Ольга ГРЕБЕНЮК
В марте отмечает своё восьмидесятилетие известный дальневосточный художник, который работает в области книжной и станковой графики, – член Союза художников России Николай Холодок. Одним из главных своих периодов в жизни Николай Иннокентьевич – полковник в отставке, участник боевых действий в Афганистане – считает службу в армии, ей он отдал четверть века.
С героем публикации мы встретились накануне его юбилея в студии Союза художников. Заинтересованному разговору способствовал и интерьер творческого пристанища художников с картинами, раритетными снимками и гравюрами…
Один дома
Начав разговор с воспоминаний о детстве, Николай Иннокентьевич признался, что рисовать начал где-то лет с трёх-четырёх. Насколько юбиляр помнит, профессиональных художников у него в родне не значилось. В селе Степановка Октябрьского района, что в Амурской области, примеров для подражания не было, да и картин на стенах тоже не наблюдалось. Разве что в рамочке красовался ростовой портрет… товарища Сталина.
– Я жил в сельской местности с родителями до 1951 года, – делится Николай Иннокентьевич. – Сельхозмашины, тракторы, лошадки, собачки… Родители от зари до зари работали в колхозе за трудодни. На руках ни документов, ни зарплаты.
В многодетной семье в прямом смысле было семеро по лавкам. В люльке, надёжно закреплённой на крюк к потолку, все они под колыбельные песни и подрастали. Потом становились на ноги, выбирали профессию по душе, женились и улетали из отеческого гнезда. На тот момент, когда Николай на свет появился, его братья и сёстры уже жили самостоятельно.
– Таких «поскрёбышей» обычно считали счастливыми и одарёнными, – воспоминаниями моего собеседника, щедрого на юмор и эпитеты, можно заслушаться. – Я родился хиленьким, все боялись, что не выживу. Обошлось – прогнозам вопреки.
С трёх лет родители постоянно меня оставляли дома одного. Отец был конюхом на ферме. Мама, как сейчас помню, на телеге, на пару с уставшей от жизни понурой лошадкой, бочки с горючим развозила. Меня частенько оставляли дома одного на попечение кота.
Однажды я взял в руки простой карандаш, вспомнив усталую лошадку. Изобразил её на бумаге. Получилось. Потом принялся за кота. Хвостатая модель не возражала. Чуть позже появились нарисованные собачки, птички, а вот лица людей получались не очень... Но заниматься со мной было некому. Да и возраст ещё не позволял дать зародившемуся творчеству соответствующий ход.
Дом, который построил отец
Нашему герою исполнилось пять лет, когда колхозникам стали возвращать паспорта. Тогда-то семья и перебралась в город угольщиков Райчихинск. Купили маленький домик – времянку. А в скором времени мастер на все руки Холодок-старший, на зависть местным, построил свой дом, который стоит до сих пор.
– Не так давно я навестил могилу отца, – не без грусти сообщает Николай Иннокентьевич, – потом прошёлся по посёлку, по улице, где всё уже развалилось. А дом, который построил отец, стоит.
В год, когда не стало Сталина, будущий художник пошёл в школу. Он как сейчас помнит – 5 марта 1953 года над посёлком пронёсся настоящий тайфун с ураганным ветром. Сугробы застопорили жизнь всего городка, одноэтажные дома по самые крыши занесло снегом. Мело несколько дней.
Не таите таланты в мешках
В школе способного парнишку сразу определили в редколлегию. Даже выдали цветные карандаши и листочки в клеточку. Ватмана тогда не было. Сатирические рисунки в рубрике «Калёным железом» рисовались на страницах областной газеты «Амурская правда» поверх уже вышедших материалов. Неряхам, двоечникам, нарушителям дисциплины доставалось здорово.
Однажды один состоявшийся художник показал юноше, как тушью грамотно выполнять рисунки, которые получаются будто напечатанные. Он побежал в магазин, купил две стеклянные бутылочки, попробовал. С тех пор перо стало любимым инструментом Николая.
