На стене кабинета загорелись аварийные индикаторы Камалоки — красные, пульсирующие символы, сообщающие о критическом недостатке энергии в секторах и уровнях. Система предупреждала: «Мощность ниже минимальной. Отключите второстепенные процессы».
Я вызвал Шукрахатараила по внутренней связи.
— ШУкрах, короче, — начал я, не тратя времени на приветствия. — На посту приёма душ, в точке их перехода, поставь здоровенный плакат. «Приём душ в цитадели Саллоса временно не производится по технологическим причинам».
— Понял, хозяин, — раздался из динамика его глухой, невыразительный голос.
— А пока бесы-приёмщики будут отдыхать, — продолжил я, — проведи ревизию кадров у себя в отделе. Кто как работал, может, кого надо премировать, а кого и наказать. У тебя будет время навести порядок в бумагах.
— Принято.
— Я сейчас позвоню Астароту, — сказал я, уже открывая канал внешней связи. — Скажу, чтобы наш поток душ они временно взяли на себя. Я-то их выручал пару недель назад... может, согласятся. А нет — Набериуса попросим.
— Да, хозяин.
Я оборвал связь с Шукрахатараилом и тут же набрал Астарота. Это был вопрос взаимовыручки. В нашем мире без неё никак.
Конвейер душ был остановлен. Система перешла в режим жёсткой экономии. Теперь главное было — пережить ремонт, не допустив коллапса. И я был намерен сделать для этого всё возможное.
— Астарот, не в службу, как говорится, — начал я, когда его проекция, окутанная аурой сдерживаемой ярости, появилась в кабинете. — Я вынужден остановить приём новых душ и распределение по Камалоке. Прими временно наш поток у себя. Тебе-то не привыкать к толпам...
Астарот скривился, словно откусил лимон. Его и без того суровое лицо перекосилось ещё больше.
— К сожалению, наши пункты приёма работают с загрузкой в 80%, — проскрипел он. — Будут здоровенные очереди из душ, но могу принять половину вашего потока. А вторую... может взять на себя Форнеус, у него загрузка минимальная. К Набериусу можешь даже не пытаться...
Я усмехнулся. Его осведомлённость была почти сверхъестественной.
— А откуда ты прознал, что я хотел ещё к Набериусу обратиться?
Астарот издал звук, похожий на смешок, но больше напоминающий треск ломающегося камня.
— Хах, я мудрый демон... Да ты всегда к нему обращался раньше. Но сейчас лучше к Форнеусу. Если в потоке попадутся души, принадлежащие вам, — он их сохранит до лучших времён и направит, как только будет возможность.
Он был прав. Набериус был слишком независим и непредсказуем, чтобы доверять ему такую задачу. А вот Форнеус, при всей своей медлительности и занудстве, был педантом и исполнителем до мозга костей. Ему можно было доверить даже свои собственные скелеты в шкафу.
— Хорошо, Астарот, — кивнул я. — Спасибо за помощь. Я твой должник.
— Мы все в одной лодке, Саллос, — отрезал он. — Если твоя Камалока рухнет, волны хаоса докатятся и до моей цитадели. Не за что.
Его проекция погасла.
Я откинулся в кресле. Одна проблема решена. Поток душ перенаправлен. Система, хоть и со скрипом, продолжала функционировать.
Я посмотрел на часы. До суда оставалось всё меньше времени.
***
Я вызвал Форнеуса. Его проекция появилась не сразу, а с задержкой, словно он раздумывал, стоит ли вообще отвечать на вызов. Наконец, в воздухе соткалась его фигура — высокий, худой демон в строгом, почти аскетичном костюме.
— Форнеус, — начал я, — я вынужден остановить приём душ в Камалоку. Нет нужного уровня энергии в системе. Прими половину нашего потока у себя, сможешь? Если попадутся наши воплощенцы — складируй в зоне отдыха, потом передашь нам, как только у нас проведут ремонт. Выручай, друг. Ну совсем... мягкое место, на котором сидят.
