Ох, и долгая, и снежная в этот год выдалась зима!.. В конце марта побежали было ручьи, совсем-совсем чуть-чуть покапало с крыш, как тут же в апреле завьюжило, замело по-новой все пути-дороги...
Дед Ефим вышел на крыльцо и обомлел: не далее, как вчера вечером расчищал он дорожку к калитке, а тут вот оно что: снег лежал везде огромным пухóвым одеялом, словно ночью кто-то заботливой рукой укрыл землю, как укрывает мать любимое дитя...
- Вот те и апрель, мать его зá ногу!.. - громко, но как-то беззлобно произнёс дед и принялся по-новой чистить тропинку от дома.
Овдовел Ефим Сергеевич десять лет назад и жил с тех пор один в своём добротном кирпичном домике, который строили они вместе с женой Натальей, уют наводили, разбивали сад, копали глубокий погреб, чтобы было где банки хранить с соленьями-вареньями, и мечтали, мечтали... Мечты их были о том, что родят они троих детишек, вырастят, на ноги поставят. Те, в свою очередь, приведут им внуков, и будет им в старости радость и утешение. Внуки станут бегать по саду, рвать огурцы с грядки и трескать за обе щеки бабушкино варенье... Но не суждено было тем мечтам сбыться: первенец Ваня ребёнком был очень болезненным, Наташа постоянно с ним то по больницам лежала, то по санаториям на реабилитацию ездила. Было Ваньке уже лет 10, как он окреп, не болел больше, и надо бы ему братика, или сестрёнку родить, да не получается уже... Так и остался он единственным ребёнком, светом в окошке. Уж в какой такой момент что-то пошло не так - доподлинно неизвестно, но вырос Иван махровым эгоистом. После школы родители выучили парня, оплатили ему юридическое обучение в хорошем столичном ВУЗе, а сынок их даже на свадьбу не позвал, где уж там!.. Ефим Сергеевич всю жизнь в трактористах числился, Наталья его, покойная - та вообще без профессии, домохозяйка. Куда им до юриста! Ванька только в детстве хилым был, а теперь, ты погляди-ка - прям акула бизнеса! Поднялся в своей адвокатской коллегии, квартиру купил в Москве, дорогую машину, открыл своё адвокатское дело. И вроде бы радоваться надо, и гордость берёт, что выбился сынок в люди, а стыдно, что уважение к родителям они в нём не воспитали. Не были приглашены Ефим с Наташей ни на свадьбу, ни на новоселье, ни на крестины, уже когда внук Никитка родился. Не выдержали они как-то с Наташей, приехали с подарками без приглашения, когда внуку полгодика было - хоть вживую повидаться, а не на фотокарточку в телефоне смотреть... Куда там!.. Сноха их даже на порог не пустила, выкатывая коляску с малышом к лифту:
- Надо было предупредить, что приедете! У Никиты сейчас по расписанию массаж и плавание в грудничковом центре, у меня стрижка и маникюр - тоже, знаете ли, не хочется на себя забивать и в домашнюю клушу превращаться!
При этом она с таким пренебрежением взглянула на Наталью, что та плакала всю обратную дорогу домой, а Ефим её успокаивал:
- Тоже мне, нашла кого слушать! Ну-ка, не реви! Ты у меня самая красивая, Натуль! Сама она клуша - даром, что по салонам всяким ходит...
Сын потом даже не позвонил, ну они тогда и сами перестали навязываться. Ефим только переводил деньги по праздникам, на подарки.
Ушла Наталья тихо, во сне. Тромб. А вместе с ней ушла для Ефима Сергеевича вся его прежняя жизнь - вмиг он поседел, ясные прежде лучики морщин у глаз, залегли глубокими бороздами, словно на вспаханном по осени его трактором поле...
- Совсем ты что-то сдал, отец... - похлопывая его по плечу, говорил Иван после похорон.
Ефим, украдкой вытирая слезы, поправляя венки на могиле, ничего не ответил. Не знал он, о чем говорить с отдалившимся сыном, лишь спросил:
- Чего Никитку не привёз, Ваня?
- Ну куда его везти, на похороны?! Ты чего, бать, совсем... того? Парню 12 лет, ему это неинтересно! Ещё и травма какая для психики, будет потом по ночам кричать, со светом спать... Не-е, зачем? Пусть помнит бабушку живой!
- Так он и живой-то её не видел... - тихо ответил Ефим, но сын его уже не слышал - ушёл звать разошедшихся по кладбищу людей в кафе, на поминки.
***
Всё это вспоминал дед Ефим, пока чистил дорожку. Руки и спина работали слаженно, зная своё дело. Закончив, он открыл ворота в гараж, завёл свою добротную Ниву и пошёл в дом за документами - в планах было съездить в магазин, запастись макаронами и консервами.
В доме было тепло и тихо, на своей мягкой лежанке посапывал старый, уже полностью седой кот. Когда-то они с Натальей подобрали его маленьким, грязным и замерзшим котёнком... Котёнок вырос в красивого, пушистого кота, Натальи нет уже 10 лет, а кот всё живёт. Сколько ему уже? Пятнадцать, семнадцать лет? Ефим уже и не помнил.