После неудачной попытки поступить в Биробиджанское художественное училище (не добрал баллов) он принял первое в жизни самостоятельное решение.
– Домой стыдно было возвращаться, – признаётся художник. – Такая позоруха случилась, куда спрятаться? Плюнул на всё и уехал вслед за «мечтами и за запахом тайги» строить новый город.
В те времена Амурск Хабаровского края наряду с Городом юности и строительством БАМа считался важной новостройкой. Пока несостоявшийся художник отправился туда с комсомольским задором и лирическим настроением. Все надежды устремлялись в будущее. Без профессии, без опыта молодой человек попросился учеником в бригаду каменщиков. Потом, сдав экзамен, стал специалистом второго разряда. Но таланта в мешке не утаишь. Однажды не сдержался, внёс существенные поправки в «Комсомольский прожектор», стенную печать масштабной стройки. Вот так и попался. Ему, как члену редколлегии, даже выделили фотоаппарат «Смена-8».
Графику тушью Николай доводил до совершенства, осваивал её новые формы подачи. И в коллективе каменщиков прижился, стал своим.
Это всемогущее ДВОКУ
Три брата Николая Иннокентьевича в своё время уже отслужили по призыву. Собирался в армию и он. Потому не удивился, когда вызвали в военкомат на комиссию.
– Со мной беседовал подполковник с эмблемами танковых войск, – продолжает делиться воспоминаниями бывший каменщик второго разряда. – Старший офицер без обиняков спросил: «Хочешь носить такие же погоны, как у меня?» А затем, не дождавшись ответа, предложил стать курсантом военного училища. На тот момент на Дальнем Востоке их было три – автомобильное в Уссурийске, танковое, общевойсковое в Благовещенске. В ДВОКУ уже тогда давали высшее образование. Я растерялся. Армейская служба надолго не входила в мои планы. Советовался с друзьями. Пока размышлял, в военкомат вызвали снова и поставили перед фактом – завтра по проездным документам следует убыть в Благовещенск на сдачу экзаменов в ДВОКУ.
…Абитуриенты со всей России, палатки на стадионе... Бег, стрельба, отжимание… Крепкие парни – сибиряки с деловыми советами, выезды на полигон, обмундирование… Одним словом, Николай сдал экзамены успешно. Только тогда в себя и пришёл. В августе на День строителя парня неудержимо потянуло в Амурск, к своим. Курсант решительно направился к начальнику сборов, обратился к тому и сбивчиво доложил, что совершил серьёзную ошибку в выборе профессии, что по натуре человек вообще не военный. Одним словом, весь смысл обращения вылился в одну целенаправленную просьбу: «Не хочу быть военным. Меня на стройке ждут».
Полковник Черняк, боевой офицер, фронтовик, с усами как у Будённого, выслушал его молча, слегка нахмурив брови. Затем из всего непечатного потока слов несостоявшийся дезертир с трудом понял, что на его обмундирование, содержание уже деньги потрачены, его полмесяца поили, кормили, человека делали… Он очнулся после слов: «Кругом! Шагом марш!» Так строитель Николай Холодок после «добрых» слов начальника сборов стал курсантом первого курса ДВОКУ.
Армейские науки Николаю давались на удивление легко. Бегать, стрелять, отжиматься, ходить в наряды ему было несложно. Даже азарт какой-то появился. Армия стала его образом жизни, да и вспоминал он частенько представителя военкомата с его погонами подполковника. Чем не цель?
А ещё между ротами военного учебного заведения постоянно проходили конкурсы на лучшую стенгазету. Художник по призванию не стерпел. Вскоре «его» газета на 23 февраля заняла первое место.
Успеха и торжества Николай не скрывал, поняв, что можно параллельно заниматься любимым делом. Была и доля корысти – за подобные творческие успехи без очереди в увольнение отпускали. Оформить ленинскую комнату также оказалось делом несложным. Потом в училище стали создавать музей. Профессиональная художница, которая занималась его оформлением, серьёзно заболела. Перед курсантом поставили задачу – «взять музей на себя».
