Дон Доккен и легендарный скаут Том Зутаут (открывший миру GUNS N’ ROSES) в большом интервью для канала Can You Get Me In? раскрыли изнанку золотой эпохи рока. Как классический саундтрек к «Кошмару на улице Вязов» перекраивали по требованию киноделов, о миллионных гонорарах, интригах лейблов и почему рок-звезды предпочитали книги и барбекю безумным вечеринкам
Мастер-тейпы и чехарда лейблов
– Кажется, я их продал. Сначала они ушли к Rhino. А потом все запуталось окончательно. Переход Геффена стал шоком для всех – никто не ожидал, что он не останется в семье Warner, а возьмет и продаст все Universal. Это было жестко. Знаешь, как только он продал компанию Universal, я понял: мне нужно уходить. Это была уже совсем другая контора. Именно поэтому я взял те огромные деньги у Ричарда Брэнсона и Чарльза Коппельмана, чтобы запустить The Enclave в Нью-Йорке. И я тогда спросил: «И что мне теперь делать?». Но Клотт сказал: «Не переживай, я иду в Columbia и выбью тебе сделку». И он это сделал. Я тогда еще даже толком не успел развернуться. Мы записали «Dysfunctional» – это одна из моих самых любимых пластинок. Вообще, все это было странно. Я сменил много лейблов, была компания CMC, которая потом прогорела... Но музыкальный бизнес в том виде, в котором мы его знали по нашим временам, мертв. В 80-е, 90-е и даже в начале нулевых существовал настоящий музыкальный бизнес, рок-индустрия. А потом – я даже не знаю, что произошло. Рока почти не осталось. Посмотрите на Грэмми: там пустота, один сплошной хип-хоп.
Ловушка MTV
– На ТВ и радио было полно площадок для рок-музыки. А потом внезапно все свелось к видеоклипам на MTV. Сначала мы думали, что MTV – это благо, но в итоге оно нас всех раздавило. Зачем идти на концерт, если можно просто посмотреть свежий ролик? Если твоего видео нет в эфире MTV, ты не получаешь ротаций. Это было очень странное время, не говоря уже о вечных скандалах с подкупом диджеев.
1988 год: Ожидания против реальности
– Кстати, мне тут задали вопрос: «Какие у тебя самые яркие воспоминания о том туре Monsters of Rock с VAN HALEN? Было ли там что-то по-настоящему крутое?» Самое странное в том туре было вот что: мы все ожидали настоящего «Содома и Гоморры». 80-е, куча девчонок, всякое безумие... Слава богу, мы в это не вляпались. Я думал, что в компании AEROSMITH, SCORPIONS, VAN HALEN, KINGDOM COME и METALLICA у нас за кулисами будет вечная безумная вечеринка. Но к тому моменту, как начался «Monsters», все внезапно остепенились. Почти все женились, завели детей. У меня тогда как раз родился сын, Тайлер. Атмосфера была на редкость спокойной. Представь: у нас было около 14 туровых автобусов, и все просто готовили еду и жарили барбекю за сценой. А ведь я ожидал увидеть толпы фанаток в мини-юбках и с глубокими декольте.
Пекло в Далласе и невидимый звук
– Еще я отлично помню Даллас: сто тысяч зрителей и жара под сорок пять градусов. На сцене вообще не было видно мониторов – их специально не хотели ставить. Хитрость была в том, что мониторы стояли под сценой, и звук шел наверх через специальную решетку. Их просто не было видно, что выглядело очень круто и современно для того времени. Я смотрю вниз, и внезапно вижу всех этих девчонок – они просто отключались одна за другой. Их волокли под сцену, потому что они буквально падали от теплового удара. Я смотрел на это и думал: «Что за чертовщина тут творится?». Под сценой устроили настоящий сортировочный пункт, как в полевом госпитале.
Капитан Тайлер Доккен
– Я назвал своего сына Тайлером именно потому, что он родился во время тура с AEROSMITH. Да, в честь Стивена Тайлера. [В следующий раз, когда полетите рейсом United на каком-нибудь гигантском лайнере вроде Boeing 777, он вполне может оказаться вашим пилотом]. Он летает в Китай, в Бангкок. Федералы наконец-то дали ему добро на полеты в Китай. Проверка заняла уйму времени. Ему задавали вопросы типа: «Какая общеобразовательная школа является первым учебным заведением в вашей биографии?». Парню тридцать лет, он что, должен помнить свой детский сад? Им нужно было знать абсолютно все: где он жил, в каких городах, в каких школах учился. Какое отношение это имеет к управлению самолетом? Вот насколько глубоко они копают. Его проверяли все – ЦРУ, ФБР – чтобы убедиться, что он не связан с террористами. И тут они спрашивают: «А кто твой отец?». Он замялся на минуту. Он не хотел, чтобы они знали, что он сын рок-звезды. Но в итоге он в восторге от своей работы. Он пилотирует огромный самолет.