- Эй, Мурзилка, всё лежишь? А ничего, что весна на дворе?! Ну и что, что снег и сугробы! Весна же! - ласково приговаривал дед Ефим, гладя спящего кота. - Ну да, ну да... Какая тебе весна, ты же старик уже, как и я. Ну спи, спи...
Ефим прошёл в спальню, где стоял письменный стол, в верхнем ящике которого лежали все документы. Над столом, на лакированных многоярусных полках из орехового дерева стояли главные его сокровища - металлические модели машин.
Эту коллекцию собирал дед Ефим уже 20 лет. Купил как-то для внука Никитки понравившуюся до зубовного скрежета модель ГаЗ-53-12 бортовой, да так и не смог остановиться. Никите эти машинки были без надобности - сын так и сказал по телефону, что им этот хлам не нужен, своего хватает, да и не интересуют внука машины, ему современных роботов подавай. А Ефим втянулся - было у него этих моделей уже больше двухсот: то Наташа ему дарила, а теперь он сам себя иногда балует, покупает.
Смахнув шершавым пальцем пыль с одной из полок, дед Ефим залюбовался: машинки стояли в ряд, одна к одной, поблескивая бамперами, сделанными под хром и едва уловимо пáхнув свежей краской.
Где-то зазвонил телефон. Ефим Сергеевич пошёл на звук и достал мобильник из кармана куртки - как выходил снег чистить, засунул его туда и больше не доставал. Звонили с незнакомого номера.
Держа в голове рассказы о мошенниках, дед Ефим решил трубку не брать, но телефон продолжал настойчиво звонить.
- Может, действительно, надо кому? - словно оправдываясь, вполголоса произнёс Ефим Сергеевич, отвечая на звонок. - Алло! Алло, говорю! - закричал он в трубку, не слыша ответа.
- Привет, дед... - голос был незнакомым, грубым, но юношеским. - Это я.
Сердце мужчины сжалось в одну точку, пропуская удары. Никита... Никита, Никитка, внучок! В горле сжался горький, удушающий комок. Деду Ефиму пришлось откашляться, прежде чем заговорить.
- Никитка, привет! Ну, как ты там, давай рассказывай!
Внук, который последний раз звонил деду лет пять назад, сбивчиво рассказывал, что "попал" по-крупному и теперь только дед может ему помочь, родителям звонить он боится.
- Дед, мне деньги нужны, очень срочно. Меня посадят, если не заплатить. Надолго посадят. Помоги, дед!
- Сколько? - глухо спросил Ефим.
- Миллион. Рублей, конечно же! - голос на том конце "провода" заметно повеселел, но тут же снова стал смертельно взволнованным. - Меня тут били в отделении, дед, помоги мне!
"Бьют, бьют!!!"- набатом застучало в висках Ефима Сергеевича. Единственного внука бьют!
- Никит, у меня нет столько, я только 150 тысяч на похороны собрал, да от пенсии осталось 15 тысяч... Сотню могу у соседа занять - у него есть, я знаю... Что же делать-то, Господи!?
- Дед, это всё копейки, нужен миллион! Ценное что у тебя есть?
- Машину могу продать, но она, опять же, на миллион точно не потянет, да и долго её продавать. Машинки коллекционные у меня есть, некоторые вроде редкие... Я же тебе вначале покупал, да отец твой...
- Дед, не сейчас, некогда! Редкие, говоришь? У меня друг есть, всякими коллекциями занимается - диктуй адрес, я его пришлю к тебе!
- Адрес? А, ну да, ты ж никогда не был у нас с бабушкой... Записывай...
***
Как в тумане дед Ефим открывал дверь незнакомому человеку, который прямо в обуви прошёл в спальню... Как в тумане смотрел, как этот мужчина с нездоровым блеском в глазах сгребает его машинки в коробки, упаковывает их и относит в свою машину, прихватив ещё дорогой китайский сервиз, который заметил в серванте, золотую цепочку для очков - подарок Натальи и 150 тысяч рублей похоронных денег. И даже под дулом пистолета Ефим не смог бы теперь вспомнить, как выглядел этот человек: молодой, или среднего возраста, высокий, или низкий, блондин, или брюнет...
Только под вечер, когда незнакомец уехал, в голову Ефима Сергеевича пришла светлая мысль позвонить самому Никите... Разумеется, ни в каком отделении внук не был - он сидел с друзьями в кафе и удивился, что дед потревожил его в неурочный день и час.
- У тебя всё, дед? Я те говорю - иди в полицию, подай заявление о краже и мошенничестве. Папке позвони - он же юрист, он в этом лучше разбирается, я не в теме. Ну всё, пока, дед!
Звонок был сброшен, экран погас, а дед Ефим всё стоял с телефоном возле уха и из его тусклых, почти бесцветных глаз текли крупные, горькие слезы обиды.
- Это низость... - твердил он в темноту, и было не понятно, про кого говорит старик - про мошенников, про внука, или про собственного сына, который так его воспитал...