Форнеус сделал вид, что крайне недоволен. Он поджал губы и посмотрел на меня с видом учителя, чей лучший ученик принёс в класс дохлую крысу.
— Принять ваш поток душ? — протянул он. — Вообще-то это нарушение протоколов межцитадельного взаимодействия... но ладно. У нас загруженность всего 5%. Примем. Правда, у нас не похожая на вашу Камалоку система. Испытания для душ совсем иные.
Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, чтобы объяснить мне всю глубину моего невежества.
— Наши испытания направлены на выявление скрытого потенциала. Мы не сортируем души по грехам. Мы ищем талантливые души.
Он начал загибать пальцы, перечисляя:
— Испытание «Лабиринт забвения»: душа должна найти выход, полагаясь не на память, а на интуицию и смекалку.
— Испытание «Зеркало истинных желаний»: душа сталкивается со своими самыми сокровенными мечтами и должна сделать выбор между эгоистичным желанием и высшей целью.
— Испытание «Симфония хаоса»: душа помещается в среду полного информационного шума и должна найти в нём гармонию и создать свой собственный «внутренний ритм».
— Критерии отбора тоже другие, — продолжил он менторским тоном. — Мы ищем души с высоким «Квантом Творчества». Души, способные к инновациям, к созданию нового. Ваши грешники и праведники нам не подходят. Они... слишком одномерны.
Я едва сдержал улыбку. Типичный Форнеус. Всегда смотрел на всех свысока, считая свою систему распределения венцом эволюции.
— Я понял тебя, Форнеус, — кивнул я. — Спасибо, что согласился помочь. Я прослежу, чтобы тебе компенсировали все неудобства.
Он фыркнул.
— Неудобства? Это научный эксперимент, Саллос. Возможность изучить новый пласт душ. Можешь считать это вкладом в развитие инфернальной науки.
Его проекция погасла.
Я посмотрел на погасший кристалл связи и покачал головой. Научный эксперимент, значит. Ну что ж, пусть будет так. Главное, что души будут в безопасности, пока мы чинимся.
***
В кабинет вошёл Хиариил. Его лицо, как всегда, было непроницаемой маской, но в глазах читалась лёгкая усталость.
— Там столпились в приёмной несколько душ, — доложил он. — Те, что успели пройти с перехода за утро. Надо бы принять.
Я вздохнул и потёр переносицу. Камалока и так была на пределе. Энергии едва хватало на гравитацию и климат-контроль. Конвейер стоял. Но и оставлять их в приёмной было нельзя. Это создало бы хаос и панику.
— Ладно... — сдался я. — Несколько душ нагрузку не увеличат сильно. К тому же из Камалоки то и дело уходят в Сансару те, кто восстановился. Запускай.
Я посмотрел на него.
— Кстати, сколько их всего?
— Семеро, — ответил Хиариил.
Я кивнул.
— Ну, это ещё ладно...
Хиариил молча поклонился и вышел, чтобы привести первую из семерых душ. Я откинулся в кресле. Это был рутинный процесс, но сегодня он казался мне особенно утомительным. Каждая душа — это новая история, новая проблема, новая порция чужих эмоций.
Но работа есть работа. Я взял чистый бланк протокола распределения и приготовился к приёму.
Первой вошла душа. Это был мужчина средних лет в деловом костюме, который выглядел здесь так же неуместно, как фрак на рок-концерте. Он остановился на пороге, нервно поправляя галстук.
— Здравствуйте... — тихо произнёс он. — Мне сказали, что здесь я могу... найти покой.
Я активировал сканер.
— Подойдите ближе, — сказал я. — Не бойтесь. Расскажите, что случилось?
Я был на деловой встрече, — сказал он, его голос был тихим и растерянным. — Внезапно закружилась голова, в груди сдавило... и вот я здесь.
Ургетариил, сверившись с данными сканера, бесстрастно доложил:
— Господин Саллос. Матрица жизни разрушена на 95%. Причина: внезапная остановка сердца. Частота вибрации — 6 Гц. Внутренняя сигнатура: «Исполнитель».