Гримерка Фрэнка Синатры
– Golden Nugget – отличное место для выступлений, потому что у нас всегда аншлаги. Знаете, это «легкие деньги»: люди приходят на концерт, смотрят шоу, а потом их выпроваживают обратно к игровым автоматам. Платят здесь хорошо, так что все в выигрыше. Мы бы даже хотели осесть тут с полноценной резиденцией со временем. В Golden Nugget к нам относятся очень достойно. Это хороший зал. Его ведь строили специально для Фрэнка Синатры, Дина Мартина и Сэмми Дэвиса-младшего. Меня всегда это выносит: наша нынешняя гримерка – бывшая уборная самого Фрэнка Синатры. И там все осталось ровно так, как было при нем. Там есть бар прямо в гримерке. И диван из желтого бархата. Очень специфический цвет. Странный желтый. А по всей комнате развешано, наверное, штук пятьдесят фотографий разных женщин. И я невольно поймал себя на мысли: «Неужели это все те дамы, с которыми у него были романы?»
Как инструментал стал хитом
– Песню «The Hunter» принес Джордж [Линч]. С ней вышла забавная история: Джордж написал музыку и собирался сделать ее инструментальной композицией. Он пришел на репетицию и говорит: «У меня есть рифф, это будет инструментал». А я ответил: «Не думаю, что это хорошая идея, Джордж». Темп там был средний.
Майкл Вагенер и драма со SKID ROW: Интриги, контракты и миллионы
– Мы познакомились в 1979 в Гамбурге. Забавная была ситуация: стояли два шестиэтажных здания, и Майкл работал в студии в левом из них. Ирония в том, что студия называлась Tennessee Ton Studios, а спустя много лет Майкл действительно переехал жить в Теннесси. Он был тем, кто помог мне на старте – мы вместе записывали мои первые демо. В итоге я стал его спонсором, чтобы он смог получить грин-карту и разрешение на работу в США. Я ни разу об этом не пожалел. Считаю, что дать шанс человеку с таким талантом – это лучший подарок. Я постоянно твердил ему: «Майкл, тебе нельзя оставаться в Гамбурге, в этой студии на верхотуре, и записывать то, что немцы называют «шлягер» – это очень странная музыка». В итоге мы стали лучшими друзьями. Поначалу ему приходилось несладко: он приехал в Америку, имея всего пятьсот долларов в кармане, и жил у меня дома. А потом он просто взлетел.
Том Зутаут:
– Именно я свел его со SKID ROW, и он сделал им тот великолепный дебютный альбом. Вообще-то я сам должен был подписать эту группу, но вмешались личные интриги. Менеджер группы вступил в доверительные отношения с ассистенткой Ахмета Эртегана. Она пошла на это только ради того, чтобы заполучить копию контракта SKID ROW с Geffin. В итоге группа просто не явилась в офис своего адвоката Майкла Гвидо, чтобы подписать контракт со мной. Вместо этого они ушли на Atlantic Records, заключив сделку на безумные шесть миллионов долларов. Все было кончено. В музыкальном бизнесе никогда не знаешь, на какие махинации пойдут люди.
– Ахмет Эртеган ненавидел Дэвида Геффена, и это было взаимно. Наше предложение составляло около миллиона, но Ахмет просто заявил: «Я дам шесть». Разумеется, менеджер Skid Row не стал медлить, получив лишнюю «пятерку» сверху. Самое безумное, что правду я узнал спустя годы. Дороти Кавалло написала книгу, и только оттуда я вычитал, как на самом деле упустил группу. Никто мне об этом не рассказывал. Я не мог поверить, что Джон Коладнер замешан в подобных махинациях. Хотя, чего уж там, Джон всегда питал слабость к красивым женщинам и умел этим пользоваться в интересах бизнеса.
