Российский театр не отпускает Чехова. Намедни состоялась премьера «Вишневого сада» театра Модерн в прочтении Юрия Грымова. Потрясающий красоты спектакль! Мощные деревья на сцене, огромная Луна на заднем фоне, падающие белые лепестки вишен…
Как написал сам творец постановки, «Вишневый сад» – это абсолютный «кипяток». Икона русской драматургии, великая мировая пьеса. Редкий режиссер не касался этого произведения. И в этом «кипятке» легко свариться. Или возродиться омоложенным. Мы попробуем нырнуть в эту кипящую, бурлящую воду…
Это действительно был кипяток. Он обжигал настолько, что не давал эмоциям вырваться наружу, закупорив ожогом все входя и выходы.
В молчании зала от экзистенциального шока на сцене разворачивалась трагедия потери России связи с реальностью. Той России, которая канула в Лету, от того, что так и не нашла эту связь.
Игра всего актерского состава была потрясающей - от Раневской до Фирса - каждому удалось создать живой трепетный запоминающий образ.
Людмила Погорелова - Любовь Раневская. Красивый глубокий образ израненной птицы с женской душой. Потрясающая игра на нерве необъятного страха Раневской перед прошлым, настоящим и будущим.
Отчего-то сразу возникли ассоциации с Бланш Бланш Дюбуа («Трамвай „Желание“»), которая также жила в мире грез в непреодолимом противоречии с реальностью, которая продолжает жить в образе южной красавицы, когда самого Юга её юности уже не существует. Раневская, как и Бланш зациклена на прошлом и мало сосредоточена на выживании.
На этом сосредоточен Гаев - но все его прожекты неосуществимы, потому что его с Раневской эпоха безвозвратно уходит. Юрий Анпилогов великолепен, как и всегда. Однако роль инфантильного, пустословного, легкомысленного человека явно была на сопротивлении, уж слишком сильна харизма и внутренний стержень этого актера. Поэтому монологи Гаева не были пустословием, но криком целого класса, которого впереди ждало полное вымирание.
Как и Фирса, который умер прямо на сцене. Ах, Фирс, этот старичок, который добровольно остался рабом. Спасибо Петру Ступину, за твой образ в этом Вишневом саде, который спел оду беспомощной старости, когда семя смерти в человеке уже дало свои плоды. Этого не понять, пока каждому не стукнет лет 70. Правда в том, что все мы немного Фирсы, все мы цепляемся за прошлое, перед страхом настоящего.
Спектакль однозначно знаковый для театра, он действительно квинтэссенция грымовских миров. Великолепен созданный антураж - на сцене оживает невероятная - кинематографическая красота. Эти монологи душ, затаенных мыслей героев, выведенные за край повествования в застывшем на доли секунд времени. Эта смелость с акцентом Вари, перечеркнутый нынешнем временем фольклор, живой оркестр на сцене, пранк над Бесогоном - во всем этом узнаваемый почерк Грымова.
С точки зрения режиссуры, того как сделан «Вишневый сад» - это искусство.
Но отчего при просмотре на душу зрителю ложится тяжелая, даже тяжкая печать? Настолько тяжкая, что зал молчит, даже когда задумано смеяться?
На первый раз я задаю себе этот вопрос на грымовских спектаклях. А если быть точным - то второй. Первый раз тяжкая печать упала на «Нюрнбергском процессе», но тогда все списалось на тяжелую тему.
Однако Чехов даже в «Вишневом саде» не был трагичным драматургом и писателем. Его произведения сродни нелегкому легкому жанру мюзикла, где драма сочетается с комедией, где тебя с удовольствием раскачивают на эмоциональных качелях, постепенно доводя до катарсиса.
А здесь тебя одним ловким движением режиссерской руки кидают на дно Марианской впадины, и любое движение вверх грозит кессонной болезнью.
«Вишневый сад» конечно для грустных, но не для унылых. И остается вопрос о сверхзадаче спектакля. Чехов описывал социальную драму своего времени - смену классов, когда индустриализация и бурное развитие экономики начало вытеснять вырождающееся дворянство, потерявшее свою суть после отмены крепостного права.
Вся ли Россия первой трети 21 века, с отсутствием классов как таковых, с забытым запахом свежевспаханной земли, с руками народа без мозолей, с жизнью в онлайн и искусственным интеллектом - это Вишневый сад?
Хозяева ли мы на нашей земле? В нашей ли власти заставить ее цвести или привести в упадок? Актуальны ли вопросы, которые ставил Чехов?
Да и Лопахины, которые рулили страной в 90-е, давно ничего не решают в государстве. Ставить сегодня «Вишневый сад» проблематично - сложно найти в нем новые смыслы, созвучные времени. Вероятно от того Грымов скорее делает ставку на душевные травмы героев, чем на социальную драму, добавляя к психологическому триллеру щепотку хоррора.
Только вот решения поставленных проблем, этого окна с просветом, который дает надежду, в спектакле нет. От того, такое гнетущее чувство. Вероятно, Чехов приветствовал появление на арене жизни Лопахиных - да, они превратят Вишневый сад в бизнес, но зато накормят страну, а потом на накопленный капитал создадут новую красоту. Нам же Грымов оставил только смерть Фирса, и повисший крамольный вопрос в воздухе - а не устарел ли Чехов или это просто нет новых смыслов?