Я кивнул. Типичный случай. Человек, который жил работой и для работы.
— Вы много трудились, — сказал я мягко, глядя ему в глаза. — Ваш контракт с жизнью был выполнен досрочно.
Он посмотрел на меня с непониманием, которое медленно сменялось осознанием.
— Я... я умер? На встрече? А как же сделка? Мы же почти подписали контракт!
В его голосе звучала не скорбь, а досада профессионала, у которого сорвалась важная сделка. Вся его жизнь была в этих цифрах, в этих контрактах. И теперь он не понимал, что делать.
— Ваша работа окончена, — повторил я. — Теперь вас ждёт новый проект. Ваш путь лежит на плюс пятый уровень. Сектор «Вечный консилиум».
Его глаза расширились.
— Кон...силиум?
— Да. Там вы сможете применить свои таланты. Вы будете советником для других душ, помогать им найти свой путь. Ваша мудрость и опыт будут востребованы и там.
Эта идея ему понравилась. Напряжение спало с его плеч.
— Советником... да, это я умею.
— Проводите его, — приказал я легионерам.
Его увели, а я уже готовился к приёму следующей души. Семь душ. Семь историй. Небольшая передышка перед завтрашним днём, который обещал быть гораздо более насыщенным.
***
Следующей в кабинет вошла молодая девушка. Она двигалась медленно, словно её тело было наполнено свинцом. Её глаза, покрасневшие и опухшие, не выражали ничего, кроме вселенской скорби. Она смотрела в одну точку на полу и, не переставая, бормотала себе под нос одну и ту же фразу:
— Он меня бросил... он меня бросил...
Она не села в кресло. Она просто остановилась посреди кабинета, не замечая ни меня, ни Ургетариила, ни сканер. Она была полностью погружена в свой внутренний ад.
Ургетариил активировал сканер, его лицо оставалось бесстрастным.
— Господин Саллос, — доложил он. — Причина смерти: самоубийство, падение с высоты. Матрица жизни разрушена на 90%. Частота вибрации — 2 Гц. Внутренняя сигнатура: «Отвергнутая любовь».
Я вздохнул. Это был один из самых сложных случаев. Душа, разрушенная не грехом, а отчаянием.
— Проходите на сканер, — мягко повторил я.
Она нас не замечала, продолжая бормотать свою мантру боли. Я позволил ей выговориться, слушая обрывки её истории. Романтическое знакомство в кафе, его улыбка, обещания вечной любви. Потом — охлаждение, ссоры и, наконец, его слова: «Мы слишком разные. Я ухожу». Для неё это был конец всего.
Я встал из-за стола и подошёл к ней. Она даже не вздрогнула.
— Он вас не стоил, — сказал я тихо, но твёрдо.
Она замолчала. Её пустой взгляд сфокусировался на мне.
— Что?
— Он вас не стоил, — повторил я. — Человек, который так легко отказывается от любви, не заслуживает её. Вы здесь не потому, что вы слабы. Вы здесь потому, что ваше сердце было разбито тем, кто его не ценил.
Она смотрела на меня, и впервые в её глазах мелькнула искра чего-то, кроме боли.
— Вы... вы правда так думаете?
— Я это знаю. Сканер не лжёт. Ваша душа чиста. Ваше страдание — результат чужой слабости, а не вашей.
Я указал на платформу сканера.
— Проходите. Позвольте нам помочь вам.
Она сделала несколько неуверенных шагов и встала на платформу.
Ургетариил закончил анализ.
— Приговор: нулевой уровень. Сектор «Вечный покой». Там ваша душа исцелится от ран. Там вы вспомните, что ваша ценность не зависит от чужого мнения.
Я вызвал охрану.
— Проводите её. И скажите там, чтобы к ней отнеслись с особым вниманием.
Когда её увели, я сел обратно в кресло. Семь душ. Осталось пять. Каждая со своей болью. Каждая со своей историей.