Дон Доккен:
– Помню, как он в последний раз зашел к нам в туровый автобус. Огляделся и говорит: «Дон, все кончено? Где все девчонки?». А я отвечаю: «Этот корабль уплыл, Джон. Мы стали старше, у нас дети, мы все женаты». Он был в шоке: «Неужели все действительно закончилось?». Ведь раньше, когда он приходил, я следил, чтобы вокруг всегда были красотки в нижнем белье. Ему это чертовски нравилось. А тут он заходит – и видит, что мы все сидим и просто читаем книги. Мы повзрослели.
Тот самый прикид из In My Dreams
– С этой курткой связана целая история. Помните тот момент в клипе с замедленной съемкой, где на меня льет дождь, а я кружусь? Специально для этого на куртку нашили длинную бахрому, чтобы она эффектно разлеталась. А потом она пропала на двадцать лет. Какой-то урод украл ее прямо из-под носа. Прошло двадцать лет. Я копался в своем складском боксе среди старого сломанного оборудования и разбитых кофров – ну, ты знаешь, как это бывает, когда пытаешься спасти хоть что–то ценное. Открываю один ящик, а там – наш старый гардеробный кейс для личных вещей. Мы его завели, потому что нас постоянно обворовывали. Даже охрана не помогала: люди все равно пробирались за кулисы и пытались стащить наше барахло. В общем, я схватился за ящик, а он не поддается. Тяну изо всех сил, чувствую – что-то застряло сзади и мешает. В итоге дернул посильнее, и оказалось, что это мой старый тренч. Та самая бахрома зацепилась. Я собрал все эти полоски, привел их в порядок, и сегодня вечером выхожу в этом на сцену.
METALLICA и загадка исчезнувшего баса
– Они нас просто раздавили. Играть на одной сцене с METALLICA – та еще задачка, сейчас это вообще величайшая группа в мире. Помню, в туре Monsters of Rock они выходили прямо перед нами. Я тогда подумал: «Мы ведь совсем не такие тяжелые, как они». У нас тогда был общий менеджмент – Бернштейн и Менш. И я сказал: «Клифф, может, поставишь их после нас?». Тяжеловато выходить и петь «In My Dreams» сразу после их напора. Они нас просто уничтожили. Тогда они как раз были в процессе записи «Черного альбома». Это заняло у них целых четыре года – четыре года мучительного труда.
– И вот однажды вечером их бас-гитарист Джейсон Ньюстед зашел ко мне в гостиничный номер. Он хотел, чтобы я послушал один трек и высказал свое мнение как продюсер. Спросил: «Как думаешь, бас не слишком тихо звучит?». А я ответил честно: «Друг, я понятия не имею, потому что я вообще не слышу здесь баса». Я не хотел его обидеть, честное слово. Но он, конечно, передал мои слова Кирку [Хэмметту] и остальным. И я такой: «Черт, лучше бы я просто промолчал». Но это была чистая правда: METALLICA никогда не выводила бас на передний план. Весь их мощный низ идет от гитар, и это их фирменный стиль.
Том Зутаут о барабанной математике Ларса Ульриха:
– Помню, мне звонил Ларс [Ульрих]. У него тогда вышел спор с продюсером Майком Клинком. Это было еще до того, как компьютеры позволяли исправить все одной кнопкой. Ларс хотел записывать каждый отдельный удар по барабану и тарелке изолированно, слой за слоем. Майк Клинк тогда был в шоке: «Я никогда не делал ничего подобного! Нам понадобится полгода, чтобы просто записать барабаны для одной только «Enter Sandman». Я тогда спросил Ларса: «Объясни, почему ты не можешь просто играть, пока не получится отличный дубль? Зачем записывать каждый удар отдельно?». А он ответил: «Послушай, на пластике барабана есть ровно одна точка. Я должен попасть именно в нее, чтобы извлечь максимально мощный звук». С тарелками та же история. Что ж, стоит отдать ему должное: «Enter Sandman» стала вечной классикой, хотя и собиралась буквально по одному удару.