– Я по большому счёту не очень люблю работать масляными красками, – признаётся мастер графики. – Но тогда кисть и краски использовал вовсю, не стесняясь. Отгрохал героическую панораму «Форсирование Днепра». С вдохновением детально выписывал технику, людей, тех же лошадей... Композиция, по мнению всех, получилась впечатляющей. Это было именно моё форсирование Днепра. Я понял, что как был художником, так им и остался.
В те времена обучение в ДВОКУ тесно переплеталось с практикой службы курсантов на территории воинских частей округа. Так, начиная с первого курса, две роты училища оказались на территории Волочаевского городка.
– О нас никто не должен был знать, кроме командиров, – вспоминает Николай Иннокентьевич. – Курсанты ОУЦ и будущие офицеры выполняли одни и те же задачи.
Однажды во время патрулирования территории Волочаевского городка Николай заглянул в музей Окружного учебного центра. Патрульные переступили его порог не из любопытства, а чисто погреться, и увидели, как солдат увлечённо создавал достаточно объёмную гравюру. Общая задумка, как он пояснил гостям, посвящена событиям на даманском.
– Подобное применение графики выглядело настолько живым, натуральным, убедительным, что я был просто ошарашен, – вспоминает Николай Иннокентьевич. – Смело, ново, необычно…
Этим талантливым художником, кстати профессиональным, оказался Виктор Артёменко, на тот момент рядовой срочной службы. Они познакомились и подружились. Общаются и теперь, будучи членами Союза художников.
Нас стрелять учили на совесть
Выпуск из военного учебного заведения пришёлся на 1968 год. Первую команду лейтенант подал взводу в гарнизоне Поздеевка Амурской области.
С чего начинается осенняя проверка? С боевой стрельбы, естественно. Кто на рубеже первый? Командир взвода. Какой пример подаст, такой и результат будет. С автоматами чуть ли не спали в обнимку, когда обучались боевому мастерству.
– Чему-чему, а стрелять нас на совесть учили, – не без гордости сообщает старший офицер. – Из стрелкового оружия, танков и пушек. Какой ты командир, если мимо отстрелялся? У меня принцип был – делай как я, делай лучше меня. Три километра бегал со взводом вместе. Я впереди. И на лыжах также. Нас так учили в ДВОКУ. У всех надёжные кирзовые сапоги. Они самые лучшие. И шинели были тогда тёплыми, спасали от пронизывающего ветра.
Мой собеседник не скрывает, что ему в службе повезло, так как практически везде его учителями были настоящие отцы-командиры, прошедшие дорогами Великой Отечественной войны.
Что же касается творчества, то ещё в военном училище Николай Иннокентьевич навёл мосты с областной газетой «Амурская правда». Это сотрудничество продолжилось и во время его службы в Поздеевке. Он в газету отсылал графически созданные портреты своих сослуживцев, шутливые рисунки.
– А ведь мы с вами в чём-то коллеги по творчеству, – неожиданно говорит Николай Иннокентьевич. – Я в своё время активно сотрудничал с окружной газетой «Суворовский натиск». Меня даже представляли как нештатного военного корреспондента. Я был хорошо знаком с такими известными журналистами, как Яхнин, Вяльцев… Светлая им память.
Он достаёт видавший виды альбом. Там раритетные страницы военного печатного издания 60–70 годов. Одна из записей говорит сама за себя: «Сегодня мы публикуем два рисунка уже знакомого читателям самодеятельного художника курсанта Холодка». И дальше его графические работы…
Скорый перевод к новому месту службы заметно удивил лейтенанта, ведь он снова оказался в Волочаевском городке Хабаровска, в дорогом сердцу окружном учебном центре.
Погрузившись в дела службы, он очень удивлялся, как семейных офицеров жёны не повыгоняют. Ведь те практически не бывали дома. Через каждую неделю у них, пехотинцев, проходили стрельбы на Князе-Волконском полигоне.
