего животного.
— Я чувствую... — начала РыМа, но замолчала, схватившись за голову.
— Что? — МА мгновенно оказался рядом.
— Сигнал. Он... он здесь. Везде. В камнях, в воде, в воздухе. Это не передача. Это... сама планета говорит. Она живая. И она... она просит о помощи.
— Помощи? — переспросил ОгАл. — Какой?
РыМа открыла глаза. В них был ужас, смешанный с чем-то, похожим на сострадание.
— Она умирает. Не сейчас. Не завтра. Но скоро. Что-то в её сердце разрушается. Что-то, что она не может остановить сама. Она звала миллионы лет. И теперь мы здесь. Единственные, кто пришёл.
— Мы не боги, — покачал головой МА. — Мы не можем спасти планету.
— Можем, — неожиданно сказала ВалСу. Все повернулись к ней. Она стояла, прислонившись к каменной стене, и её глаза были закрыты. — Не планету. То, что в ней. Жизнь. Миллиарды жизней, которые спят в этих камнях. Они не умерли. Они... ждут. Как мы ждали, когда проснутся спящие в кристаллах. Им нужен только толчок. Только искра. Только... мы.
— И ты это чувствуешь? — спросил МА.
— Я это слышу, — ответила ВалСу. — Они поют. Очень тихо. Очень грустно. Но они поют. Им нужен только аккомпанемент.
Она открыла глаза и улыбнулась. В этой улыбке было что-то, что заставило даже ОгАла опустить оружие.
— Не бойтесь, — сказала ВалСу. — Они не причинят нам вреда. Они просто хотят жить. Как мы.
Она шагнула вперёд, в темноту, и каменные стены замерцали ярче, запели громче. Город просыпался.
— Что ж, — сказал МА, следуя за ней. — Похоже, у нас новое задание. Спасти мир. Который даже не просил об этом словами.
— Но просил, — ответила РыМа, идя рядом. — Он просил так, как умел. И мы услышали. Потому что мы — те, кто слышит.
Группа скрылась в лабиринте улиц, и «Герцен» потерял их из виду. На мостике НаСт смотрела на удаляющиеся огоньки и чувствовала, как в груди растёт тревога. Внизу, в глубине, что-то просыпалось. И она не знала, обрадуется ли оно гостям или решит, что они — ещё одна угроза, которую нужно устранить.
— Держите связь, — приказала она операторам. — Каждую секунду. Если они пропадут — идём на штурм.
— Идём на штурм подводного города, который старше нашей цивилизации? — усмехнулся ГурВ. — Легко.
Но в его усмешке не было веселья. Только напряжение. И предчувствие. Такое же, как у всех на борту.
Продолжение тут 👇