И моя работа была — найти для них правильный путь к исцелению.
***
Следующей в кабинет вошла старая женщина. На вид ей было лет 90-100, и её эфирное тело полностью соответствовало этому образу: хрупкое, почти прозрачное, с узловатыми, как старые ветки, пальцами. Она шаркала ногами и, не переставая, причитала:
— Какой кошмар... Что ж делается... Куда страна катится... Опять в поликлинике очереди... талонов нет... А я так плохо себя чувствую, давление скачет...
Она прошла мимо меня и Ургетариила, даже не взглянув в нашу сторону, и плюхнулась в кресло для посетителей, словно пришла на приём к терапевту.
— Проходите, бабушка, — сказал я с лёгкой улыбкой. — Вы уже умерли.
Душа не обратила на мои слова ни малейшего внимания, продолжая бормотать свою бесконечную жалобу:
— ...а я ветеран войны! И то ждать приходится! А эти врачи? Ничего не знают! Только бумажки пишут! В моё время такого не было! Порядок был! А сейчас что? Бардак! Цены растут, пенсии не хватает... Вот помру я тут, кто отвечать будет?
Я переглянулся с Ургетариилом. Он лишь пожал плечами и активировал сканер.
— Господин Саллос, — доложил он. — Матрица жизни разрушена на 98%. Причина: естественная смерть от старости и сопутствующих заболеваний. Частота вибрации — 3 Гц. Внутренняя сигнатура: «Ветеран труда». Грехи категории Б: незначительные житейские.
Я кивнул. Классический случай. Душа, настолько привыкшая к своим земным проблемам, что даже смерть не смогла их отменить. Для неё загробный мир был просто ещё одной бюрократической инстанцией с очередями и некомпетентными сотрудниками.
— Бабушка, — позвал я её громче.
Она наконец замолчала и посмотрела на меня с выражением крайнего недовольства.
— Чего тебе, сынок? Не видишь, человеку плохо? Давление скачет... Ты мне лучше скажи, где тут главврач? Я буду жаловаться!
Я улыбнулся ей так тепло, как только мог.
— Главврач — это я. И я вам скажу так: вы уже получили самую главную помощь. Ваша жизнь окончена. Ваши болезни остались в прошлом.
Она фыркнула.
— Как это окончена? А очередь? Я же только подошла!
— Ваша очередь подошла к вечности, бабушка. И здесь вам не придётся ждать. Здесь вас вылечат от всех болезней сразу.
Её взгляд на мгновение стал растерянным.
— Вылечат? Совсем-совсем?
— Совсем-совсем.
Она задумалась на секунду, а потом тяжело вздохнула.
— Ну ладно... раз уж так... Только чтобы порядок был! А то знаю я вас...
Я не смог сдержать смех.
— Порядок будет, бабушка. Самый лучший.
Я вызвал охрану.
— Проводите её в сектор «Вечный покой». И обеспечьте максимальный комфорт. Она это заслужила.
Когда её увели, я посмотрел на Ургетариила.
— Иногда самая большая награда за праведную жизнь — это просто возможность отдохнуть от земных забот.
Алхимик кивнул.
— Истинно так, хозяин.
Я нажал на кристалл связи.
— Хиариил. Следующую душу. Осталось четверо.. Надеюсь, она будет хотя бы немного... более современной.
***
В кабинет вошёл... очередной немецкий офицер времён Рейха.
Он был в идеально отглаженной форме, его сапоги блестели, а взгляд был устремлён в некую воображаемую точку над моей головой. Он щёлкнул каблуками, вскинул руку в привычном жесте и гаркнул:
— Хайль Гитлер!
Я даже не поморщился. Это было так же привычно, как чад резервных генераторов.
— Ваше приветствие здесь неуместно, — сказал я ровным, холодным тоном. — Становитесь на сканер.
Но он меня не слушал. Он вытянулся ещё сильнее, хотя это казалось невозможным.
— Хайль... — начал он снова, но закончить не успел.