О первой встрече с METALLICA:
– Помню, как наш менеджер Клифф Бернштейн еще только раздумывал, подписывать их или нет. Я заехал за ним в клуб Marquee и отвез в Troubadour, чтобы посмотреть на METALLICA. Честно говоря, я тогда спросил его: «Ты серьезно хочешь их подписать?». Они были хороши, но в то время правили AEROSMITH и LOVERBOY – более традиционный хард-рок. А эти парни выскочили на сцену и начали палить, как из пулемета. Это был настоящий напор, музыка прямо в лицо. Кажется, у них тогда еще играл тот блондин, который потом ушел и основал свою группу... не помню его имени… Да, Дэйв Мастейн. Помню, я тогда спросил Клиффа: «Серьезно? Ты действительно в это веришь?». В то время он занимался DOKKEN и прочим мелодичным роком. Но он ответил мне словами, которые я никогда не забуду: «Дон, эти парни будут просто гигантами». Он говорил про METALLICA. Прошло десять лет, еще до выхода «Черного альбома», и его прогноз сбылся на все сто. Он их подписал, и теперь это, пожалуй, самая большая группа в мире.
Как DOKKEN попали в «Кошмар на улице Вязов»
– Я помню только, как Клифф сказал: «Эй, тут снимают продолжение «Кошмара на улице Вязов». Я ответил, что видел первые части. Кажется, Уэс Крэйвен или кто-то из режиссеров был фанатом DOKKEN. – И это был первый раз, когда мне поставили условие при написании песни: «В припеве обязательно должно быть слово «сон». Я вообще-то не привык, чтобы мне диктовали, каким должен быть припев. Но киношники настаивали. В итоге вся группа включилась в процесс, и мы сделали свою версию специально под этот запрос. Я написал свою версию, группа – свою. Мы представили оба варианта, но меня просто переиграли по голосам. Мой вариант «Dream Warriors» был гораздо более энергичным, быстрым. Там были слова: «Воины снов, мы можем быть героями внутри своих сновидений». У меня до сих пор сохранилась копия этой записи.
Миллионы на четверых: Вопрос авторских прав
– У нас все делилось поровну на четверых. Неважно, кто именно написал песню – доходы распределялись поровну. Во многих группах, например, как у Бон Джови, лидер забирает все издательские права себе. Но мой договор с Джорджем, Джеффом и Миком был предельно прозрачным. С каждого заработанного доллара, после вычета комиссионных менеджеру, я получал ровно четверть. Подумай сам: я добровольно отдал семьдесят пять процентов дохода. Это миллионы долларов. Настоящие миллионы.
Рождение классики на четырех дорожках
– Думаю, по-настоящему первая песня была записана в 1978 году. Это была «Alone Again». Мы записывались в студии на старом четырехдорожечном магнитофоне – вот уж где были низкие технологии. Это случилось за год до моего первого турне по Германии. Бобби Блотцер, который позже ушел в RATT, играл на барабанах, а мой тогдашний басист Джефф Таппен записал партию баса. В итоге песня «Alone Again» просто осела на кассете в каком-то шкафу.
Том Зутаут о том, как Никки Сикс «отменил» контракт с RATT
– Между RATT и DOKKEN все было настолько переплетено, что это напоминало одну большую семью. Никки Сикс тогда жил в одной квартире с Робином Кросби, а я как раз собирался подписать RATT. Представь: у меня в руках могли оказаться одновременно DOKKEN, MOTLEY CRUE и RATT. Но Никки позвонил мне и взмолился: «Том, пожалуйста, не подписывай их! Робин мой сосед, и если RATT станут успешнее MOTLEY CRUE, я этого просто не переживу». В итоге я отвел RATT в соседнее здание к Кенни Остину на Atlantic. Это был единственный хит, который он когда-либо подписал, и я до сих пор об этом жалею. Но тогда я уважал просьбы друзей.
Рокировки гитаристов и Оззи Осборн
– Это было странное время. На пятом этаже сидели Electra, этажом ниже – Atlantic. Все перемешалось. Уоррен ДеМартини даже играл с нами в клубе Whiskey во время одного из шоукейсов. Помню, как Джордж [Линч] был в одном шаге от того, чтобы попасть в группу к Оззи Осборну. Его даже увозили на прослушивание в Англию. И вот мы стоим на сцене Whiskey, я смотрю в зал – а там Джордж! Я ему еще рукой махнул: «Эй, Джордж, ты что тут делаешь?». Уоррен тогда как раз стоял на его месте с гитарой.
Понравилось интервью? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал – впереди еще много архивных материалов и редких баек из мира рок-музыки
#Dokken #Metallica #SkidRow #Ratt #MotleyCrue #ТомЗутаут #Интервью #РокМузыка #ИсторияРока