В начале 70-х годов в войска стала поступать новая техника. Как управлять боевыми машинами, знали не все. В связи с этим, на одном из полигонов под Князе-Волконским по приказу командования округа стали срочно строить директрисы для обучения личного состава. Вопрос кого туда послать, не стоял. Да, холостяков конечно.
– Нас в одноэтажных домах расселяли, которые складывались, как детские конструкторы, – ворошит свою армейскую биографию Николай Иннокентьевич. – В этих фанерных неотапливаемых домах мы, командиры взводов, и жили. В комнате стояла буржуйка, которую некогда было топить. А кому? Мы весь день с солдатами на директрисе. Приходим вечером, всем холодно и голодно. Перекусив консервами, заваливались спать, укрывшись полушубками. А под утро шли к подчинённым в отапливаемую трёхэтажную казарму. И там в сушилке мы у батарей и отогревались, стараясь не шуметь.
Мы тогда только службой и занимались. Через год наши солдаты лучше всех стреляли, бегали, преодолевали преграды. И знали все тонкости новой боевой машины.
В скором времени офицера Холодка перевели в разведуправление округа. Рассказывать о том наш герой не любит, да и не положено. Он также не вдаётся в подробности своей службы в Афганистане, которая продолжалась два года.
– Там другое понимание жизни, – лишь и сказал воин-интернационалист. – Там, где нельзя спрятаться за чужую спину, по-настоящему проявляется настоящий характер. Фальшь, ложь, очковтирательство смотрятся как предательство. Мы, солдаты и офицеры, честно выполнили свой долг, и меня никто в обратном не переубедит.
Стабильность - признак мастерства
В какой-то период своей жизни художник сотрудничал с Хабаровским книжным издательством. Не сказать, что на новом месте у Николая Иннокентьевича было много свободного времени, но на творчество хватало. Уже вышло пять его книг с офортом. А в дальневосточном регионе не нашлось соответствующего учебного заведения, где бы можно было документально подтвердить свою квалификацию и официально оформить достижения. Чисто случайно, однажды перелистывая страницы популярной тогда «Литературной газеты», он нашёл то, что искал. Заочное отделение Московского полиграфического института такие таланты как раз и разыскивало. Отправил свои наиболее удачные рисунки с элементами графики. Вызвали на экзамен, куда прибыли профессиональные мастера. Его присланные работы позволили поступить в вуз. Шесть лет учёбы заочно добавили знаний в копилку его творчества. Из армии Николай Иннокентьевич уволился в запас в 1995 году, и так совпало, что в Союз художников России полковника Холодка приняли тогда же.
Художник-график по-прежнему отдаёт предпочтение офорту, поясняя, что эта форма творчества отнюдь не новомодное направление. Гравюра всегда оставалась гравюрой, и ею он занимался практически всегда.
Доказательством тому стал очередной альбом мастера. В нём талантливо исполненный цикл «Город, пейзажи, сюжеты». Представленная на стене студии Союза художников живопись тоже свидетельствует о многогранном творчестве Николая Иннокентьевича. Кроме того, он автор нескольких мемориальных досок на общеобразовательных учреждениях краевого центра. И ещё не так давно полковник в отставке стал участником аукциона, который организовал и провёл Союз художников России. На деньги, вырученные от продажи картин и гравюр, было закуплено оборудование и вооружение для СВО.
В настоящий момент офорт, или гравюра, как вид особой печати, с клише, с глубокими пробельными элементами, оттисками, занимает особое место в творчестве художника-графика. Он в постоянном поиске. 20 марта в галерее имени Федотова открылась его персональная выставка под названием «Неспешная прогулка».
Не зря говорят, офицеров бывших не бывает. Николай Иннокентьевич бодр, подтянут и талантлив. Не зря ведь в семье родился восьмым, чтобы по жизни стать первым во всех своих начинаниях.