С треском, от которого заложило уши, в воздухе открылся рваный портал. Из него, окутанный запахом серы и жжёной бумаги, вышел он. Адольф Гитлер.
Саллос (устало):
Ну вот опять... Говорил же, неуместно. Он хоть и изменился, но... его присутствие тут мешает работе.
Адольф (оглядываясь по сторонам):
Опять кто-то поздоровался нашим приветствием, лорд Саллос?
Я молча кивнул на офицера:
— Вот, он. Если что, сам его провожать будешь до нужного уровня Камалоки. Или куда мы его направим...
Гитлер посмотрел на своего преданного последователя с выражением крайнего разочарования, словно учитель на двоечника, который снова не выучил урок.
— Опять вы за своё... — вздохнул он, подходя к офицеру. — Пойдёмте за мной, герр офицер. Вам предстоит долгий разговор о ваших заблуждениях.
Офицера, после недолгих идеологических препирательств (которые я благоразумно проигнорировал), по итогам сканирования направили к лорду Винэ. Там ему будут рады. И его приветствиям тоже.
Гитлер, прежде чем уйти обратно в свой персональный адский континуум, повернулся ко мне и с абсолютно серьёзным видом сказал:
— Прошу прощения за беспокойство, лорд Саллос. Я прослежу, чтобы он больше никому не зиговал.
Портал закрылся.
Я откинулся в кресле и посмотрел на Ургетариила.
— Видишь? Даже здесь от него нет покоя.
Алхимик молча кивнул и сделал пометку в журнале.
Я нажал на кристалл связи.
— Хиариил. Следующую душу. И пусть это будет кто-нибудь... менее исторически значимый.
***
Дверь открылась, и в кабинет вошёл следующий посетитель. Это был мужчина в кожаной лётной куртке, выцветшей от времени и солнца. На его лице были видны следы ветров и, возможно, шрапнели. Он держался прямо, с той особенной выправкой военного лётчика, но в его глазах не было ни немецкой фанатичности, ни безумия. В них читалась лишь спокойная усталость человека, который видел слишком много неба и смерти.
Он остановился, окинул взглядом кабинет, задержавшись на мне и Ургетарииле, и коротко кивнул в знак приветствия. На его лице промелькнуло удивление, когда он увидел мой трон и рога, но он быстро справился с собой.
Ургетариил активировал сканер.
— Господин Саллос, — доложил он. — Матрица жизни разрушена на 85%. Причина: гибель в воздушном бою. Частота вибрации — 9 Гц. Внутренняя сигнатура: «Воин-интернационалист». Грехи категории Б: отсутствуют.
Я встал из-за стола и сделал шаг навстречу. Этот был совсем другим. Не враг. Союзник.
— Проходите, — сказал я уже на французском. — Не стойте в дверях.
Он вздрогнул, услышав родную речь в этом странном месте.
— Вы... говорите по-французски?
— Приходится, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Присаживайтесь. Я Саллос. Администратор этого... места.
Он сел в кресло, положив руки на колени.
— Жан. Жан Леруа. Полк «Нормандия-Неман».
Я кивнул. Я знал этот полк. Французские лётчики-добровольцы, сражавшиеся в советском небе. Это была история о храбрости и боевом братстве, которая не вписывалась в простую логику добра и зла.
— Я знаю ваш полк, месье Леруа. Вы сражались достойно.
Он грустно улыбнулся.
— Небо было холодным в тот день. Мой «Як» загорелся. Я пытался дотянуть до линии фронта... не вышло.
— Вы выполнили свой долг, — сказал я. — И сделали это далеко от дома, ради общей цели. Это заслуживает уважения.
Он молча кивнул, глядя в пустоту. Его душа была чистой. Его карма — светлой. Он был воином, но не убийцей.
— Ваш путь лежит на плюс шестой уровень, месье Леруа, — произнёс я свой вердикт. — Сектор «Вечная стража». Там вы снова подниметесь в небо. Но теперь вы будете защищать не города от бомбардировщиков, а баланс мироздания от хаоса. Ваши навыки пилота будут бесценны.
Его глаза загорелись. Идея снова летать, даже здесь, пришлась ему по душе.
— Защищать баланс... Да, это достойная служба.
Я вызвал охрану.
— Проводите его.
Когда его увели, я посмотрел на Ургетариила.
— Вот видишь? Не все души с войны одинаковы.
Алхимик кивнул.
— Истинно так, хозяин.
Я нажал на кристалл связи.
— Хиариил. Следующую душу. Надеюсь, это будет кто-то... более мирный. Хотя бы на пару минут. Осталось всего двое, Ургетариил...примем всех..
***
Дверь открылась, и в кабинет вошёл старик. Он был одет в невообразимые лохмотья, которые, казалось, распадутся от одного прикосновения. Его лицо, измождённое и покрытое морщинами, было бледным до синевы. Но самым страшным были его глаза — в них застыла вечная, всепоглощающая пустота голода. Он двигался медленно, шаркая ногами, и опирался на невидимую палку.
Он обвёл кабинет мутным, ищущим взглядом и остановился на мне. Его губы дрогнули.
— Нет ли... хлеба? — прошептал он едва слышно. — Или... ещё чего-нибудь... поесть?
Я замер. Ургетариил тихо кашлянул, но я не обратил на него внимания. Передо мной стоял не просто очередной посетитель. Передо мной стояла целая эпоха, застывшая в одной сломленной душе. Душа человека, для которого единственным смыслом жизни на долгие месяцы стал поиск еды.
Я встал из-за трона, обошёл стол и открыл нижний ящик. Там, среди свитков и кристаллов, лежала пачка простого земного печенья. Я не помнил, как она там оказалась, но сейчас это было неважно.
Я вернулся к старику и протянул ему печенье.
— Есть... печенье, — сказал я, и мой голос предательски дрогнул.
Он посмотрел на меня с недоверием, словно боялся, что это мираж. Затем его дрожащая рука медленно потянулась к угощению. Он взял одно печенье так бережно, будто это был величайший дар во вселенной.
Он не стал есть его сразу. Он поднёс его к лицу и вдохнул запах. На его глазах выступили слёзы.
— Пахнет... — прошептал он. — Пахнет жизнью...
Он откусил маленький кусочек и начал медленно жевать, закрыв глаза от наслаждения. В этот момент он был не в моём кабинете. Он был там, в другом мире, где запах свежей выпечки означал безопасность и дом.
Ургетариил тихо доложил:
— Господин Саллос. Матрица жизни разрушена на 49%. Причина смерти: смерть от голода (блокадный Ленинград). Частота вибрации — 6.5 Гц. Внутренняя сигнатура: «Страдалец».
Я кивнул, не сводя глаз со старика. Его душа была почти полностью разрушена страданием. Она была похожа на тонкий лист бумаги, готовый порваться от любого прикосновения.
— Ваш путь лежит на нулевой уровень, отец, — сказал я мягко, когда он доел печенье. — Сектор «Вечный покой». Там вы никогда больше не будете голодны. Там вас ждёт стол, который никогда не пустеет.
Он посмотрел на меня, и в его пустых глазах впервые за всё время блеснула искра понимания и благодарности.
— Спасибо... сынок.
Я вызвал охрану.
— Проводите его. И... найдите ему место поближе к кухне.
Когда его увели, я сел обратно в кресло и вытер навернувшуюся слезу.
— Иногда самая большая помощь — это просто дать кому-то печенье, — сказал я Ургетариилу.
Алхимик молча кивнул, глядя вслед ушедшей душе.
Я нажал на кристалл связи.
— Хиариил. Следующую душу. И пусть это будет кто-нибудь... менее трагичный. Моё сердце не железное.
***
Зашла последняя на сегодня душа. Это был мужчина в изодранном деловом костюме, от которого пахло дешёвым алкоголем и уличной гарью. Под глазом у него наливался синяк, а костяшки пальцев были сбиты в кровь. Он был похож не на грешника, а на обычного неудачника, чья жизнь пошла под откос.
Он обвёл кабинет затравленным взглядом и тяжело опустился в кресло, словно каждое движение давалось ему с трудом.
Ургетариил активировал сканер.
— Господин Саллос, — доложил он. — Матрица жизни разрушена на 15%. общий урон телам не превышал 19% Причина смерти: уличная драка, ножевое ранение. Частота вибрации — 5 Гц. Внутренняя сигнатура: «Бродяга».
Он сделал паузу, сверяясь с данными.
— Сущностная принадлежность: Цитадель Роновэ.
Я кивнул. Вот и всё. Очередь на сегодня была исчерпана.
— Вы отправитесь домой, — сказал я мужчине. — В цитадель Роновэ.
Он посмотрел на меня с удивлением и облегчением.
— Правда? А я думал... ну... что я тут навечно...
— Ваша судьба находится в ведении Герцога Роновэ. Мы просто временное пристанище для тех, кто сбился с пути. Для вас путь ясен.
Я вызвал охрану.
— Проводите его к порталу Роновэ.
Когда его увели, в кабинете воцарилась тишина. Ургетариил начал выключать приборы.
— На сегодня всё, хозяин?
— Да, Ургетариил. На сегодня всё. Ты свободен.
Алхимик поклонился и вышел, оставив меня одного.
Я сидел в кресле, глядя на стопку отчётов на столе. Реактор, врата, «Хранители равновесия», суд... День был бесконечным.
Но теперь он был окончен.
Я встал и подошёл к окну. Искусственное солнце светило ровным, успокаивающим светом. Генераторы во дворе чадили, но их гул был уже не таким раздражающим.
Цитадель жила. Она выживала, несмотря ни на что.
Я погасил свет в кабинете и отправился в спальню. Саллиэль, услышав мои шаги, приветственно заворчал.
Вечером будет Суд. А пока я буду спать. Сколько получится.
***
Я уже почти заснул, когда в спальню вошли Хиариил и его друг Ванкириил. Они двигались тихо, стараясь меня не потревожить.
Хиа улыбнулся, увидев, что я не сплю.
— Мы просто пришли почесать твоего крокодила за ушком... и поболтать о чём-нибудь приятном.
Я с трудом приподнялся на локтях. Саллиэль у меня в ногах уже приоткрыл один глаз и с интересом наблюдал за гостями.
— Почесать... это он любит, — сказал я, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. — А вот болтать как-то сил нет... но можно.
Ванкириил, высокий и молчаливый демон из отдела климат-контроля, уже присел на корточки рядом с Саллиэлем и осторожно почёсывал его за костяным наростом на голове. Крокодил от удовольствия прикрыл глаза и издал тихий, утробный рокот, похожий на мурлыканье.
Хиариил сел в кресло у камина (который я так и не погасил) и подбросил в огонь пару поленьев.
— Как насчёт того, чтобы не болтать, а просто помолчать? — предложил он. — Посмотреть на огонь. Это успокаивает.
Это была отличная идея. Не нужно было ничего говорить, ничего решать. Просто сидеть в тишине, слушать треск поленьев и довольное урчание Саллиэля.
Ванкириил оказался мастером своего дела. Он чесал крокодила так, что тот, кажется, готов был замурлыкать громче.
— Где ты так наловчился? — спросил я его.
Он пожал плечами.
— У меня дома живёт ящер. Почти такой же большой. Приходится находить общий язык.
Так мы и сидели. Я — в кровати, Хиа — в кресле, а Ванкириил — на полу рядом с дремлющим крокодилом. Никто не говорил о реакторах, вратах или судах. Мы просто смотрели на огонь.
Усталость постепенно отступала, сменяясь тёплым, уютным оцепенением. Напряжение этого бесконечного дня таяло вместе с воском на свечах.
Это было именно то, что мне было нужно. Не сон. Не отдых. А простое дружеское молчание.
Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться.
